Смелые люди - [11]

Шрифт
Интервал

На рассвете я пришел к Казееву. Опираясь на палку, он стоял у ворот, а батрак — кривой Федот выводил лошадей.

— Пришел? — не отвечая на мое приветствие, спросил Казеев. — Яшкой, кажись, тебя зовут? Бери другую пару лошадей и запрягай. Вместо Кости (так звали сына кулака) поедешь пахать. Заболел он.

Взвалив на телеги мешки с семенами и бороны и прицепив плуги, мы поехали в поле. Казеев шел позади. Когда проезжали мимо нашего дома, я заметил, что мать украдкой смотрит на меня из сеней и вытирает передником глаза.

Как только приехали на загон, кулак нас заторопил:

— Быстро мешки сложите на середине загона и запрягайте.

Сам он схватил лукошко, ловко насыпал в него из мешка семян и стал сеять. Пока мы выполняли его приказание, он уже возвращался с пустым лукошком. Я никогда не пахал плугом и даже не знал, как впрягать в него лошадей. Подбежал к Федоту, посмотрел, как он устраивает постромки, как спаривает лошадей, и сам торопливо стал запрягать. Казеев подошел, проверил упряжь, довольно крякнул:

— Ну, пошел!

Лошади сильным рывком дернули и, кивая головами, зашагали за Федотом. Двухлемешный плуг с тихим хрустом отрезал черные ленты почвы и плавно переворачивал их. Настроение мое, тяжелое ранним утром, теперь поднялось. Плугом пахать было гораздо легче, чем сохой. Сильные, привычные к пахоте лошади ровно тянули плуг, не оставляли огрехов, и понукать их не приходилось. Приятно было видеть, как за нами с Федотом появлялась широкая полоса пашни с сочным рыхлым черноземом.

Засеяв загон, хозяин подождал, когда мы доедем до него и, не останавливая нас, сказал:

— Кончите здесь пахать — завтракайте. Потом заборонуйте и переезжайте на загон к широкой дороге. Я приду туда.

— Хорошо! — ответил Федот.

— За Яшкой приглядывай: как бы пашню не испортил, — крикнул нам в спину Казеев.

— Иди, черт сивый! — негромко сказал Федот и, полуобернувшись ко мне, добавил. — Теперь спать ляжет.

За всё время, пока пахали загон, мы с Федотом молчали. Только когда сели завтракать, Федот разговорился:

— Попал ты, парень, в кабалу. Работы дают, как лошадям, а кормят, видишь, как? — он вытряхнул из мешочка холодную неочищенную вареную картошку и хлеб:

— У нас другого нет выхода, — ответил я.

— Нужда, она, брат, губит людей, — подтвердил Федот. — А ты думаешь, правда, заболел Коська-то? Жалеет его отец, а на тебя ему наплевать. С осени учить в город собираются отправить. Старший сын-то у них офицером, хотят и этого довести до дела.

— А почему ты не уйдёшь от них? — спросил я.

— Тоже нужда держит. Но уйду, в город уйду. Когда нанимался к этому пауку, хотел поправить хозяйство свое, лошадь купить. А как к концу года дело к расчету подходит, мне ничего не приходится. Вот так третий год и тянусь.

— За что ты его ругаешь? По-моему, он добрый.

— Добрый? — единственный глаз Федота загорелся злым огоньком. — Подожди, узнаешь его доброту. А его сын — не человек, а змеёныш.

Мне казалось, что Федот наговаривает на хозяина. Казеев сам предложил нам помощь, выручил нас. Но я не стал возражать Федоту.

Позавтракав, мы принялись за боронование. К концу работы пришел хозяин.

— Долго мешкаете, — сказал он. — Перепрягайте и поезжайте за мной.

За день мы еще обработали два загона и в сумерки вернулись в село. Мне запретили ходить ночевать домой, а отвели угол в избёнке, где зимой содержались ягнята. Здесь же помещался и Федот. Устроившись на соломе и подброшенном под голову старом армяке, я, несмотря на ноющую боль в ногах, быстро уснул.

IV

Началась тяжелая батрацкая жизнь. Спали мы не больше четырёх часов в сутки, а остальное время, постоянно подгоняемые хозяином, работали.

Когда окончили весенний сев, нас заставили прудить мельничную плотину. Мы приходили к обрывистому берегу, рыли жесткую глину и бросали её в тачки, которые возили нанятые для этого женщины. Глина была твердая, как камень.

С большим трудом отрывался каждый ком, а хозяин покрикивал:

— Яшка, тачку задерживаешь!

В первый же день на моих руках появились кровавые мозоли, и ладони точно огнём жгло. Чтобы вырвать минуту отдыха, я часто спускался к реке пить. Утолив жажду, я еще долга не отрывался от воды и в таком неудобном положении отдыхал. Обеденный перерыв был короткий и после него еще труднее было браться за лопату.

В один из таких дней я, нажимая ногой на лопату, думал о матери и сестрёнках. Вдруг за спиной раздался визгливый голос:

— Яшка, тачку задерживаешь!

Я обернулся. Хозяйский сын Коська стоял надо мной на краю обрыва, заложив в карманы руки. На нем была новая белая рубаха, подпоясанная лакированным ремнем, и брюки «навыпуск». Он не шутил. Его глаза глядели на меня неприязненно. Я вгляделся в них: половина роговицы правого глаза была зелёного, а другая половина — желтого цвета.

— Говорю, тачку задерживаешь! — снова взвизгнул он. — Что глаза на меня пялишь?

— Иди сам поработай, да не задержи тачку, — не выдержав, ответил я. — От такой работы лошади дохнут…

И отвернулся от него.

— А, ты разговаривать! — Коська быстро схватил камень и запустил его в меня.

Я охнул и присел: камень попал между лопатками, мне сдавило дыхание. От плотины направлялся в нашу сторону сам Казеев. Я поднялся и, превозмогая боль, стал долбить неподатливую глину.


Рекомендуем почитать
Сказание о старине и пароходе с красным флагом

В повести, написанной в фольклорном стиле, автор рассказывает о старожилах Охотского побережья, о самобытном и интересном мире камчадалов, о том, как в этот далекий северный край пришла Советская власть.


Саундер ждёт хозяина

Повесть о жизни негритянской семьи, о верном её друге — собаке по кличке Саундер. Одна из главных тем книги — бесправное положение негров в современной Америке. Для среднего школьного возраста.


Ворона Ивановна

Восемь маленьких добрых рассказов ребятам о зверятах.


Красный ледок

В этой повести писатель возвращается в свою юность, рассказывает о том, как в трудные годы коллективизации белорусской деревни ученик-комсомолец принимал активное участие в ожесточенной классовой борьбе.


Полет герр Думкопфа

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Новый Мурзилка

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.