Сексуальные неврозы наших родителей - [5]
Только одна — Дорина мораль.
Только один голос верный — Дорин голос.
Подойди сюда, Дора, подойди ко мне, к окну, взгляни вниз, на улицу, давай, вглядись в лица людей. Я говорю тебе: у каждого видно, какому голосу он следует, своему или чужому. Тот вот: в плаще с собачкой — чужой голос. Та вон: с ребенком и зонтиком — чужой голос. Туристы с фотоаппаратами и путеводителями: одиндватричетырепятьшестьсемьвосемьдевятьдесятьодиннадцать двенадцатьитринадцать — чужие. Если затаиться, то можно услышать их и у нас наверху.
Пауза.
(Шепотом.) Этот шумок, этот пыхтение… Слышишь? А между ними смешки.
Пауза.
Внимание: а вон та вот, с косичками, в короткой юбочке — может быть, что и свой голос, возможно, возможно. Да, Дора, на десяток людей едва ли приходится один свободный человек. Никогда я не утверждал, что это легко, напротив, это самое трудное, что только может быть. Но: надо же пытаться. Ты должна пытаться, ты сама.
Так какой же он — человек? Значит ли это, что он намеренно игнорирует истинность своего «Я»? Может ли он существовать, следуя чужим голосам, шумам, пыхтению, смешкам? Заботит ли его, что он отрекается от своего «Я», отрекается от того, в чем нуждается и чего жаждет, закрывая глаза на себя и свое истинное нутро? Живет ли человек, подобно жвачному животному? — Нет, Дора, он хочет найти себя, познать, хочет приблизиться к самому себе, — вот то, что он ищет. А любовь, сексуальная жизнь, сна служит людям в достижении лишь одного — познания самого себя. Великая, благородная цель! И оно не имеет ничего общего с тем, что нынче называется свободой нравов: когда разгуливают полуголыми, когда нанизывают кольца на интимнейшие части тела, когда скачут из одной постели в другую. Да пусть делают, что хотят, я не собираюсь ничего запрещать, если это кому-то подходит. Но подходит ли? Думаю, что нет. У этих людей нет компаса. Конечно, они верят, что будут делать, что хотят, но: они вовсе не знают этого. Они и понятия не имеют, чего хотят. Да, они считают, что то, что они хотят и что им требуется, одно и то же. Ошибка, Дора, ошибка, ошибка и еще раз ошибка! Если следовать только тому, что кажется желанным, тогда следуешь всего лишь самому зычному из голосов, а самый зычный голос не обязательно свой собственный. Итог: не доверяй зычным голосам, они могут оказаться чужими.
Пауза.
Ладно. Достаточно об этом. Будем конкретны и практичны. Перейдем к гражданскому и уголовному праву. Запомни, Дора: никогда в присутствии других людей. Короче, лучше не на природе, хотя этот запрет нигде четко не определен. На природе, только если это действительно особый случай. И не слишком часто. Потом не так уж страшно, если кто-нибудь разок и подглядит. Один единственный раз. Правда. Так. И я не стал бы посещать места, которые тем и известны, что там занимаются подобным на природе. Когда существует такая известность, это привлекает людей, своеобразных людей, а после там валяется всякое, ну, ты знаешь. Например, кемпинг, там внизу, на озере, лучше не ходи туда. А если уж кто туда и отправляется, то демонстрирует тем самым свое намерение. И никогда — на улице, никогда. Даже если ты, может, и услышишь другое: например, в парадных, за мусорным контейнером или на дорожной полосе безопасности, или кто его знает, что там еще описано в этих копеечных романах. А ты вообще читаешь, Дора?
ДОРА. Читать я умею, а в голове удержать не могу.
ВРАЧ. Хорошо. Но я не стал бы этого делать там, лучше не надо, всегда может кто-нибудь появиться. Тут многого не надо, но что касается улицы, тут полиция реагирует весьма болезненно. И это нехорошо, поскольку некоторые вещи действительно наказуемы: возбуждение общественного беспорядка и т. д. Попадаешь в тюрьму или, по меньшей мере, придется выплачивать возмещение морального ущерба. В общем, не на вокзале, не в поезде, не на площади, не в музее, не на стадионе, не в театре, не в общественном туалете, не на частных земельных участках, а это значит: не перелезать через забор и там… ну, ты знаешь. Тебе бы тоже задело, если б кто-то в вашем саду… Вообще, бери всегда себя в качестве мерки, тогда и поступать будешь правильно.
Пауза.
Хотя… тебя-то это бы, конечно, не задело, если б кто-то с кем-то просто перемахнул через ваш забор, задрал ей юбку и пару-тройку раз ширнул бы в ее бледный, лунного цвета зад, на котором сквозь кожу прекрасно просматриваются тонкие жилки, и он так чудесно колышется, — тебя бы не задело это, Дорочка, правда? Ха-ха-ха!
Пауза.
Ладно, но другим такое мешает. При выборе партнеров ты в принципе свободна. Бери то, что хочешь. Но в любом случае, он тоже должен хотеть, это ясно. Возраст не имеет значения. Нет, постой, с детьми нельзя, Дора, ни за что с детьми, и это так же важно, как и с общественными местами, даже еще важнее. В любом случае, это так же наказуемо. Я не стал бы брать женатых, оно только в угол загоняет, хотя и не наказуемо по закону, а кое-кто в этом даже некоторую прелесть видит, и не столь уж неправильно, должен признаться. Продвинутые в подобных случаях могут себе это позволить, поскольку амурные хитросплетения с замужней женщиной связаны со сложностями организационного и финансового плана. Но это не для тебя в данный момент. И по поводу количества нет законов, теоретически ты свободна. Но и тут считается: слишком много — не здорово. В общем, не более, скажем, чем дважды за раз, и не чаще, чем раз в неделю, или лучше, раз в месяц менять партнера. Вот. Кое-что все-таки поднабралось. Запомнила?
![Антология современной швейцарской драматургии](/storage/book-covers/4e/4e4c98ca1a4a9a33fa27a822a010a3516a412b6f.jpg)
В антологии представлены современные швейцарские авторы, пишущие на немецком, французском, итальянском и ретороманском языках, а также диалектах. Темы пьес, равно актуальные в России и Швейцарии, чрезвычайно разнообразны: от перипетий детско-юношеского футбола («Бей-беги») до всемирного экономического кризиса («Конец денег») и вечных вопросов веры и доверия («Автобус»). Различны и жанры: от документального театра («Неофобия») до пьес, действие которых происходит в виртуальном пространстве («Йоко-ни»).
![Коала](/storage/book-covers/c5/c5d87a31a9248926d6bb1d7ff46431ce06956b9e.jpg)
Брат главного героя кончает с собой. Размышляя о причинах случившегося, оставшийся жить пытается понять этот выбор, характер и жизнь брата, пытаясь найти, среди прочего, разгадку тайны в его скаутском имени — Коала, что уводит повествование во времена колонизации Австралии, к истории отношений человека и зверя.
![Сто дней](/storage/book-covers/07/07acb419a2ffe432f2780b336678400cfa6c1ed0.jpg)
Молодой швейцарец Давид Холь приезжает в африканскую страну Руанду, чтобы вместе со своими соотечественниками помочь местным жителям строить школы, больницы, прокладывать дороги, разводить леса, словом, сделать их жизнь более цивилизованной. В скором времени между ним и молодой африканкой Агатой возникает пылкий роман. В апреле 1994 года в Руанде обостряется вражда между жителями страны. Одна народность начинает истреблять другую. Коллеги Холя спешат покинуть страну. В кромешном аду, который длится сто дней, Давид остается один…
![Безбилетник](/storage/book-covers/6e/6eb895e20386ff4001d50e7fdd49f6c78fc404f0.jpg)
Тема этого романа выход за рамки разлинованного мира. Мужчина идёт вслед незнакомой девушке, и с этого момента его поведение становится необъяснимым для трезвого взгляда со стороны. Он идёт по городу за девушкой, понимая, что уже одним этим совершает «преступление против личности». «Даже если женщина не замечала преследования, оно оставалось предосудительным, навязчивым, Филип должен был как можно скорее при первой возможности дать ей знать о себе». В пылу преследования он не забирает своего ребёнка у няни-надомницы, он едет на электричке без билета и попадается контролёру, он готов дать контролёру в морду, но выскакивает на ходу из вагона, теряя при этом ботинок.