«Мощный циклон продолжит приносить сильные снегопады в горные районы штата… Наиболее сильные осадки ожидаются на высоте более семи тысяч пятисот футов… Однако еще до наступления утра не исключено выпадение нескольких дюймов снега и на высоте четырех тысяч пятисот футов. Налипание мокрого снега на деревья и провода может привести к перебоям в электроснабжении. Ослабление снегопада прогнозируется только к утру воскресенья. Ожидается увеличение толщины снежного покрова до одного-двух футов, местами на северных и восточных склонах возможно образование более толстого снежного покрова. Ночью на автомобильных дорогах – гололед и снежные заносы, отдельные участки станут непроезжими, включая перевал Медвежий зуб».
– Знаешь, что мне в тебе нравится? – спросила Эллисон. – Ты оставляешь эту штуку включенной, хотя за окном снег валит уже четыре часа без передышки. И так ведь понятно, что творится!
– Прогнозы могут меняться.
– Угу. А нормальные люди могут иногда и поспать. Давай этим и займемся.
– Кто спит, а кто приключений на жопу ищет, – буркнул Итан. – Наверняка сегодня кому-нибудь придет в башку по-быстрому прогуляться, пока погода окончательно не разбушевалась. И, естественно, какие, на фиг, карты, они ведь только на минуточку вышли, просто пройтись, точно?
Подобного рода спонтанные решения «прогуляться» обычно и вытаскивали Итана в горы посреди ночи. Особенно когда на носу лето, и продолжительные периоды затишья дарят людям ложное чувство безопасности.
– Будем надеяться, что все такие придурки сегодня останутся сидеть по домам, – пролепетала Эллисон уже сонным голосом, целуя его в плечо и устраиваясь поудобнее.
– Весьма оптимистичное пожелание, – отозвался он, притягивая ее к груди, смакуя ее тепло. Домик быстро простыл, когда они перестали подбрасывать дрова в печку. Стекло в окне рядом с ними потрескивало от постоянных порывов ветра, несущих ледяную крупу. Переносная рация Си-би-диапазона[2], лежащая на полке над кроватью, по соседству со стационарной профессиональной радиостанцией, не подавала признаков жизни. Хорошая была зима – только один вызов. Хотя зима в этом смысле – самое спокойное время года, большинство туристов в Монтану в эти месяцы и не суются. Итану не нравился этот снегопад. Это в последний-то день мая, когда лето на носу, целую неделю перед этим жарило солнце, а столбик термометра не опускался ниже пятидесяти градусов?[3] Да, отдельные придурки, которых только что упомянула Эллисон, вполне могли полезть в горы. А стоит им там застрять, как рация над головой у Итана Сербина с потрескиванием возродится к жизни и его команда спасателей будет готовиться к выходу.
– У меня хорошее предчувствие, – пробубнила Эллисон в подушку, по обыкновению быстро проваливаясь в сон. Эта женщина наверняка могла заснуть прямо на асфальте взлетно-посадочной полосы оживленного аэропорта.
– Да ну?
– Угу. Но на случай, если я вдруг ошибаюсь, выруби, пожалуйста, свое радио. По крайней мере, частоту для придурков.
Итан улыбнулся ей в темноте, еще раз крепко стиснул ее и тоже закрыл глаза. Буквально через минуту она уже дрыхла без задних ног, размеренно обдавая своим теплым дыханием его грудь. Он прислушался – ледяная крупа, похоже, сменилась обычным снегом, потрескивание стекла ослабло, и постепенно он тоже начал расслабляться.
Когда опять зашипело радио, Эллисон со стоном пробудилась.
– Нет, – простонала она, – только не сегодня!
Итан выбрался из постели, нащупал вставленную в базу переносную рацию, вышел из спальни и по холодным доскам пола подошел к переднему окну. Внутри домика царила почти полная темнота. Электричество вырубилось сразу после заката, и он поленился запускать генератор – нет смысла палить топливо, только чтобы просто поспать.
– Сербин? Прием. – Голос принадлежал Клоду Китне, шерифу Паркового округа.
– Ответил, – отозвался Итан, приглядываясь к белой круговерти за окном. – Кто пропал и где, Клод?
– Никто не пропал.
– Тогда дай поспать.
– Вылет с шоссе. Кое-кто пытался проскочить через перевал сразу перед тем, как мы решили его закрыть.
Имелся в виду перевал Медвежий зуб на шоссе номер двести двенадцать между Ред-Лодж и Кук-Сити. «Медвежье шоссе», как обычно называли двести двенадцатую трассу, представляло собой одну из самых живописных – и самых опасных – автомобильных дорог в стране, череду крутых, как американские горки, серпантинов, вьющихся между Монтаной и Вайомингом и забирающихся на высоту более десяти тысяч футов. Зимней порой его обычно на несколько месяцев полностью перекрывали – перегораживали с обоих концов и не открывали вновь самое раннее до конца мая. Езда здесь требовала осмотрительности даже в самую хорошую погоду, а уж в снегопад, да еще в темноте… Удачи, господа.
– Ладно, – произнес Итан в рацию. – А я-то тогда зачем?
Его команда развертывалась, только когда кто-то пропадал. Если кто-то слетел с шоссе – или, как Клод в таких случаях предпочитал выражаться, «кувырнулся», учитывая особенности местности, – скорее требовались «Скорая» или коронер[4], но по-любому не специалисты по поиску и спасению.
– Мадам, у которой хватило ума прорываться через заносы, уверяет, что ехала к тебе. Парковая служба перекинула ее на меня. Сидит тут в кабине снегоочистителя неподалеку. Ты ее ждешь?