Свет всему свету - [22]

Шрифт
Интервал

Приходил Фомич обычно под вечер. Вместе с Фулеем они садились на чурбан у порога и не спеша свертывали цигарки. Потом ровно и тихо, как вечерний ручей в горной долине, текла их беседа.

— А у нас будут колхозы? — допытывался Фулей.

— Захотите — будут, — отвечал Фомич.

— А правда, крестьянских детей отбирают в колхоз?

— Тьфу, черт! — сплюнул Амосов. — Антонеску вам много набрехал.

Крестьянин задумался, потом тихо спросил:

— А тракторы у нас будут?

— Непременно будут, — подтвердил Амосов.

Фулей недоверчиво взглянул на собеседника и огляделся вокруг. Много, ой как много лет стоят тут эти приземистые домики с их несложным хозяйством. За ними — земля, арендуемая у бояр и местных богатеев. Чтоб ее обработать, часто недостает даже плуга, и смущенное лицо крестьянина как бы говорило: где же взять тракторы?

Фомич догадался, о чем думает Фулей.

— Поначалу и у нас не было тракторов, а научились делать.

— Помрешь — не дождешься, — огорченно вздохнул старый румын.

— Эка маловер какой! — усмехнулся Фомич. — Мы ведь на голом месте начинали. Вам будет легче: советские друзья всегда помогут.

Эти разговоры шли изо дня в день. Они бередили душу, и, когда все расходились, Фулею долго еще не спалось. Едва же забывался он, как к нему будто снова приходил Фомич и все говорил и говорил о заманчивой и непривычной жизни.

А однажды Фулей обратился к Амосову:

— Дай звездочку!

— Зачем тебе? — допытывался Фомич, роясь в своем вещмешке.

— Сыну сберегу. Пусть и он народным солдатом станет.

— Это добре, на, бери.

Приняв подарок, румын долго рассматривал красную звездочку. Чувствовалось, он видел в ней не редкую диковинку, которую издалека занесли чужие люди, а символ чего-то чистого и всемогущего, что близко и дорого.

4

Однажды ночью Соколов услышал легкий посвист. Прислушался. Посвист повторился еще раз. Знать, уловил его и старый Фулей. Опасливо поглядел по сторонам. Затем осторожно встал и, крадучись, вышел на улицу. Глеб толкнул в бок Зубца, и оба последовали за Фулеем. Тихо пробрались в сад и замерли от удивления. Старый румын с кем-то разговаривал шепотом. Разведчики бросились к незнакомцу.

— Не надо, Зубец, не надо! — испугался старик. — Это сын мой.

— Сын! — удивился Семен. — Откуда?

— С Карпат пришел, вас боится: дитё совсем.

Янку Фулей — из небольшой группы молодых рекрутов, что скрывались в Карпатах. У них мало оружия: на десять человек всего два карабина. Молодого Фулея послали через линию фронта разведать, можно ли вернуться домой.

Наутро Янку пришел к разведчикам: если нужно, он знает место и может провести русских в горы. Он стоял перед Якоревым в холщовых шароварах и в качуле[21], из-под которой выбивались черные волосы. Бронзовая от загара грудь развита слабо, и восемнадцатилетний Янку выглядит совсем хрупким юношей. Но красивое чернобровое лицо с ясными живыми глазами вызывает доверие. Говорит он только по-румынски, и его торопливую речь не спеша переводит отец.

— Хорошо, Янку, пойдем, — позвал Максим и обо всем доложил Самохину.

В группу вошли Соколов, Закиров, Валимовский.

Тщательно подготовились, двинулись в путь. Июльская ночь выдалась темной. Впереди на фоне ночного неба чернели громады гор. Вспыхивала ракета, и в ее свете разом исчезало все: и горы, и небо, и звезды. Зато кусты, меж которых ползли разведчики, будто раздвигались. Тогда с минуту длился обстрел, и бойцы плотно прижимались к земле. Меркла ракета — ползли снова. Наконец траншея. Никого. Лишь где-то в стороне еле различимый глухой говор. И тут же ракета, другая... Яростный огонь пулемета и автоматов. Частые разрывы мин позади. Крики в траншее. Что это? Обман? Засада? А где Янку?

— Обождите, я мигом, — и Закиров уполз к траншее.

Минуты тревожного ожидания кажутся часами. Но вот и Акрам. На его спине раненый Янку.

— Жив? Куда его?.. — заволновался Глеб.

— В плечо. Кровь дюже хлещет — у меня вся спина мокрая.

Начали перевязывать, и раненый застонал.

— Терпи, дружок, терпи, — участливо просил Валимовский.

В ответ ни звука. Ослабевшее тело совсем безжизненно.

Ночную темь вспорола ракета. Крики, частые выстрелы.

— Берите раненого, я прикрою! — приказал Соколов. Молодого румына принесли в санчасть. Он все еще без сознания. Лицо осунулось и посинело.

— Товарищ капитан, ну как? — пристал к врачу Закиров.

— Рана неопасная, плечевые кости целы. — Врач озабоченно развел руками. — Хрупок очень и крови много потерял.

— У него первая группа, — напомнила девушка-фельдшер, — а у нас нет такой.

— У меня первая группа, возьмите! — предложил Зубец и с готовностью протянул врачу солдатскую книжку.

Старый Фулей, вызванный сюда разведчиками, стоял у изголовья, горестно всматриваясь в помертвевшее лицо сына. Неужели конец? Из груди отца непроизвольно вырывался тяжкий стон. Тогда Серьга подходил к Фулею, осторожно брал его за локоть и успокаивал:

— Крепись, дядя Фулей, все будет хорошо.

Но Фулей сам воевал, много раненых умирало на его глазах. И разве остановить ее, смерть, если она рядом? Боже милосердный, спаси Янку!

Но вот все готово, и кровь Зубца стали переливать Янку. С воскового лица юноши медленно сходила бледность, розовела кожа. Через несколько минут он приоткрыл глаза.


Еще от автора Иван Владимирович Сотников
Дунай в огне. Прага зовет

Книга «Дунай в огне» посвящена беспримерному подвигу советских войск и их великой миссии в дни войны. Освобождение Закарпатской Украины, Венгрии, штурм Будапешта, бои в Чехословакии и спасение Праги, битва за Берлин, зарождение народных армий во многих из европейских стран — это события, на фоне которых показывается рост советского человека в войне, его патриотизм, благородное влияние на людей зарубежного мира. В 1957 году вышла в свет повесть Ив. Сотникова «Оружие чести», представляющая собой первую книгу трилогии «С великой миссией».


Чудо-камень

Юные геологи нашли в Зауралье диковинный камень. В естественном состоянии он мало чем примечателен, и его нелегко подчас отличить от других сородичей. Однако стоит его отшлифовать, и камень заиграет нежной зеленой окраской с голубоватыми оттенками. Это нефрит. Ему издавна приписывались многие волшебные свойства, а восточные народы считали его священным камнем.В повести «Чудо-камень» и рассказывается о приключениях юных геологов, открывших месторождение нефрита.Это повесть о романтике поиска, о силе дружбы, возвышающей человека, о возмужании характера и воли, об учителе, умеющем разжечь в детской душе искру любви ко всему доброму и высокому.


Днепр могучий

Роман «Днепр могучий» посвящен героической битве за Днепр, подвигу советских войск, завершивших очищение родной земли от полчищ оккупантов.


Рекомендуем почитать
Любовь последняя...

Писатель Гавриил Федотов живет в Пензе. В разных издательствах страны (Пенза, Саратов, Москва) вышли его книги: сборники рассказов «Счастье матери», «Приметы времени», «Открытые двери», повести «Подруги» и «Одиннадцать», сборники повестей и рассказов «Друзья», «Бедовая», «Новый человек», «Близко к сердцу» и др. Повести «В тылу», «Тарас Харитонов» и «Любовь последняя…» различны по сюжету, но все они объединяются одной темой — темой труда, одним героем — человеком труда. Писатель ведет своего героя от понимания мира к ответственности за мир Правдиво, с художественной достоверностью показывая воздействие труда на формирование характера, писатель убеждает, как это важно, когда человеческое взросление проходит в труде. Высокую оценку повестям этой книги дал известный советский писатель Ефим Пермитин.


Осеннее равноденствие. Час судьбы

Новый роман талантливого прозаика Витаутаса Бубниса «Осеннее равноденствие» — о современной женщине. «Час судьбы» — многоплановое произведение. В событиях, связанных с крестьянской семьей Йотаутов, — отражение сложной жизни Литвы в период становления Советской власти. «Если у дерева подрубить корни, оно засохнет» — так говорит о необходимости возвращения в отчий дом главный герой романа — художник Саулюс Йотаута. Потому что отчий дом для него — это и родной очаг, и новая Литва.


Звездный цвет: Повести, рассказы и публицистика

В сборник вошли лучшие произведения Б. Лавренева — рассказы и публицистика. Острый сюжет, самобытные героические характеры, рожденные революционной эпохой, предельная искренность и чистота отличают творчество замечательного советского писателя. Книга снабжена предисловием известного критика Е. Д. Суркова.


Тайна Сорни-най

В книгу лауреата Государственной премии РСФСР им. М. Горького Ю. Шесталова пошли широко известные повести «Когда качало меня солнце», «Сначала была сказка», «Тайна Сорни-най».Художнический почерк писателя своеобразен: проза то переходит в стихи, то переливается в сказку, легенду; древнее сказание соседствует с публицистически страстным монологом. С присущим ему лиризмом, философским восприятием мира рассказывает автор о своем древнем народе, его духовной красоте. В произведениях Ю. Шесталова народность чувствований и взглядов удачно сочетается с самой горячей современностью.


Один из рассказов про Кожахметова

«Старый Кенжеке держался как глава большого рода, созвавший на пир сотни людей. И не дымный зал гостиницы «Москва» был перед ним, а просторная долина, заполненная всадниками на быстрых скакунах, девушками в длинных, до пят, розовых платьях, женщинами в белоснежных головных уборах…».


Российские фантасмагории

Русская советская проза 20-30-х годов.Москва: Автор, 1992 г.