Ребро жестокости - [31]

Шрифт
Интервал

Излюбленным местом встречи Кармело с Первым теперь стал ресторанчик чилийской кухни, который держала пощажённая Анарита. Там они любили ужинать за счёт заведения и обсуждать свои скорбные делишки за всё более обильными возлияниями в честь Бахуса. «Первый», стремительно разбогатев, окончательно расслабился и намного чаще теперь предавался греху чревоугодия, на глазах теряя спортивную форму. Сказывался факт переедания грошовой лапши быстрого приготовления в казармах. Кармело, напротив, ел очень мало, потому что постоянно нюхал чистейший кокаин из собственных закромов. Габаритные «чёрные человечки» перекрывали в такие вечера весь квартал, и нехотя привыкающие к новшествам соседи парковали машины подальше, чтобы по стеночке опасливо минуя блок-посты, попасть всё-таки в свои квартиры. Охранники уже знали всех соседей везучей рестораторши в лицо, но могли остановить и обыскать любого, когда бы им ни заблагорассудилось. Писать жалобы и обращаться в полицию было не только опасно для физической жизни, но и совершенно бесполезно, как убедились все анонимные жалобщики района. Приходилось мириться с временными неудобствами, пока «Первый» уписывал ароматную «касуэлу» целыми кастрюльками, а возбуждённый Кармело пространно и путанно ему излагал свои измышления о несовершенстве мироустройства и неотложных мерах по его насильственному исправлению. Одновременно другая часть отряда «Омегас» могла рыскать по переулкам очередного захолустья, добивая последние цели облавы, или выносить стенодробильными кувалдами окна и двери какого-нибудь дома, штурмуя жилище очередного перебежчика. В тот вечер, когда брали дом главаря «Чикос», «Первый» с боссом говорили мало, по той причине, что Кармело притащил с собой уличного аккордеониста, и тот, бегло перебирая пальцами по клавишам, что-то заунывно выл весь вечер плаксивым голосом о войне братьев Фуэрте против Монтеса, и о тщете всего земного и преходящего. «Первый», за очередной бутылкой терпкого «карменера» подпёр голову кулаком и, казалось, внимательно слушал слова тоскливой песни. Кармело, покачиваясь на задних ножках стула, тоже думал о чём-то своём. Вошла Анарита с серебряным подносом, на котором монотонно трезвонил бежевый стационарный телефон. Это был аппарат с криптографической защитой речевой информации, установленный «Первым» в ресторане ещё в первые дни их встреч с Анаритой. Боевая подруга и пылкая любовница, когда надо было, чудесным образом преображалась в исполнительного персонального ассистента. Аккордеонист смолк. Педро снял трубку. Докладывал «Второй» из Нового Леона: «Чико взят, Первый. Каковы мои дальнейшие действия?». «Первый» повторил его слова и вопросительно взглянул на Кармело всё так же отстранённо раскачивавшегося на стуле напротив. Тот лишь коротко провёл внутренним ребром ладони по горлу.

– Убить, – коротко бросил в трубку «Первый» и, немного подумав, добавил, – Убить и унизить.

– Как унизить, Первый? – спросили на том конце провода.

– Проявите креатив, Второй, – ответил Педро. – Обратитесь к опыту «Пепес»[14].

– Вас понял, Первый. Есть проявить креативное мышление.

Труп «Эль Чико» был обнаружен бездомными алкашами на рассвете следующего дня. Он сидел на скамейке напротив местного собора, неприлично раздвинув ноги. Его лицо было ярко накрашено грошовой женской косметикой, он походил на куклу с бессмысленными вытаращенными глазами. Перед смертью его кастрировали и переодели в женское бельё: ночную комбинацию и кружевные трусики. На лбу ярко-красной губной помадой была выведена греческая буква Ω.

Девятая глава.

ЛОКАЛЬНАЯ ПЕРЕСТРЕЛКА

«Мы взяли улицы. Они были нашими.

Не было такой силы на земле, которая смогла бы вырвать их у нас…

Почему же мы их так глупо отдали?»

Друзья Дуррути[15]
1.

Янина родилась незадолго до «бархатной революции», но она совсем не помнила жизни при социалистическом строе. Она лишь помнила, как в детстве мать с отцом часто спорили на эту тему, потому что для матери годы «жёсткой экономии» при Чаушеску казались непереносимыми, в то время как для отца эпоха, наступившая после расстрела диктаторской четы, была намного хуже. Причина их разногласий лежала в непосредственной действительности. Отец в годы СРР был успешным инженером-проектировщиком, работавшим сначала на крупной гидроэлектростанции, потом в нефтепереработке, а мать была заштатным репортёром в редакции третьестепенной газетёнки. Когда «жёсткая экономия» Чаушеску сменилась «шоковой терапией», отец долго сидел без работы, пока вслед за соседями по району не отправился на нелегальные заработки на заграничных стройках. С тех пор Янина его видела очень редко, но семья исправно получала денежные переводы то из Брюгге, то из Лилля. Тем временем, мать Янины устроилась в местное отделение «Кока-колы» и, переспав с американским менеджером, в течение полугода добилась перевода в главный офис в Бухаресте, начальником рекламной службы. Дочь была оставлена на попечение родителей мужа и тихо росла в обстановке разнообразных социальных потрясений и нововведений. Мать с новым гражданским мужем лишь изредка посещала её в родном Клуже, но всегда привозила дорогие подарки. Впрочем, идею о том, что для того чтобы хорошо устроиться в жизни, необходимо как можно скорее выйти замуж за иностранца, внушила Янине отнюдь не мать, а лучшая подруга, Адриана. Незадолго до выпускных экзаменов, когда Янина оставалась ночевать у подруги, та предложила ей зарегистрироваться на сайте знакомств. Всю ночь они ели яблоки, пили вино и мечтали. А наутро Янина получила первое сообщение от Джека. И если ту ночь теперь она, глядя на снимок волейбольной команды, где они стояли бок о бок с Адрианой, могла вспоминать с теплом и ностальгией, то одна лишь мысль о встрече с Михаем через год, вызывала в ней невольную дрожь отвращения. Михай, их одноклассник, тренировался в молодёжке местного футбольного клуба и удостоился чести съездить с «дублем» основной команды в Милан на матч Лиги Чемпионов против «Интера». После важной ничьей с триумфальным гостевым голом, он решил отпраздновать на месте. Выпив в баре с ребятами, Михаю захотелось снять себе на ночь проститутку, там же, в районе стадиона «Сан-Сиро». Выехав, он остановился на площади Банде Нере, будучи уже изрядно навеселе, где завязал разговор с первой же встреченной им парочкой фланирующих путан. Одна была родом из Житомира, другая из Ровно, от обеих сильно пахло спиртным и сырым луком. Он попросил их подозвать третью подружку, одиноко притулившуюся чуть поодаль, у здания местной пиццерии, стоя в классической позе проститутки, упершись одной ногой в стену. Та подошла нехотя, лениво виляя бёдрами, и Михай обомлел, узнав школьную подругу Адриану! Он с огромным трудом уговорил её сесть в его старенькую «дакию», пообещав заплатить за её время. Когда они отъехали и припарковались в тихом местечке на улице Вооружённых сил, Адриана битый час проплакала у него на плече. Он предлагал ей бежать домой вместе с ним, «прямо сейчас», но она в ответ лишь всхлипывала и трясла мелкими жёсткими кудряшками своей броской причёски. Наконец, он клещами вытянул из неё признание – «неаполитанец» Фабио, жених из интернета, оказался на поверку жестоким сутенёром Гази, связанным с албанской мафией. За год приручения, в основном через мордобой, он полностью убедил Адриану в своей безраздельной способности найти и покарать её, вместе со всей её семьёй, в любом уголке этого мира. Бессознательный отказ от самой мысли о бегстве превратился для несчастной девушки в безусловный рефлекс.


Еще от автора Эльдар Саттаров
Транзит Сайгон-Алматы

Все события, описанные в данном романе, являются плодом либо творческой фантазии, либо художественного преломления и не претендуют на достоверность. Иллюстрации Андреа Рокка.


Чао, Вьетнам

Документальный роман Эльдара Саттарова посвящен трагическим страницам истории Вьетнама XX века. Впрочем, насколько трагическим, настолько же и героическим. Еще прежде чем перенести все ужасы американского нашествия, мужественный народ этой прекрасной страны отстоял свою свободу и независимость в многолетней и крайне жестокой борьбе с другими империалистами – фашистской Японией и голлистской Францией.


Рекомендуем почитать
Два рассказа на античные сюжеты

Опубликованы в журнале "Иностранная литература" № 12, 1988Из рубрики "Авторы этого номера"...Рассказ «Нефела» взят из сборника «Ухо Дионисия» («Das Ohr des Dionysios». Rostock, Hinstorff Verlag, 1985), рассказ «Гера и Зевс» — из сборника «"Скитания и возвращение Одиссея" и другие рассказы» («Irrfahrt und Heimkehr des Odysseus und andere Erzahlungen». Rostock, Hinstorff Verlag, 1980).


151 эпизод ЖЖизни

«151 эпизод ЖЖизни» основан на интернет-дневнике Евгения Гришковца, как и две предыдущие книги: «Год ЖЖизни» и «Продолжение ЖЖизни». Читая этот дневник, вы удивитесь плотности прошедшего года.Книга дает возможность досмотреть, додумать, договорить события, которые так быстро проживались в реальном времени, на которые не хватило сил или внимания, удивительным образом добавляя уже прожитые часы и дни к пережитым.


Продолжение ЖЖизни

Книга «Продолжение ЖЖизни» основана на интернет-дневнике Евгения Гришковца.Еще один год жизни. Нормальной человеческой жизни, в которую добавляются ненормальности жизни артистической. Всего год или целый год.Возможность чуть отмотать назад и остановиться. Сравнить впечатления от пережитого или увиденного. Порадоваться совпадению или не согласиться. Рассмотреть. Почувствовать. Свою собственную жизнь.В книге использованы фотографии Александра Гронского и Дениса Савинова.


Жлоб в Коктебеле

Душераздирающая утопия о том как я поехал отдыхать в Коктебель, и чем это кончилось.----------Обложка от wotti.


Необычайные и удивительные приключения Жлоба в Египте

Правдивые Путевые Заметки в восьми актах о путешествии в Хургаду.-----------Обложка от wotti.


Портретных дел мастер

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.