Смерть Хорна. Аккомпаниатор - [6]
Когда в мае сообщили о прибытии цыган, я — как это делал в прежние годы сам и как это делали все мои предшественники — отправился к ним на Отбельный луг потребовать, чтобы они ушли оттуда. Я просил их разбить табор за городом, на Пойменном лугу.
Отбельный луг считался городской территорией и подлежал юрисдикции горсовета. Особым решением горсовета там запрещалось ставить палатки или фургоны. Это решение было принято десять лет назад. В том году цыгане впервые за долгий период вновь появились в Гульденберге и расположились на Отбельном лугу. Короче, я в очередной раз пошел известить цыган о запрете, хотя заранее знал, что иду напрасно — цыгане и этим летом останутся жить посреди нашего города. Я отправился туда сам, хотя мог послать курьера. Я был убежден в тщетности своего похода, но хотел, чтобы меня не в чем было упрекнуть.
— Поручи это дело полиции. Она в два счета выставит их из города, — предложил Бахофен, член горсовета и мой заместитель, когда мы вернулись в ратушу, так и не добившись толку.
— Ты же знаешь, ничего подобного я не предприму, — ответил я и вытер потную шею.
— Ну и станешь посмешищем.
— Это невозможно, товарищ Бахофен.
Он удивленно посмотрел на меня, ожидая объяснений. Плохо повязанный серебристый галстук сбился набок. Рубашка у Бахофена пропотела, рот был слегка приоткрыт. Слыша его тяжелое дыхание, я глядел в удивленные, мышиного цвета глаза. Мне показалось, что на меня пахнуло потом, и это было невыносимо противно, хотя и сам пропотел, наверное, не меньше.
— Невозможно, чтобы я стал посмешищем, так как я совершаю лишь те глупости, на которые меня вынуждает служебный долг, — сказал я.
Улыбка мигом исчезла с лица Бахофена. Его сузившиеся мышиные глазки стали внимательны. Легкий блеск меж пухлых век и белесых ресниц сигнализировал мне о том, что маленькие стальные иглы в его мозгу начали чертить неизгладимые письмена на металлических пластинках его памяти.
— Что ж, тогда посылай полицию как должностное лицо!
Я открыл дверь своего кабинета. Не перешагнув порога, я обернулся к Бахофену и отчеканил:
— Тебе этого не понять, но у подлости есть свой предел, даже если совершаешь ее по необходимости.
Я затворил за собой дверь. С чувством выполненного долга опустился на стул у письменного стола. Ныло сердце, и я кругообразными движениями принялся растирать левую сторону груди, успокаивая боль. В нижнем ящике стола лежала начатая пачка сигарет. Я закурил. Для сердца это вредно, зато боль утихла.
Шел третий год моей жизни в Гульденберге.
Когда я впервые приехал сюда, то по виду, пожалуй, ничем не отличался от любого курортника, которому местные жители вежливо, но безучастно объяснят, как пройти по такому-то адресу, или согласятся сдать комнату; зато у меня в кармане лежало постановление о моем назначении, и благодаря ему я знал, что через несколько месяцев весь город будет полон пересудов обо мне. Иначе и быть не может в городке, который цепляется за безжизненные, хиреющие традиции, а кормится курортниками, ищущими тихой идиллии, чтобы в конце концов удовольствоваться палисадниками с геранью, непробудной дремотой облупившихся домов и поросших травой проулков. Иначе и быть не может в городке, привыкшем получать распоряжения от далекого, в глаза не виданного начальства, подчиняясь ему неохотно и с молчаливым ожесточением.
Я представился тогдашнему бургомистру Францу Шнеебергеру и вручил ему предписание окружных властей. В марте меня назначили членом горсовета, а в июне Шнеебергер досрочно попросился на пенсию и согласно привезенному мной постановлению предложил своим преемником меня. Заседание горсовета единодушно проголосовало за это предложение, и таким образом я, чужак из окружного центра, стал бургомистром почти неизвестного мне раньше, недружелюбного ко мне провинциального городка, «отцы» которого только и ждали, что новоиспеченного бургомистра постигнет судьба предшественников, то есть меня разоблачат как фракционера или же вредителя за ошибку или неверную оценку обстановки при попытке конкретизировать одну из многочисленных расплывчатых директив применительно к местным условиям.
Сидя после выборов в новом кабинете, я часа три ждал, что сотрудники зайдут поздравить меня или посоветоваться о предстоящей работе. Заглянул ко мне только партсекретарь, пожал мне руку, и я понял, что он вряд ли сумеет мне чем-либо помочь, ибо он сам здесь такой же новый, чужой человек, да и любят его не больше, чем меня.
Кроме него, за тот день никто в моем кабинете так и не появился. Около четырех часов зазвонил телефон. Это была жена, она спросила, как мои дела и как все решилось.
— Не знаю, — сказал я, что было абсолютной правдой.
Она удивилась:
— Разве тебя не утвердили?
Оглядев пустой кабинет, стулья для посетителей, зияющие полки шкафа, оба фотопортрета над моим креслом, голый, если не считать двух телефонов и пепельницы с раздавленными окурками, письменный стол, я сказал:
— По-моему, всем кажется, будто я сам только что сунул голову в петлю.
Я замолчал, ожидая услышать ее голос. После некоторой паузы жена засмеялась и сказала:
— Ну хорошо. Укладываю чемодан и через три дня приеду. Но обещай, что не похоронишь меня в этом захолустье.
![Чужой друг](/storage/book-covers/c0/c02cfc97155b49eea40e4f447c4816e830bd93f7.jpg)
Творчество известного писателя ГДР Кристофа Хайна — его пьесы, рассказы, повести — обратило на себя внимание читателя актуальностью тем. В повести «Чужой друг» автор поднимает ныне столь важную проблему — роль женщины в социалистическом обществе, ее участие в новых социальных отношениях. Героиня повести — женщина-медик, обладающая ясным разумом и превосходными деловыми качествами, преуспевающая на работе. Она одинока, но одиночество ее не тяготит, она приемлет его как необходимое условие «свободы», к которой так стремится.
![Дикая лошадь под печкой](/storage/book-covers/9f/9f8ee7c00164cddc29518ee7bc67a76babad9336.jpg)
Главный герой книги — восьмилетний Якоб Борг — рассказывает читателю множество интересных историй, которые приключились с ним и его друзьями-игрушками: индейцем Маленькое Орлиное Перо, Бродягой Панаделем, осликом Хвостиком и др.Для младшего школьного возраста.
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.