Тайные судьбы - [16]

Марина смотрела через стеклянную стену своего офиса на фабричный цех внизу. Ей потребовалось два года, чтобы сделать из фабрики жизнеспособное предприятие. На Рождество они впервые представят полную гамму продукции и объявят свои цели: «Косметика принцессы» должна завоевать мир качеством, превосходством и надежностью. Скоро они разработают свои фирменные запахи. Люди будут обеспечены работой, и крошечная, экономически отсталая Новокия вновь станет процветающей страной. Тогда, опираясь на преданность народа и финансовую стабильность, они сумеют дать отпор Виктору Коу, если в этом возникнет необходимость.

Теперь, когда государству угрожает опасность, успех производства приобрел особую важность. Совещание, назначенное на это утро, должно было определить новые задачи компании: увеличение объема продукции в течение полутора месяцев, иначе их могут вытеснить с рынка. Следовало также оповестить ответственных за сбыт о необходимости немедленного расширения рекламных продаж, от этого в значительной степени зависел их успех. Она не даст Виктору Коу отнять у нее заработанное упорным трудом. Не позволит ему ограбить народ, не позволит ограбить себя. Она не позволит этому негодяю снова обвести ее вокруг пальца.

Марина наблюдала за работницами у чанов и понимала, что их неисчерпаемая энергия и энтузиазм питают ее собственные силы и что от них целиком зависит их общий успех. Оптимизм заразителен, подумала Марина. Сначала он появился у служащих, а с ним родилась и их гордость фабрикой. Они отчаянно нуждались в работе и поэтому ответственно относились к своим обязанностям. На следующем этапе они уже заботились о делах всей компании, а Марина научилась заботиться о них самих. Марина еще не совсем привыкла к этому чувству ответственности.

Она услышала, как открылась дверь, но не повернулась на звук.

– Следишь за своим стадом? – спросил с чисто американским акцентом голос ее сестры Алексис Дюваль.

Хотя Алексис всего несколько раз посетила Соединенные Штаты, она говорила, как истинная жительница этой страны, и считала это особым шиком.

– За моими работницами не надо следить, – спокойно отозвалась Марина, так как давно поняла, что безразличие – наилучший способ борьбы с Алексис и ее постоянными насмешками. – Что сегодня привело тебя сюда? – спросила Марина, неторопливо поворачиваясь к сестре.

Алексис, как обычно, была безупречно одета. В это утро на ней было поражающее своей элегантной простотой прямое ярко-желтое платье. Шею украшало жемчужное ожерелье с огромной застежкой, отделанной изумрудами и бриллиантами. Марина знала, что стоимость ожерелья составляет по меньшей мере годовую зарплату десятка ее служащих. Марина знала это, потому что у нее было точно такое же. Отец подарил дочерям одинаковые ожерелья, когда им исполнился двадцать один год. Свое Марина хранила в дворцовом сейфе и надевала только на парадные обеды или официальные приемы, но уж никак не по утрам в обычный день недели и ни в коем случае не на фабрику, где его могли увидеть работницы. Марина давно перестала выставлять напоказ свое богатство и аристократическое происхождение. Жизнь преподала ей урок, и каждый день, наблюдая за тяжелым трудом своих служащих, Марина напоминала себе, что, родись она под другой звездой, сама стояла бы сейчас у чана и благодарила Бога за то, что имеет хорошую работу.

Алексис, однако, вовсю пользовалась своими королевскими привилегиями и титулом, который не заработала, и, видимо, надеялась, что наступит день, когда Марина вернется к прежней беспорядочной жизни, и тогда она с усмешкой скажет отцу: «Ну, что я тебе говорила? Она ничуть не лучше меня». Алексис предпочитала не помнить, что причиной безответственного поведения сестры было чувство неуверенности в себе. Иногда было трудно поверить, что Алексис и Марина не только сестры, но и близнецы. Сейчас, когда они стояли рядом, разница была огромной.

– Король решил, что мы с Джонатаном и мальчиками должны переехать во дворец, – объявила Алексис.

Марина поморщилась, услышав, что Алексис назвала отца королем, как если бы он был всемогущим, как если бы он был лучше всех, включая своих собственных дочерей.

– Возникли какие-то неприятности с этим бандитом Виктором Коу, – пояснила Алексис.

– Я знаю.

Алексис принялась рассматривать свои непомерно длинные наклеенные ногти.

– Мне кажется, это разумное решение. Как бы там ни было, но мальчикам пора привыкать к жизни во дворце.

Суровое напоминание Марине, что раз она не произвела на свет наследника престола, то право наследования принадлежало теперь детям Алексис.

– Что ж, дорогая сестричка, когда нам ждать твоего возвращения домой? Нам бы не хотелось, чтобы ты болталась по улицам, подвергая себя опасности. Даже если ты и носишь мужские сапоги.

Марина хотела было заметить, что в ее сапогах легче убежать от опасности, чем в туфлях на шпильках, которые предпочитает Алексис, но промолчала.

– Сегодня я задержусь на работе, – ответила она.

Марина смотрела на белокожую и светловолосую сестру, точную копию их матери, за исключением доброго характера, и гадала, что же в действительности привело сюда Алексис.