«Русский вопрос» в 1917 — начале 1920 г.: Советская Россия и великие державы - [12]
В тот же день Бальфур отказался отвечать на ряд поставленных ему членами парламента вопросов, в частности, рассматривать ли Украину независимым государством и признана ли она британским правительством; имел ли право К. Д. Набоков, не признавший нового русского режима, представлять правительство России в Великобритании; каково положение вопроса об экономических интересах Англии в России, достигающих суммы 60 млн фунтов стерлингов?[81]
Принимая решение об открытии переговоров с Германией и ее союзниками в выбранном Германией городе — Брест-Литовске, на оккупированной немцами российской территории, советские руководители исходили из убеждения, что воюющие государства, прежде всего Германия и Австро-Венгрия, находились на пороге революции, поэтому рассчитывали использовать переговоры о мире для ускорения революционного процесса. Само начало переговоров стало событием чрезвычайным, так как означало фактическое признание легитимности нового российского правительства участвовавшими в переговорах европейскими государствами. Советская делегация, во главе с членом ЦК РСДРП (б) А. А. Иоффе, избрав тактику затягивания переговоров, предложила державам Четверного союза заключить перемирие сроком на один год. Но решительно отклонив советское предложение, представители этих стран вместе с тем согласились на условие запретить на время переговоров переброску германо-австрийских войск с Восточного фронта на Западный, на чем твердо настаивала советская делегация, чтобы отвести обвинения держав Антанты в фактическом переходе на сторону противника[82]. Следует заметить, что публичные протесты советского правительства против подобных перебросок немецких войск, если и были искренни, как правило, ни к чему не приводили, «поскольку контролировать немцев не представлялось возможным и на любое заявление советской стороны германская неизменно отвечала, что проводимые переброски планировались еще до начала переговоров»[83]. Соглашение о перемирии с 17 декабря 1917 г. до 14 января 1918 г. было подписано.
Еще союзники, но уже интервенты
Отказавшиеся от предложений Совета народных комиссаров страны Антанты, в частности, представители военно-политических кругов Лондона и Парижа, 4 декабря 1917 г. подписали краткий, а 22 декабря расширенный вариант «Конвенции между Францией и Англией по поводу их действий в Южной России». Согласно этому документу, французам предоставлялось право развивать свои действия на территории к северу от Черного моря, направив их против врагов (германцев и враждебных русских войск), англичанам — на востоке от Черного моря, против Турции. В конвенции отмечалось также, что генерал М. В. Алексеев в Новочеркасске осуществляет программу организации отпора врагу и установления там контроля союзников. По конвенции, Россия была поделена на «сферы влияния», отражавшие геостратегические интересы обеих стран: английская зона — Кавказ, Армения, Грузия и Курдистан; французская — Украина, Бессарабия, Крым. Союзники своими действиями во время интервенции подтвердили существование такого соглашения. Таким образом, можно говорить о продуманной тактике интервенции, хотя до окончания мировой войны реализации конвенции и не предусматривалось.
Об этом решении союзников правительство Италии узнало 31 декабря 1917 г. и отнеслось к нему весьма болезненно, так как в тот момент не имело возможности отправить в Россию свои войска[84].
Тем временем предпринимались попытки создания центра консолидации просоюзнических сил. Еще 14 декабря протокол № 298 Военного кабинета Великобритании предписывал: не отказывать в запрашиваемых деньгах для поддержки в юго-восточной России сопротивления центральным властям, если Военное министерство и Министерство иностранных дел сочтут это необходимым. В тот же день Англия и Франция предоставили генералу А. М. Каледину 10 млн фунтов стерлингов для создания армии в 2 млн чел.[85] В подготовленном 21 декабря английским Военным кабинетом меморандуме говорилось о необходимости поддерживать связи с Украиной, Финляндией, Сибирью, Кавказом и попытаться убедить Южную русскую армию возобновить войну. Важнейшей задачей называлось предоставление субсидий для реорганизации Украины, на содержание казаков и кавказских войск. Отмечалась необходимость привлечения к этому и Соединенных Штатов Америки. Сообщая своему правительству сведения об условиях англо-французского раздела сфер влияния в России («французские агенты должны осуществлять общее руководство политическими движениями в Румынии и на Украине, английские агенты — на Кавказе и в Персии с установлением смешанного руководства неантагонистического характера для Донской области»), представитель США в Европе Кросби указывал: «Мне ясно, что британские действия в Персии и Армении в значительной степени продиктованы специальными интересами Великобритании, некоторые из них выросли из довоенных операций, причем все они не имеют никакого отношения к великой войне»[86]. Однако официально Вашингтон не выразил своего отношения к англо-французскому разделу сфер влияния в России. Соединенные Штаты, в целом воспринимавшие советскую власть менее враждебно, чем Франция и Англия, также придерживались тактики непризнания, считая при этом необходимостью политику невмешательства во внутренние дела Советской России. Но тайно они все же поддерживали английские и французские инициативы, оказывая, в частности, финансовую помощь генералу Каледину и его сторонникам через Англию и Францию.
![Моя биография](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Название критических книг Р. Б. Гуля — «Одвуконь» — отражает тот простой и трагический факт, что после 1917 года и последовавших за ним страшных событий гражданской войны русская литература «пошла одвуконъ»: одна ее часть осталась в стране «победившего социализма», а другая оказалась выброшенной на Запад, став литературой «русского зарубежья». «Я узнал до конца, что значат слова: „гражданская война“. Это значило, что я должен убивать неких неизвестных мне русских людей: в большинстве крестьян, рабочих.
![Алексей I Комнин. История правления (1081–1118)](/storage/book-covers/dc/dcac8aa4adf1410b5ddfb5b2936f2f79ef80c86e.jpg)
Книга французского историка Фердинанда Шаландона (1875–1921) посвящена периоду правления императора Алексея I Комнина (1081–1118), первого императора из династии Комнинов. Основанный на большом фактическом материале, этот труд до сих пор остается единственной сводной работой по начальному периоду правления Комнинов, и уже, поэтому заслуживает внимания. Будучи основателем новой династии, Алексей I дал византийской политике то направление, которое она сохраняла в продолжение всего XII века. Его царствование открыло новую эру в истории взаимоотношений между Востоком и Западом.
![Византия в международных отношениях на Ближнем Востоке (1071-1176)](/storage/book-covers/3d/3de9d2d4268800ae8919a0eca3e5cde67b5c73e2.jpg)
В монографии показана эволюция политики Византии на Ближнем Востоке в изучаемый период. Рассмотрены отношения Византии с сельджукскими эмиратами Малой Азии, с государствами крестоносцев и арабскими эмиратами Сирии, Месопотамии и Палестины. Использован большой фактический материал, извлеченный из источников как документального, так и нарративного характера.
![Смута в культуре Средневековой Руси](/storage/book-covers/06/06ff3e3667494cf048318d00f18505d0bd069bf0.jpg)
Смута 1598–1613 гг. стала для древнерусской культуры сложным и глубинным кризисом, положившим начало «переходному» столетию. Идеи и представления, характерные для Московского государства, подверглись резкой трансформации в период «междуцарствия». Влияние Смуты прослеживается на всем протяжении XVII в. Тем не менее семиотические аспекты кризиса, необычные культурные коллизии, возникшие после смерти Федора Ивановича и прекращения династии Рюриковичей-Калитичей, редко оказывались в центре внимания историков.
![Очерки истории Сюника. IX–XV вв.](/storage/book-covers/fa/fa33b71d99f68b3349a487c37d895230257c0d23.jpg)
На основе многочисленных первоисточников исследованы общественно-политические, социально-экономические и культурные отношения горного края Армении — Сюника в эпоху развитого феодализма. Показана освободительная борьба закавказских народов в период нашествий турок-сельджуков, монголов и других восточных завоевателей. Введены в научный оборот новые письменные источники, в частности, лапидарные надписи, обнаруженные автором при раскопках усыпальницы сюникских правителей — монастыря Ваанаванк. Предназначена для историков-медиевистов, а также для широкого круга читателей.
![Древние ольмеки: история и проблематика исследований](/storage/book-covers/4f/4fd47fba54cebfa2afb028804bf919f7714fc149.jpg)
В книге рассказывается об истории открытия и исследованиях одной из самых древних и загадочных культур доколумбовой Мезоамерики — ольмекской культуры. Дается характеристика наиболее крупных ольмекских центров (Сан-Лоренсо, Ла-Венты, Трес-Сапотес), рассматриваются проблемы интерпретации ольмекского искусства и религиозной системы. Автор — Табарев Андрей Владимирович — доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН. Основная сфера интересов — культуры каменного века тихоокеанского бассейна и доколумбовой Америки;.