The Stories of Mystery - [11]

Шрифт
Интервал

One day, for illustration, I was passing along a street of a city, far from here, when I met two men in uniform, one of whom, half pausing and looking curiously into my face, said to his companion, ‘That man looks like 767.’ Something in the number seemed familiar and horrible. Moved by an uncontrollable impulse, I sprang into a side street and ran until I fell exhausted in a country lane.

I have never forgotten that number, and always it comes to memory attended by gibbering obscenity, peals of joyless laughter, the clang of iron doors. So I say a name, even if self-bestowed, is better than a number. In the register of the potter’s field[15] I shall soon have both. What wealth!

Of him who shall find this paper I must beg a little consideration. It is not the history of my life; the knowledge to write that is denied me. This is only a record of broken and apparently unrelated memories, some of them as distinct and sequent as brilliant beads upon a thread, others remote and strange, having the character of crimson dreams with interspaces blank and black – witch-fires glowing still and red in a great desolation.

Standing upon the shore of eternity, I turn for a last look landward over the course by which I came. There are twenty years of footprints fairly distinct, the impressions of bleeding feet. They lead through poverty and pain, devious and unsure, as of one staggering beneath a burden —

Remote, unfriended, melancholy, slow.

Ah, the poet’s prophecy of Me – how admirable, how dreadfully admirable!

Backward beyond the beginning of this via dolorosa[16] – his epic of suffering with episodes of sin – I see nothing clearly; it comes out of a cloud. I know that it spans only twenty years, yet I am an old man.

One does not remember one’s birth – one has to be told. But with me it was different; life came to me full-handed and dowered me with all my faculties and powers. Of a previous existence I know no more than others, for all have stammering intimations that may be memories and may be dreams. I know only that my first consciousness was of maturity in body and mind – a consciousness accepted without surprise or conjecture. I merely found myself walking in a forest, half-clad, footsore, unutterably weary and hungry. Seeing a farmhouse, I approached and asked for food, which was given me by one who inquired my name. I did not know, yet knew that all had names. Greatly embarrassed, I retreated, and night coming on, lay down in the forest and slept.

The next day I entered a large town which I shall not name. Nor shall I recount further incidents of the life that is now to end – a life of wandering, always and everywhere haunted by an overmastering sense of crime in punishment of wrong and of terror in punishment of crime. Let me see if I can reduce it to narrative.

I seem once to have lived near a great city, a prosperous planter, married to a woman whom I loved and distrusted. We had, it sometimes seems, one child, a youth of brilliant parts and promise. He is at all times a vague figure, never clearly drawn, frequently altogether out of the picture.

One luckless evening it occurred to me to test my wife’s fidelity in a vulgar, commonplace way familiar to everyone who has acquaintance with the literature of fact and fiction. I went to the city, telling my wife that I should be absent until the following afternoon. But I returned before daybreak and went to the rear of the house, purposing to enter by a door with which I had secretly so tampered that it would seem to lock, yet not actually fasten. As I approached it, I heard it gently open and close, and saw a man steal away into the darkness. With murder in my heart, I sprang after him, but he had vanished without even the bad luck of identification. Sometimes now I cannot even persuade myself that it was a human being.

Crazed with jealousy and rage, blind and bestial with all the elemental passions of insulted manhood, I entered the house and sprang up the stairs to the door of my wife’s chamber. It was closed, but having tampered with its lock also, I easily entered and despite the black darkness soon stood by the side of her bed. My groping hands told me that although disarranged it was unoccupied.

‘She is below,’ I thought, ‘and terrified by my entrance has evaded me in the darkness of the hall.’

With the purpose of seeking her I turned to leave the room, but took a wrong direction – the right one! My foot struck her, cowering in a corner of the room. Instantly my hands were at her throat, stifling a shriek, my knees were upon her struggling body; and there in the darkness, without a word of accusation or reproach, I strangled her till she died!

There ends the dream. I have related it in the past tense, but the present would be the fitter form, for again and again the somber tragedy reenacts itself in my consciousness – over and over I lay the plan, I suffer the confirmation, I redress the wrong. Then all is blank; and afterward the rains beat against the grimy window-panes, or the snows fall up on my scant attire, the wheels rattle in the squalid streets where my life lies in poverty and mean employment. If there is ever sunshine I do not recall it; if there are birds they do not sing.


Еще от автора Амброз Бирс
Книги Судей

Эдвард Фредерик Бенсон, интеллектуал и историк британской монархии, автор десятков «страшных рассказов» и любимец мэтров хоррора, по-прежнему остается писателем, недооцененным потомками. А между тем в своих произведениях он часто рассказывал об ужасах, имевших место в его собственной семье… К чему готовиться, если постоянно слышишь жужжание мух? Что может скрываться в отражении хрустального шара? Как действовать, если оживает твой автопортрет? Вот лишь некоторые темы рассказов Э. Ф. Бенсона…


Детские игры

Вы держите в руках очень необычный сборник. Он состоит из рассказов, главные герои которых — жестокие дети.Словосочетание «детская жестокость» давно стало нарицательным, и все же злая изобретательность, с которой маленькие герои рассказов расправляются со взрослыми и друг с другом, приводит в ужас. Этот уникальный в своем роде сборник невольно наталкивает на мысль о том, что внутренний мир наших детей — это точный слепок окружающего нас жестокого противоречивого мира взрослых.


Словарь Сатаны и рассказы

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


История с призраком

Пристрастие англичан к хорошим историям о привидениях широко известно. «Стоит только пяти или шести лицам, говорящим на родном для них английском языке, собраться в предрождественскую ночь у камина, как они непременно начинают рассказывать друг другу разные истории о призраках», — писал Джером К. Джером. Чуть ли не в каждом приличном английском доме живет свое привидение, о котором хозяева с удовольствием рассказывают знакомым, особенно если за окном мрачная, дождливая погода. Разумеется, это не могло не найти отражения в литературе.


Зловещие мертвецы

Книга состоит из страшных историй разных стран и народов: от стремительных рассказов мэтра фильмов ужасов Альфреда Хичкока до мрачных подземных легенд Герберта Лавкрафта; от коллекции старого корнуэльского фольклора, собранной мистером Четвидом-Хэйес до африканского Вуду из страшных случаев, рассказанных мистером Ван Талом; от привидений всемирно признанного Джона Б. Пристли до страшных историй островов Карибского моря, собранных малоизвестным американским автором пастором Вэйтхэдом.


Рассказы

Содержание: 1. Гейвонов канун 2. В отсветах камина 3. У могилы Абдула Али 4. Комната в башне 5. Гусеницы 6. Ночной кошмар 7. Кондуктор автобуса 8. Negotium Perambulans 9. В туннеле 10. Рог ужаса 11. Миссис Эмвоз 12. Примирение 13. Искупление 14. Корстофайн 15. Обезьяны 16. Храм 17. Морской туман 18. Исповедь Чарлза Линкворта 19. Сеанс мистера Тилли 20. Не слышно пения птиц 21. Фарфоровая чашка.


Рекомендуем почитать
Обреченность и одержимость

Улыбка на классическую тему «Вампир и Девушка»))Тоже имеет отношение к циклу «Лунный Бархат».


Ночь - король фонарей

Поздравляю всех читателей и друзей с наступающим Новым годом. Эта сказка — новогодний подарок для всех вас, в особенности — для тех, кто полюбил цикл «Лунный Бархат».


Гипнотизёр

Аннотация:Произведение расскажет вам историю о Крисе Нортоне, гипнотизере с необычным даром сливаться с подсознанием другого человека. Тем времен в городе орудует маньяк зверски убивающий своих жертв. Полиция бессильна. Преступник неуловим. Но случайно патрульные находят логово, где психопат расчленял людей, а так же единственного живого свидетеля. И Крис становится единственным человеком, способным узнать правду. Но с чем он столкнется в потаенных уголках подсознания жертвы маньяка?


Доброй ночи, Лиз!

«Танцпол в ночном клубе «Бабочка» был маленький и неудобный. Какой-то сумасшедший архитектор поместил небольшой круглый подиум прямо по центру, так что перемещающиеся по залу новички неизменно об него спотыкались. И хоть разбитых бокалов, пролитых коктейлей уже было достаточно, подиум не переносили. Он словно жил своей отдельной жизнью, после очередного чьего-нибудь падения раз за разом утверждая свое право на определенное место жительства…».


Путешествие в преисподнюю

Верите вы или нет, но ни один исследователь, как бы он вас не уверял, не может знать о снах более, чем знаем мы с вами. Особенно интересны сны профессиональные. Человек наблюдательный, будь то рыбак, пастух или извозчик, всегда найдёт смысл в своём сне. И понапрасну не выйдет в море, не погонит овец на пастбище или не остережется отвезти господ неведомо куда...© Kamima, www.fantlab.ru.


Не за Свет, а против Тьмы

Жаркий июльский полдень. Девушка. Черный кот. Что-то ждёт их впереди.


Best Short Stories

Чтение оригинальных произведений — простой и действенный способ погрузиться в языковую среду и совершенствоваться в иностранном языке. Серия «Бестселлер на все времена» — это возможность улучшить свой английский, читая лучшие произведения англоязычных авторов, любимые миллионами читателей. Для лучшего понимания текста в книгу включены краткий словарь и комментарии, поясняющие языковые и лингвострановедческие вопросы, исторические и культурные реалии описываемой эпохи. В этой книге собраны рассказы британских и американских авторов — веселые и грустные, о жизни, о любви, об удаче и о том, из каких пустяков порой возникают важные решения и непоправимые поступки.


Best Horror Stories

Чтение оригинальных произведений – простой и действенный способ погрузиться в языковую среду и совершенствоваться в иностранном языке. Серия «Бестселлер на все времена» – это возможность улучшить свой английский, читая лучшие произведения англоязычных авторов, любимые миллионами читателей. Для лучшего понимания текста в книгу включены краткий словарь и комментарии, поясняющие языковые и лингвострановедческие вопросы, исторические и культурные реалии описываемой эпохи. В этой книге собраны страшные истории о таинственных силах, невероятных событиях и необъяснимых явлениях.