«Русский вопрос» в 1917 — начале 1920 г.: Советская Россия и великие державы - [13]
Временем тревог, разочарований и неопределенности для официальных и неофициальных представителей союзников в России можно назвать период, в течение которого проходил переговорный процесс в Брест-Литовске. Собственные правительства обрекали их на изоляцию, запрещая идти на контакты с большевистской властью, необходимые для повседневного исполнения дипломатических обязанностей. В такой ситуации большую услугу оказывали неофициальные агенты великих держав: Рэймонд Робинс (США), Брюс Локкарт (Великобритания) и капитан Жак Садуль (Франция). Эти люди обладали инициативой и широким кругозором, и хотя к советской власти относились весьма критически, здравый смысл позволял им воспринимать революцию как свершившийся факт. Робинс, например, надеясь на продолжение Россией войны с Германией, верил в возможность изменения характера политики советского правительства от революционного интернационализма к национальным задачам, в случае установления связи с Антантой и Америкой; к легенде о большевиках как немецких агентах относился скептически. Приехавший в Петроград в конце ноября 1917 г. представитель пропагандистского ведомства США — Комитета общественной информации — Эдгар Сиссон назвал Фрэнсиса «послом без политики». Как справедливо отметил Р. Ш. Ганелин, это броское выражение относилось по сути к общей позиции американской дипломатии в «русском вопросе», и вместе с Робинсом и Джадсоном Сиссон стал «делать политику»[87]. Р. Робинс, Ж. Садуль и Б. Локкарт, в сущности, и являлись подлинными представителями своих стран в России, так как только благодаря им происходили контакты между народным комиссариатом иностранных дел и союзными миссиями.
В феврале и марте 1918 г. Локкарт, по мнению Гольденберга, был одним из трех союзных представителей в России, которые серьезно старались сблизить Советскую Россию с союзниками и категорически протестовали против интервенции[88]. Попытки сблизить Советскую Россию с союзниками, исходя из интересов Франции и успешности ее сопротивления Германии, предпринимал и член французской военной миссии капитан Садуль.
Миссия Локкарта, посланного в Россию вместо отозванного под предлогом болезни Дж. Бьюкенена, была связана с общими решениями союзников по «русскому вопросу», суть которых сводилась к тому, что игнорировать и дальше существование советской власти не только нецелесообразно, но и невозможно. В случае принятия Локкарта большевистским правительством как неофициального представителя, британское правительство обещало предоставить такие же уступки М. М. Литвинову, назначенному в январе 1918 г. русским послом в Англии[89]. Садуль, Робинс, а затем и Локкарт, по-видимому, считали необходимым признать власть большевиков, чтобы удержать их от подписания Брестского мира. Они старались воздействовать в этом направлении и на союзных послов, чтобы те, в свою очередь, оказывали влияние на правительства союзников. Робинсу, которого Фрэнсис считал ценным источником информации, получаемой в Смольном, удалось на время склонить на свою сторону Фрэнсиса, Садулю — сделать то же самое по отношению к Нулансу. Однако дальше этого дело не пошло.
Если изобразить интервенционные планы союзников графически, то можно заметить, что кривая агитации за интервенцию начала ползти вверх сразу после Октябрьского переворота 1917 г., дошла до максимума к началу заседания Парижского межсоюзного совета и резко упала, в середине февраля 1918 г. снова стала расти. С конца февраля кривая интервенционных планов неудержимо пошла вверх, добравшись до пика к концу марта; оставалась на одном уровне до июня, затем вновь пошла вверх, достигнув кульминационной точки в августе, когда, по официальному признанию, началась военная интервенция против Советской России.
20 декабря 1917 г. представитель левого крыла парламента Великобритании Кинг в очередной раз задал оставшийся без ответа вопрос, может ли правительство дать какую-либо информацию о своей политике в отношении России. Премьер-министром Ллойд Джорджем была произнесена речь об общем военном и политическом положении союзников, в которой упомянуто было лишь военное значение выхода России из войны. Член парламента от правительственной партии в своем выступлении после этой речи отметил, что Англия все еще рассматривает Россию как свою союзницу. При этом члены оппозиции, резко критиковавшие поведение английского правительства по отношению к русской революции, не касались текущей политики[90]. Таким образом, правительство Великобритании оставалось максимально сдержанным в «русском вопросе». Япония же решилась на «репетицию интервенции», высадив небольшое число войск во Владивостоке в декабре 1917 г.
13 декабря 1917 г. во французской прессе появились первые сведения о том, что японцы высадили во Владивостоке десант, но известия оказались неточными. Речь шла не о высадке десанта, как писал токийский корреспондент The Times, а лишь об усилении уже находившихся во Владивостоке японских отрядов. Однако почти вся европейская пресса писала о японском выступлении как предвестнике военной интервенции. Французская газета
![Моя биография](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Название критических книг Р. Б. Гуля — «Одвуконь» — отражает тот простой и трагический факт, что после 1917 года и последовавших за ним страшных событий гражданской войны русская литература «пошла одвуконъ»: одна ее часть осталась в стране «победившего социализма», а другая оказалась выброшенной на Запад, став литературой «русского зарубежья». «Я узнал до конца, что значат слова: „гражданская война“. Это значило, что я должен убивать неких неизвестных мне русских людей: в большинстве крестьян, рабочих.
![Алексей I Комнин. История правления (1081–1118)](/storage/book-covers/dc/dcac8aa4adf1410b5ddfb5b2936f2f79ef80c86e.jpg)
Книга французского историка Фердинанда Шаландона (1875–1921) посвящена периоду правления императора Алексея I Комнина (1081–1118), первого императора из династии Комнинов. Основанный на большом фактическом материале, этот труд до сих пор остается единственной сводной работой по начальному периоду правления Комнинов, и уже, поэтому заслуживает внимания. Будучи основателем новой династии, Алексей I дал византийской политике то направление, которое она сохраняла в продолжение всего XII века. Его царствование открыло новую эру в истории взаимоотношений между Востоком и Западом.
![Византия в международных отношениях на Ближнем Востоке (1071-1176)](/storage/book-covers/3d/3de9d2d4268800ae8919a0eca3e5cde67b5c73e2.jpg)
В монографии показана эволюция политики Византии на Ближнем Востоке в изучаемый период. Рассмотрены отношения Византии с сельджукскими эмиратами Малой Азии, с государствами крестоносцев и арабскими эмиратами Сирии, Месопотамии и Палестины. Использован большой фактический материал, извлеченный из источников как документального, так и нарративного характера.
![Смута в культуре Средневековой Руси](/storage/book-covers/06/06ff3e3667494cf048318d00f18505d0bd069bf0.jpg)
Смута 1598–1613 гг. стала для древнерусской культуры сложным и глубинным кризисом, положившим начало «переходному» столетию. Идеи и представления, характерные для Московского государства, подверглись резкой трансформации в период «междуцарствия». Влияние Смуты прослеживается на всем протяжении XVII в. Тем не менее семиотические аспекты кризиса, необычные культурные коллизии, возникшие после смерти Федора Ивановича и прекращения династии Рюриковичей-Калитичей, редко оказывались в центре внимания историков.
![Очерки истории Сюника. IX–XV вв.](/storage/book-covers/fa/fa33b71d99f68b3349a487c37d895230257c0d23.jpg)
На основе многочисленных первоисточников исследованы общественно-политические, социально-экономические и культурные отношения горного края Армении — Сюника в эпоху развитого феодализма. Показана освободительная борьба закавказских народов в период нашествий турок-сельджуков, монголов и других восточных завоевателей. Введены в научный оборот новые письменные источники, в частности, лапидарные надписи, обнаруженные автором при раскопках усыпальницы сюникских правителей — монастыря Ваанаванк. Предназначена для историков-медиевистов, а также для широкого круга читателей.
![Древние ольмеки: история и проблематика исследований](/storage/book-covers/4f/4fd47fba54cebfa2afb028804bf919f7714fc149.jpg)
В книге рассказывается об истории открытия и исследованиях одной из самых древних и загадочных культур доколумбовой Мезоамерики — ольмекской культуры. Дается характеристика наиболее крупных ольмекских центров (Сан-Лоренсо, Ла-Венты, Трес-Сапотес), рассматриваются проблемы интерпретации ольмекского искусства и религиозной системы. Автор — Табарев Андрей Владимирович — доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН. Основная сфера интересов — культуры каменного века тихоокеанского бассейна и доколумбовой Америки;.