Сексуальные неврозы наших родителей - [2]
Молчание.
Мы разоримся, Дора, хи-хи, тебе-то я уж могу сказать.
ДОРА. Ой!
ШЕФ. А мать загнется, если мы разоримся. Точно. Этого она не переживет. Но к счастью она ничего не знает.
МАТЬ ШЕФА. Это чего это я не знаю?
ШЕФ. Ничего, мама, ничего ты не не знаешь.
МАТЬ ШЕФА. С кем это ты все время говоришь?
ШЕФ. С Дорой, мама, я разговариваю с Дорой.
МАТЬ ШЕФА. Оставь дитя хоть на пять минут в покое.
ШЕФ. Мне надо было объяснить ей одну важную вещь.
МАТЬ ШЕФА. Оставь девочку в покое. У нас что, покупателей нет?
ШЕФ. Разумеется, у нас есть покупатели, мама, Разумеется есть.
Доре:
Уже через неделю она была бы в гробу, это точно, может даже, дня через три. И тогда уже не помешала бы нам. Но тогда… Да, что тогда, Дора? Что тогда стало бы с тобою? Что тогда стало бы с нами? Лотка бы не было. А без лотка мы не могли бы видется, но и вместе мы быть не можем. По известной тебе причине.
Знаешь, Дора, ты и я — оно не получится, мы слишком разные, нет, не получится, во всяком случае, не в этой жизни, не в этом мире.
И поэтому нам нужен наш лоток. И поэтому тебе надо собраться, с лекарствами или без них. Нам нельзя разориться. Лучше самим пропасть, чем разориться. Короче. Давай, за работу. Хотя уже конец рабочего дня. Ну, тогда поцелуй меня.
3. Дома. В постели. Мирно мерцает свет ночника, за окном темнотой дышит ночь
МАТЬ. (читает)
Жил-был один богатый человек, и у него был самый красивый чемодан, который только можно было найти в стране. И жила в том чемодане лягушка. Лягушка была большая, как ребенок. Она приносила ему счастье. Что бы он ни затеял: работу ли, дело какое или любовную историю, — все ему удавалось, потому что была у него эта волшебная лягушка. Лягушка сделала так, что все его любили. Президент страны был его лучший друг и часто приглашал отобедать и обсудить с ним свои проблемы. После чего они выпивали по рюмочке, рассказывая друг другу анекдоты. Потом человек уходил домой к своей лягушке, которая примерно сидела в своем чемоданчике. Лягушка была непритязательной, выпивала иногда по стаканчику сидра и была довольна, если получала каждый день по десятку сушеных мушек на обед. Мушек господин добывал в зоомагазине, и лягушке ничего больше в жизни не требовалось. Было только одно, что она требовала: раз в неделю хозяин должен был ее купать, и непременно в теплой мыльной водичке. Мыло могло быть простое, самое простое из универсама, по два восемьдесят за пять кусков. Хозяин должен был на сырной терочке натереть весь кусок мыла. Хлопья помещались в плоскую посудину, туда же наливалась теплая вода. Он сажал туда лягушку, которая при этом не делала ничего, не плавала, не плескалась, только пару раз удовлетворенно квакала. Четверть часа спустя, хозяин доставал свою волшебную лягушку, ополаскивал под струей воды, смывая пену с зеленого тельца. Светло-зеленые лягушачьи лапки свисали плетьми, словно была она уже мертвая, но хозяин знал, что его волшебная лягушка любит это больше всего. Бумажными кухонными салфетками промокал он свою лягушку, свою волшебную лягушку, от которой получал все. И сажал назад в чемодан. (Доре) Ты спишь?
ДОРА. Я не могу спать.
МАТЬ. Почему?
ДОРА. Сказка очень скучная.
МАТЬ. Ты не любишь лягушек?
ДОРА. Я сказки не люблю. И никогда не любила.
МАТЬ. А я стараюсь, по библиотекам бегаю, чтобы каждый вечер тебе что-то новенькое прочитать. Почему ты раньше мне не сказала?
ДОРА. Не могла.
МАТЬ. Почему?
ДОРА. Не знаю. Безразлично было. Я считала сказки глупостью, но мне было все равно.
МАТЬ. А у тебя и в другом тоже так? Считаешь что-то глупым, но не говоришь.
ДОРА. Не знаю. Хотя нет. Я вообще-то брюки не люблю.
МАТЬ. Какие брюки?
ДОРА. Никакие. Никакие брюки не люблю.
МАТЬ. А я покупаю тебе только брюки.
ДОРА. А мне больше юбочки нравятся.
МАТЬ. (смеется) Тогда мы просто выбросим все брюки вон.
ДОРА. Все?
МАТЬ. Ага, все.
ДОРА. Только джинсы оставим.
МАТЬ. Тогда выбросим все, за исключением джинсов. А завтра пойдем покупать юбки.
ДОРА. О кэй.
МАТЬ. Ах, деточка, я так счастлива! Все эти врачи с их медикаментами. Но теперь с этим покончено. Больше никаких таблеток, никогда. Обещаю. Добро пожаловать, Дора, в наш мир!
4. Овощной лоток. Ясное утро. Ночью прошел дождь
УТОНЧЕННЫЙ ГОСПОДИН (У.Г) (вежливо обращаясь к Доре). В такой день, как сегодня, предпочтителен крыжовник. Обворожительные ягоды. Для меня. Даже не могу объяснить почему.
ШЕФ. Сейчас не сезон крыжовника.
У. Г. Вы не получаете импортных товаров?
ШЕФ. Да нет, почти все импортное. Только крыжовника нет. Не ест никто больше. Попробуйте экзотические фрукты. Гранаты, например. Спелые, вручную собранные.
У. Г. (взгляд на Дору) У Вас экзотические, кажется, не только фрукты.
ШЕФ. Ха-ха-ха! А что тут такого? Мне даже нравится. Дора — просто золото! Золото!
У. Г. По девочке видно.
ШЕФ. Дора — часть нашего дела, в некотором смысле, мое пристрастие. Понимаете? Чему только у нее ни научишься! Невероятно! С ума сойти! Великолепно! Не случайно Господь на небе сотворил такое многообразие людей.
У. Г. Простите мое любопытство: насколько велика государственная поддержка?
![Антология современной швейцарской драматургии](/storage/book-covers/4e/4e4c98ca1a4a9a33fa27a822a010a3516a412b6f.jpg)
В антологии представлены современные швейцарские авторы, пишущие на немецком, французском, итальянском и ретороманском языках, а также диалектах. Темы пьес, равно актуальные в России и Швейцарии, чрезвычайно разнообразны: от перипетий детско-юношеского футбола («Бей-беги») до всемирного экономического кризиса («Конец денег») и вечных вопросов веры и доверия («Автобус»). Различны и жанры: от документального театра («Неофобия») до пьес, действие которых происходит в виртуальном пространстве («Йоко-ни»).
![Коала](/storage/book-covers/c5/c5d87a31a9248926d6bb1d7ff46431ce06956b9e.jpg)
Брат главного героя кончает с собой. Размышляя о причинах случившегося, оставшийся жить пытается понять этот выбор, характер и жизнь брата, пытаясь найти, среди прочего, разгадку тайны в его скаутском имени — Коала, что уводит повествование во времена колонизации Австралии, к истории отношений человека и зверя.
![Сто дней](/storage/book-covers/07/07acb419a2ffe432f2780b336678400cfa6c1ed0.jpg)
Молодой швейцарец Давид Холь приезжает в африканскую страну Руанду, чтобы вместе со своими соотечественниками помочь местным жителям строить школы, больницы, прокладывать дороги, разводить леса, словом, сделать их жизнь более цивилизованной. В скором времени между ним и молодой африканкой Агатой возникает пылкий роман. В апреле 1994 года в Руанде обостряется вражда между жителями страны. Одна народность начинает истреблять другую. Коллеги Холя спешат покинуть страну. В кромешном аду, который длится сто дней, Давид остается один…
![Безбилетник](/storage/book-covers/6e/6eb895e20386ff4001d50e7fdd49f6c78fc404f0.jpg)
Тема этого романа выход за рамки разлинованного мира. Мужчина идёт вслед незнакомой девушке, и с этого момента его поведение становится необъяснимым для трезвого взгляда со стороны. Он идёт по городу за девушкой, понимая, что уже одним этим совершает «преступление против личности». «Даже если женщина не замечала преследования, оно оставалось предосудительным, навязчивым, Филип должен был как можно скорее при первой возможности дать ей знать о себе». В пылу преследования он не забирает своего ребёнка у няни-надомницы, он едет на электричке без билета и попадается контролёру, он готов дать контролёру в морду, но выскакивает на ходу из вагона, теряя при этом ботинок.