Штрихи к автопортрету - [3]
……………………………………
Мы всегда стоим за дружбу
И всегда стоим за мир.
Мир и дружба очень нужно,
Но не нужно юкагир.
Не знаю, насколько чукчи жаждали отделиться от нелюбимых юкагиров и каряков, но неодолимое и крепнущее с каждым днем желание покинуть «братскую семью народов» испытывали не только Прибалтика, но и республики Кавказа и Средней Азии. А уж о евреях и говорить нечего. Прирожденные скептики и оппозиционеры, они от Больших и Малых Советов милостей не ждали и паковали чемоданы...
Вторую попытку внести свою лепту в «общественный прогресс» я предпринял, когда приехал на Землю Обетованную и на моем спидометре выскочила пенсионная цифра 65. Мне предложили примкнуть к репатриантскому движению за моральное возрождение народа Израиля, носившему бодрое, вселяющее надежду название «Авив» («Весна»). Без долгих колебаний я согласился. К сожалению, весна длилась недолго. За ней, как это нередко бывает в природе, последовало засушливое лето. Движение лишилось финансовой поддержки тех, кто надеялся при содействии активистов «Авива» повысить уровень национального самосознания братьев-репатриантов. Однако без финансовой поддержки, как свидетельствует опыт, ничего путного не возродишь. Даже мораль.
В дальнейшем мое участие в общественно-политической жизни свелось только к голосованию на выборах. Правда, если сегодня снова грянут расточительные и бесплодные выборы, то я вряд ли созрею для такой необременительной процедуры, как ритуальное опускание избирательного бюллетеня в судьбоносную урну. Уж и не припомню, сколько раз за пятнадцать лет я в Кфар-Сабе, а потом в Бат-Яме голосовал. Увы, от моего выбора и от выбора сотен тысяч моих сограждан число депутатов, занимающихся законотворчеством за столиками в буфете Кнессета или слоняющихся с видом Цицеронов перед телекамерами по его коридорам, не уменьшилось. Когда видишь на экране одинокого депутата, обращающегося с трибуны к своему единственному слушателю — коллеге из другой партии, прикорнувшему в кресле с вожделенной именной табличкой за спиной, начинаешь ловить себя на мысли, что наших избранников в пожарном порядке эвакуировали из святилища справедливости и законности с пылающего Ближнего Востока куда-нибудь на морозный Дальний...
Видно, я недостаточно честолюбив, чтобы предпринимать попытки снова заняться другой деятельностью, кроме писательской. Общественная нива, которая густо заросла чертополохом, уже давно меня не манит — что мог, то в свое время я на ней худо-бедно вспахал. Больше в пахари не гожусь.
Судьба судила так, что в Израиле я никаких должностей не занимал. На мой взгляд, писателю вообще не подобает быть должностным лицом. Это в достопамятном Советском Союзе должность писателя определяла его место в тогдашней литературе. Чем выше должность, тем более значительным называли вклад её обладателя в отечественную словесность. Классиков типа Маркова и Сартакова издавали пудовыми собраниями сочинений, избирали в разные Советы, награждали орденами Ленина, вешали им на грудь золотые звезды, считали «правофланговыми» литературы так называемого соцреализма. А до Платонова, который ходил в дворниках, до Шаламова, который томился в Гулаге, власть предержащим никакого дела не было, о таких отщепенцах заботились лагерные вертухаи и «искусствоведы в штатском».
У нас в Израиле, это, слава тебе, Господи, невозможно. У нас хорошая книга пока еще ценится выше занимаемой автором должности, у нас писатель может в любую минуту бросить вызов негодной, даже враждебной власти, не страшась её недовольства и не соглашаясь на ее анестезирующие подачки. Он волен писать то, что наболело у него на душе, что его тревожит и волнует. Истинное писательство — это не ремесло, а, если угодно, призвание, подобное пастырскому служению.
Как говорил покойный отец, продевать нитку в иголку может каждый, но не каждый может шить. Продевать нитку, то есть обмакивать в чернильницу перо, я научился рано, но «шить», то есть по-настоящему писать, — начал несколько позже, когда набрел на свою тему, которую сухо можно сформулировать так: «Судьба литовского еврейства на протяжении более полутора веков». Замахнулся я, прямо скажем, на что-то большое, непосильное для одного человека, и в те далёкие времена почти безнадёжное, ибо антиеврейская установка в литературе, спущенная с кремлёвских высот, казалась бессрочной и незыблемой. Она длилась долго, очень долго — до появления в славившемся своим безупречным антисемитизмом журнале «Октябрь» ледокольного с точки зрения крамольной тематики романа Анатолия Рыбакова «Тяжёлый песок». Однако и после «Тяжёлого песка» никто установку не отменил — прежние запреты мирно уживались с регулярными официозными клятвами, что у нас-де «еврейского вопроса» никогда не было и не будет.
До сих пор перед моими глазами маячит письмо-уведомление из журнала «Дружба народов», как бы самим Всевышним предназначенного для публикаций произведений не только грузин и бурятов, латышей и литовцев, татар и армян, но и других. Евреи же постоянно и «почётно» фигурировали среди других. В письме-приговоре, вынесенном моему роману «Слёзы и молитвы дураков», за подписью главного редактора было чёрным по белому написано: «Уважаемый товарищ Канович! К сожалению, ваш роман напечатать мы не можем, ибо план по еврейской литературе мы уже выполнили». И далее в скобках был назван объект успешного выполнения годового плана по еврейской литературе — повесть Дины Калиновской «О, суббота!» о визите американского еврея на родину своих предков в счастливую советскую Одессу.
![Свечи на ветру](/storage/book-covers/50/505a9b71b1c2244a5f700d26ac6c1bd013b6a078.jpg)
Роман-трилогия «Свечи на ветру» рассказывает о жизни и гибели еврейского местечка в Литве. Он посвящен памяти уничтоженной немцами и их пособниками в годы Второй мировой войны четвертьмиллионной общины литовских евреев, олицетворением которой являются тщательно и любовно выписанные автором персонажи, и в первую очередь, главный герой трилогии — молодой могильщик Даниил, сохранивший в нечеловеческих условиях гетто свою человечность, непреклонную веру в добро и справедливость, в торжество спасительной и всепобеждающей любви над силами зла и ненависти, свирепствующими вокруг и обольщающими своей мнимой несокрушимостью.Несмотря на трагизм роман пронизан оптимизмом и ненавязчиво учит мужеству, которое необходимо каждому на тех судьбоносных поворотах истории, когда грубо попираются все Божьи заповеди.
![Местечковый романс](/storage/book-covers/e1/e1275779164e72222444ee2f47e141a54fc45137.jpg)
«Местечковый романс» — своеобразный реквием по довоенному еврейскому местечку, по целой планете, вертевшейся на протяжении шести веков до своей гибели вокруг скупого литовского солнца. В основе этой мемуарной повести лежат реальные события и факты из жизни многочисленной семьи автора и его земляков-тружеников. «Местечковый романс» как бы замыкает цикл таких книг Григория Кановича, как «Свечи на ветру», «Слёзы и молитвы дураков», «Парк евреев» и «Очарование сатаны», завершая сагу о литовском еврействе.
![По эту сторону Иордана](/storage/book-covers/74/74aa92eea5919b2ab008316ecb8d269fabf12f9d.jpg)
В сборник вошли семь рассказов современных русских писателей, живущих в Израиле, по эту сторону Иордана. Рассказы весьма разнообразны по стилю и содержанию, но есть у них и одна общая черта. Как пишет составитель сборника Давид Маркиш, «первое поколение вернувшихся сохраняет, как правило, русский язык и русскую культуру. Культуру, которая под израильским солнцем постепенно приобретает устойчивый еврейский оттенок. Библейские реминисценции, ощущение живой принадлежности к историческим корням связывают русских писателей, живущих в Израиле, с авторами, пишущими на иврите».
![Продавец снов](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Я смотрю на звезды](/storage/book-covers/9a/9a3217da933bd4b629dd41733cec56d380fd14b5.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Горе луковое](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Караян](/storage/book-covers/41/412b5064ce31a50029ce9e65665eb6668df28f91.jpg)
Герберт фон Караян — известный австрийский дирижер, один из крупнейших представителей мировой музыкальной культуры. В монографическом исследовании автор рассказывает о творческой деятельности Караяна на фоне его биографии, повествует о наиболее важных событиях в его жизни, об организации международного конкурса Караяна, об истории Западноберлинского симфонического оркестра, постоянным руководителем которого на протяжении последних десятилетий является Герберт фон Караян. Книгу открывает вступительная статья одного из ведущих советских музыковедов, доктора искусствоведения И.
![Записки арбатской старухи](/storage/book-covers/26/262d89d0009bb1e4da6c9ff796f2918a934e9407.jpg)
Эта книга посвящается памяти Беллы Рафаиловны Стригановой — выдающегося ученого-биолога и замечательного человека. Она включает неопубликованные воспоминания самой Беллы Рафаиловны («Записки арбатской старухи», «Как это начиналось») и воспоминания ее матери, Александры Романовны («Очерки о былом»), об их жизненном пути и жизни семьи Стригановых на протяжении всего XX века. Научные достижения А. Р. Стригановой и Б. Р. Стригановой, увенчавшие десятилетия их плодотворного труда в стенах Института проблем экологии и эволюции, вошли в золотой фонд российской академической науки.
![Помню](/storage/book-covers/52/5244a7a69a320951664553270392e0a86643d3b8.jpg)
Настоящая книга – воспоминания автора, выходца из простой еврейской семьи, о жизни в довоенном и послевоенном Советском Союзе. Описывая часть своего жизненного пути, рассказывая о себе, своей семье, друзьях и коллегах, поднимая глубокие и вечные вопросы бытия, заставляя читателя думать и сопереживать происходящим событиям, автор в простой и увлекательной форме подводит к пониманию причин и мотивов, которые в конце концов побудили его эмигрировать из Страны Советов в Израиль и обрести в другом государстве свою новую родину. Книга предназначена для широкого круга читателей и будет интересна всем, кто интересуется историей Советского Союза, охватывающей период с начала 30-х до середины 70-х годов XX столетия.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.