У женщин грехов не бывает! - [40]

Шрифт
Интервал

Но ничего… Все прокатило. Имитация оргазма – плевое дело. Я свернулась в комок и себя успокоила. «Сама виновата», – я себе сказала. И уснула, точнее, притворилась, что сплю.


А Лера снова выпил, и косячок нашелся. Дымочек сладенький тянулся из его спальни. Сидел без света, только монитор светился. В Сети появился друг, у Лерочки много друзей, Лера всех знакомых называет друзьями.

Какой-то Гендельман из Чикаго вешал новые фотографии из своего цветника. Счастливый человек Гендельман. Двадцать лет он мечтал про свой сад и теперь хвалился своими розочками. И я доживу, дорасту до своих цветников, буду умненькая, как Гендельман.

– Жди в гости! – он сказал. – Весной приеду. Устроим встречу одноклассников, раз уж вы все в Ашдоде.

Лера равнодушно листал чужие клумбы. Лера любит красивое, все красивое. Лерочка любит, только чтоб оно само росло, чтоб само все вокруг колосилось.

– Да, – он выпускал дымок, – считай пол-Олевска сюда переехало…

– А ты давно там был? Я собираюсь, собираюсь – все некогда.

– Давно. Только теперь… – Лерочка затянулся, – … это уже другой город.


Лет пятнадцать назад ездил Лера, конечно, на свадьбу, конечно же, к другу, в тот самый город, где мама его родила. Шел по улицам и удивлялся: «Вот ведь вон на тех порожках я девочку любил. Крыша у них такая и была, зеленая… Да что ты будешь делать, ведь вот он забор, с колоннами… И у забора… прижимал… И у речки под мостом…». Чем дальше топал Лера по местам своей первой боевой славы, тем сильнее его угнетала неизменность декораций. Он свернул в городской сад и на месте беседки, где собирались перед танцами, увидел новую, сбитую из свежих брусьев, но точную копию старой. И на эстраде с овальным навесом, как прежде, играл оркестр. Музыканты переговаривались друг с другом, и Лера отвернулся, чтобы случайно кого-нибудь не узнать. Когда они начали свое вечное «Прощание славянки», Лерочку передернуло.

И ничего не изменилось! И дышалось, как раньше, и тот же запах осенних листьев, и дым, и шуршит под ногами, как в детстве… Это вечное шуршание Лерочку совсем расстроило. Мальчиком тут гулял – шуршало, и сейчас шуршит. Он быстро вышел за ворота, по асфальту, старясь не наступать на листву. Он больше никогда не поедет в этот город, ни на свадьбу, ни на поминки. Мы не любим, мы с Лерой не любим возвращаться туда, где нас давно уже нет.


– А у меня с памятью что-то странное творится… – Гендельман повесил уже двадцать восьмую фотографию с цветочками. – Что было вчера, не помню, а что тридцать лет назад – вижу как в кино. Старость, что ли…

– Ты у меня договоришься… – Лера потянулся за коньяком.

Он поднес к монитору серебряный стаканчик. «Ирочка его пальчиками своими держала», – подумал.

А я так и знала! Так и знала! Фетишист! Я ненавижу трофеи и артефакты. Я бы с радостью швырнула эти его стаканчики под каток. Под трехтонный каток я бы их зашвырнула. И еще сверху притопнула бы всей своей тушкой. Я терпеть не могу ничего вспоминать. Поэтому у меня и не получилась эта книжка.

20

Я сама пришла к Лерочке. Вывалила в Сеть. Утром, в десять по Москве. Зачем пришла? Не знаю. Он прислал смс: «Маленькая, выходи в скайп». Я и вышла.

Даже не подумала, какой он меня увидит. На мне была юбка смешная, крестьянская, синяя в цветок, лифчик – и все.

– Не смотри! – Я отвернулась. – У меня рожа зареванная.

– Маленькая… Повернись. – Голос у него охрипший был, похмельный. – Повернись ко мне. Я тебя всякую люблю.

Я повернулась. Он вцепился в меня глазами, вперед к монитору подался. А я не могла на него спокойно смотреть, у меня губы опять задрожали.

– Я как в тюрьме… – говорю, – за стеклом.

– И я, маленькая.

Это ужасно! Смотреть друг на друга в камеру после реала. Когда руки сами тянутся гладить, и пальцы сжимают воздух, а дотянуться нельзя. Это очень неприятно. Лера щурился, высматривал розовый гипюрчик и тонкие бретельки на плечах, и мое лицо. Наверно, я ужасно выглядела с опухшей зареванной рожей. А потому что я не хотела скайп! Какой скайп? Я хотела броситься к Лерочке! Лицом и на хуй! На руках у него я реветь хотела. И чтобы гладил и качал, как в гостинице.

– Мы больше не сможем играть! – я психанула.

– Да, сложно…

У него в руках появилась бутылка минералки. Он сорвал крышку и бросил ее куда-то в сторону. Сделал глоток и остановился. Пузырьки ударили в нос. Он подождал и начал пить, а я смотрела. «Зачем я на это смотрю? Зачем я смотрю, как Лера пьет воду? – я думала. – Зачем я себя терзаю?».

– Я еще помню, как ты пахнешь, – у меня вырвалось.

– Помнишь, маленькая? – Он выдохнул после большого глотка.

– Да. Еще неделю, наверно, буду помнить.

– И я помню. И попу твою помню. И сисечки помню. Руками помню. Синяки еще есть?

– Да.

– Покажи.

Я повернулась спиной. Спустила юбку, а он опять к воде, сушняк у него был дикий.

– Тебе видно? – спрашиваю.

– Видно. – Он взял сигарету. – Прячешь от мужа?

– Да. Свечи зажгла. Чтоб свет не включать.

– Хитрая… – Лера усмехнулся. – Меня, наверно, так же обманываешь?

– У тебя, наверно, гадостям научилась!

Я встала включить чайник. Лера заглянул в мою кухню. В мою яркую счастливую кухню, с турецкими тряпками на окнах. Он мою люстру увидел, за спиной у меня в мониторе болталась кованая люстра, люблю я всякие изогнутые железяки.


Рекомендуем почитать
Мальдивы по-русски. Записки крутой аукционистки

Почти покорительница куршевельских склонов, почти монакская принцесса, талантливая журналистка и безумно привлекательная девушка Даша в этой истории посягает на титулы:– спецкора одного из ТВ-каналов, отправленного на лондонский аукцион Сотбиз;– фемины фаталь, осыпаемой фамильными изумрудами на Мальдивах;– именитого сценариста киностудии Columbia Pictures;– разоблачителя антиправительственной группировки на Северном полюсе…Иными словами, если бы судьба не подкинула Даше новых приключений с опасными связями и неоднозначными поклонниками, книга имела бы совсем другое начало и, разумеется, другой конец.


Там, где престол сатаны. Том 2

Это сага о нашей жизни с ее скорбями, радостями, надеждами и отчаянием. Это объемная и яркая картина России, переживающей мучительнейшие десятилетия своей истории. Это повествование о людях, в разное время и в разных обстоятельствах совершающих свой нравственный выбор. Это, наконец, книга о трагедии человека, погибающего на пути к правде.Журнальные публикации романа отмечены литературной премией «Венец» 2008 года.


Город света

В эту книгу Людмилы Петрушевской включено как новое — повесть "Город Света", — так и самое известное из ее волшебных историй. Странность, фантасмагоричность книги довершается еще и тем, что все здесь заканчивается хорошо. И автор в который раз повторяет, что в жизни очень много смешного, теплого и даже великого, особенно когда речь идет о любви.


Последний магог

В основе новой книги прозы — роман «Последний магог», развернутая метафора на тему избранничества и изгнанничества, памяти и забвения, своих и чужих, Востока и Запада, страны Магог и страны Огон. Квазибиблейский мир романа подчеркнуто антиисторичен, хотя сквозь ткань романа брезжат самые остросовременные темы — неискоренимые мифы о «маленькой победоносной войне», «вставании с колен», «расовом и национальном превосходстве», «историческом возмездии». Роман отличает оригинальный сюжет, стилистическое разнообразие и увлекательность повествования.


Красивые души

Масахико Симада – экстравагантный выдумщик и стилист-виртуоз, один из лидеров «новой волны» японской литературы, любящий и умеющий дерзко нарушать литературные табу. Окончил русское отделение Токийского университета, ныне – профессор крупнейшего университета Хосэй, председатель Японского союза литераторов. Автор почти полусотни романов, рассказов, эссе, пьес, лауреат престижнейших премий Номы и Идзуми Кёка, он все больше ездит по миру в поисках новых ощущений, снимается в кино и ставит спектакли.«Красивые души» – вторая часть трилогии о запретной любви, в которую вошли также романы «Хозяин кометы» и «Любовь на Итурупе».


Легенда о несчастном инквизиторе

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.