Смерть Хорна. Аккомпаниатор - [7]
До самых сумерек я просидел в кабинете без всякого дела. Уходя домой, я спросил секретаршу, не записывался ли кто-либо на прием.
— А вы кого-то ждете? — сочувственно спросила она и с любопытством взглянула на меня. Я покачал головой.
Неделю спустя я встретил в городе Хорна. Мы столкнулись на улице неподалеку от молокозавода. Он молча приподнял шляпу и хотел пройти мимо. Я же, удивленный этой встречей, заговорил с ним. Оказалось, Хорн уже полгода живет здесь.
— Вот так совпадение, — засмеялся я.
Хорн едва заметно кивнул и безмолвно уставился на меня. Это был все тот же полный боли взгляд, каким он смотрел на меня, стоя перед комиссией, взгляд, в котором не было ни осознания правильности принятой меры, ни понимания пусть болезненных, но необходимых выводов. Я сделал тогда все возможное, чтобы объяснить ему правильность решения партийного руководства. Мы убеждены, сказал я, что субъективно он не виновен, однако своей доверчивостью и недооценкой принципа партийности он нанес нам серьезный ущерб. В интересах нашего общего дела и великой цели ему следует признать ошибки и понести заслуженное наказание, тем более что факт беспринципных уступок по отношению к буржуазной идеологии установлен. От себя лично я добавил, что на его месте, возможно, действовал бы точно так же, зато и от него, окажись он на моем месте, ожидал бы не менее решительного осуждения.
— Не старайся, чтобы я тебя понял и одобрил, товарищ Крушкац, — сказал он и ушел, хлопнув дверью.
И вот теперь Хорн вновь стоял передо мной; по его холодному, неподвижному взгляду было видно, что он ничего не забыл. Ничего не забыл и ничему не научился.
— Вот так совпадение, — повторил я все с той же сердечностью. — Нас обоих занесло в этот паршивенький провинциальный городишко.
Я тронул его за рукав.
— Выпьем-ка по рюмочке за негаданную встречу! — предложил я.
Он так стремительно шагнул назад, что полы пиджака разлетелись. Прежним, полным боли голосом, каким он отвечал комиссии, Хорн произнес лишь:
— Нет, господин бургомистр.
Глава вторая
— А потом? Что было потом?
— Мне было страшно.
— Страшно?
— Вы пугали меня. Я почти ничего не понимал и боялся.
— Меня?
— Да. Ведь про вас говорили…
— Кто говорил? Вспомни!
— Уже не знаю.
— Ты не мог этого забыть. Вспоминай!
— Но я был еще ребенком.
— Это было вчера. Ты должен вспомнить. Я-то ведь помню.
— Мертвые не забывают.
— Нет, забывают. Они ничем не лучше живых.
— Но мне говорили…
— Не отвлекайся. Вспоминай. Ты должен все вспомнить.
Мы крались за Голем. В одной руке он нес сумку, в другой шляпу. По склону Мельничной горы он поднимался медленно. Наверху зашел в табачный ларек. Мы остановились поодаль, ожидая, пока он выйдет. Наверняка берет свои египетские сигареты, шепнул я Паулю. Голь курил целыми днями напролет, от этого пальцы у него совсем пожелтели.
В курортном парке прогуливались лишь несколько человек. Пока не спадет жара, курортники предпочитают сидеть дома, там прохладнее. Меж древесных крон, пыльных клумб, пестрых цветников зияла пустая оркестровая раковина под проржавевшей крышей — страшная, пугающая, темная воронка с отблесками заходящего солнца на металлических обводах.
Когда Голь проходил по парку, мы заметили, что он громко разговаривает сам с собой. Степенно, однако все же довольно быстро, он прошагал через поселок на окраине, миновал развилку дорог за городской чертой и свернул на ведущую к его дому тропинку, по бокам которой виднелась глубоко вдавленная в песок колея. Он шел выпрямившись, с высоко вскинутой головой, однако было заметно, что идти ему трудновато.
Мы отстали. Здесь было безлюдно, а попадаться Голю на глаза не хотелось.
Тропинка упиралась прямо в кирпичный дом, стоявший посреди заросшей бурьяном лужайки. Позади него начинался сосновый бор. Голь жил в этом доме со своей взрослой дочерью. Гостей у них не бывало. Порой с обитателями дома безуспешно пытались заговорить курортники, если, гуляя по лесу, добредали до садовой ограды. Раз в году сюда приезжал грузовик и ссыпал к ограде блестящие угольные брикеты. Даже почтальон наведывался сюда редко.
Когда Голь отворял калитку, затявкал пес. Старик подошел к псу, потрепал загривок. Потом прошел в дом. Мы обежали сад и подкрались к ограде со стороны леса. В саду сидела дочь Голя. Она играла пуговицами, которые высыпала на стол из жестяной банки. Увлеченная игрой, она не заметила нас. Мы спрятались в папоротнике и принялись следить за ней, едва удерживаясь от смеха.
Из дома вышел Голь, со старой курткой в руках. Он пощупал пальцами, не протерлись ли у куртки рукава или спина, и на ходу надел ее. Дочь оторвалась от пуговиц, лишь когда он вплотную приблизился к ней.
— Цыгане! — громко сказала она и замахала рукой в сторону города. — Там цыгане!
— Знаю, — кивнул Голь. — Я их видел. Успокойся.
Он разговаривал с ней ласково, но женщина, кажется, вообще не слушала его. Она все показывала худой рукой на город. Голь подошел к собачьей миске и положил туда захваченные с кухни остатки еды. Дочь не отставала от него ни на шаг.
— Ступай в дом, — терпеливо сказал господин Голь, — а то простудишься.
![Чужой друг](/storage/book-covers/c0/c02cfc97155b49eea40e4f447c4816e830bd93f7.jpg)
Творчество известного писателя ГДР Кристофа Хайна — его пьесы, рассказы, повести — обратило на себя внимание читателя актуальностью тем. В повести «Чужой друг» автор поднимает ныне столь важную проблему — роль женщины в социалистическом обществе, ее участие в новых социальных отношениях. Героиня повести — женщина-медик, обладающая ясным разумом и превосходными деловыми качествами, преуспевающая на работе. Она одинока, но одиночество ее не тяготит, она приемлет его как необходимое условие «свободы», к которой так стремится.
![Дикая лошадь под печкой](/storage/book-covers/9f/9f8ee7c00164cddc29518ee7bc67a76babad9336.jpg)
Главный герой книги — восьмилетний Якоб Борг — рассказывает читателю множество интересных историй, которые приключились с ним и его друзьями-игрушками: индейцем Маленькое Орлиное Перо, Бродягой Панаделем, осликом Хвостиком и др.Для младшего школьного возраста.
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.