Продолжение следует - [8]
24. Король умер – да здравствует король
Я Георгину никогда не звонила. Кошка, гуляющая сама по себе. По две недели и больше. Однажды в час ночи стала совать ключ в уже смененный замок. Очнулась, с трудом вытащила застрявший ключ и трезво подумала: его нет. Нигде. Тут чужие люди. Георгин не стал бы от меня запираться. Положила ненужный ключ в пыль и окурки, за железную дверцу ниши технического назначенья. Последние остатки хмеля выветрились из моей головы. Мысленно простилась с хорошим отрезком времени, перекрестилась на электросчетчик, развернулась кру-гом! и тут дверь распахнулась. Человек моего возраста жестом пригласил войти.
На Георгина он не был похож. На кого-то, не знаю на кого. И тут взгляд мой упал на Портрет. Обрамлён – так быстро? повешен на видном месте. И смотрит с плохо скрываемым торжеством. И я не могу даже перевернуть тебя лицом к стенке. Максим – представился новый хозяин квартиры. Уж поздно, Надя. (Гад, знает имя.) Ночуйте здесь. Отец покойный мне о Вас рассказал. (Врет, на Георгия не похоже.) Я на машине. Поеду к маме. Кивнул Портрету. Обулся, пока говорил. Вышел, захлопнул дверь. Я попыталась открыть, задержать его – новый замок без ключа не открылся. Шаги удалялись быстро, и окна выходили не на подъезд – я не смогла окликнуть его. Искала ключ – не нашла. Забеспокоилась, стала разыскивать телефонную книжку с Жениным номером. Ни одной книжки. Всё уничтожено. И я заснула сном отчаянья на своей же постели. Дышал кондиционер – успели поставить – и скалился в холодной улыбке Портрет. Во сне ко мне пришел безнадежно желанный Георгий – вся ночь была наша. Такие сны мне снятся в открытую, без камуфляжа. А за ночь ушла жара.
Утром – настоящим прохладным утром, тихим, туманным, с изредка накрапывающим дождем – я позавтракала, как в садах Черномора. Мы с Георгином такой дорогой еды не покупали. Потом позвонила с мобильного реставратору Стасу: Стас, я в ловушке. Тот почему-то сильно перепугался. Сиди, не отвечай на звонки. Еду к тебе с отмычкой. (Круто!) Скажи-ка адрес. Тут зазвонил городской. Максим извинялся, что не оставил ключа. Сейчас Вас выпущу. Я в подъезде. Стас орет мне: алло! алло! Я ему: Стас, отбой! меня выпускают. И отключилась. Ключ повернулся в замке. Да, не похож. Но я к нему бросилась, как к Георгину во сне. И сон не кончался долго.
25. Затменье
Мы на Кипре. Отель – офигеть. Заявленье мы подали перед отъездом. Далёко остались горелые русские пни.
Я: Надя, какое к чертовой матери заявленье? какая такая спешка? (Не слушает. Отпочковалась от меня, живет своей жизнью.)
Колючие рифы подходят к берегу. Стоят корабли на рейде. Дует ветер из Африки. Осень сюда нескоро придет. Мы не увидим. Умчимся со своей любовью на север.
Я (сквозь зубы): Спятила. Хоть кол на голове теши.
26. Переполох
СТАС: Инна, она мне не отвечает. Послал ей шесть эсэмэсок.
ИННА: Всех-то забыла я, родных, подруженек, знаю и помню лишь друга любезного. Не трогай ее. Тут всё ясно.
СТАС: Наоборот. Пришла эта Женя – как крыса, понюхала и ушла. А кто сидел в шевроле? муж? или сын? Чей сын? Георгия? у них вроде бы не было. Из Канады? так быстро? Ну, заявил права на наследство, если вообще они есть, и лети себе – делай деньги. Через полгода вернешься, получишь. Нет, нужна ему Надька. Она не красавица. Чтоб ее любить, надо во как узнать.
ИННА: Ну, любовь зла.
СТАС: Ты дурочка, Инна.
27. Крыша едет, дом стоит
Мы с Максимом живем под Звенигородом. Двухэтажный деревянный дом, и еще мансарда. Красота - офонареть. А сад вобще отпад. В комнатах по стенам картины Георгия, его аура. Он говорил: отдал дачу жене при разводе. Даже ездил помогать, что-то делал, ключ у него оставался. Потихоньку всё проясняется. Выходит, был женат на Евгении. Наверно, недолго. И оба это отрицали. Скрытные, блин. Что за трагедия там произошла – вряд ли когда узнаю. Максим уехал на несколько дней по делам. Через неделю поженимся. Тихо, без помпы – у нас траур. Его мать, двое его друзей – и хватит.
Сыро, холодно. Включаю отопленье на всю катушку. Выхожу под облетевшие клены. Самолет пролетел. Расплывается, тает в небе редкая полоса. Звонит мбильник: тореадор, смелеееее! Никому не отвечу, только Максиму. А высветилось: Георгий. – Георгин, миленький! значит, есть тот свет? скажи, не томи. – Гуслиана, звонить из нового света проще, чем из Питера. Нашла мои распоряженья? живи спокойно. – Георгин! люблю тебя и за гробом не разлюблю. – Не за что. Ну, будь. – Отбой. Стою, поливаю слезами укрытые лапником розы.
Да, Максим распоряженья отца нашел. Он очень благородно составил брачный контракт: совместное владенье недвижимостью. При разводе инициатор его ничего не получит, противная сторона получает всё. Это он меня застраховал от всяких таких страхов. У него уже считай двухкомнатная хрущевка и еще какой-то Георгинов плохонький домик в Купавне. После матери он унаследует звенигородское поместье плюс классную четырехкомнатную квартиру в сталинском доме на проспекте Мира – тоже была Георгинова. Фамилия у Максима по матери, отчество – Юрьевич. Я удивилась, читая брачный контракт. Но он сказал: один черт… один святой. Юрий, Георгий, Егор. Игорь, кажется, тоже, хотя не уверена.
![Тонкая нить](/storage/book-covers/fd/fdae65065a3ed37c55c96e102b4a7497a0fd85f5.jpg)
В 2008 году вышла книга Натальи Арбузовой «Город с названьем Ковров-Самолетов». Автор заявил о себе как о создателе своеобычного стиля поэтической прозы, с широким гуманистическим охватом явлений сегодняшней жизни и русской истории. Наталье Арбузовой свойственны гротеск, насыщенность текста аллюзиями и доверие к интеллигентному читателю. Она в равной мере не боится высокого стиля и сленгового, резкого его снижения.
![Можете звать меня Татьяной](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Я предпринимаю трудную попытку переписать свою жизнь в другом варианте, практически при тех же стартовых условиях, но как если бы я приняла какие-то некогда мною отвергнутые предложения. История не терпит сослагательного наклонения. А я в историю не войду (не влипну). Моя жизнь, моя вольная воля. Что хочу, то и перечеркну. Не стану грести себе больше счастья, больше удачи. Даже многим поступлюсь. Но, незаметно для читателя, самую большую беду руками разведу.
![Не любо - не слушай](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Автор заявил о себе как о создателе своеобычного стиля поэтической прозы, с широким гуманистическим охватом явлений сегодняшней жизни и русской истории. Наталье Арбузовой свойственны гротеск, насыщенность текста аллюзиями и доверие к интеллигентному читателю. Она в равной мере не боится высокого стиля и сленгового, резкого его снижения.
![Поскрёбыши](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
«Лесков писал как есть, я же всегда привру. В семье мне всегда дают сорок процентов веры. Присочиняю более половины. Оттого и речь завожу издалека. Не взыщите», - доверительно сообщает нам автор этой книги. И мы наблюдаем, как перед нами разворачиваются «присочиненные» истории из жизни обычных людей. И уводят - в сказку? В фантасмагорию? Ответ такой: «Притихли березовые перелески, стоят, не шелохнутся. Присмирели черти под лестницей, того гляди перекрестят поганые рыла. В России живем. Святое с дьявольским сплелось - не разъять.».
![Город с названьем Ковров-Самолетов](/storage/book-covers/b5/b5dea17de1beb6a658047447d0a53d392dc5e441.jpg)
Герои Натальи Арбузовой врываются в повествование стремительно и неожиданно, и также стремительно, необратимо, непоправимо уходят: адский вихрь потерь и обретений, метаморфозы души – именно отсюда необычайно трепетное отношение писательницы к ритму как стиха, так и прозы.Она замешивает рифмы в текст, будто изюм в тесто, сбивается на стихотворную строку внутри прозаической, не боится рушить «устоявшиеся» литературные каноны, – именно вследствие их «нарушения» и рождается живое слово, необходимое чуткому и тонкому читателю.
![Счастье](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Персональный доступ](/storage/book-covers/fe/fe13c938055b9939f4c11d9741772ae5786cbf6f.jpg)
Лондон — не вполне безопасное место в мире, однако в недалеком прошлом, когда в нем было значительно спокойнее, чем теперь, в ближайшем пригороде Лондона творились ужасные вещи. Кто бы мог подумать, что одиноко стоящий особняк мог стать настоящей тюрьмой для горстки людей, которые, хотя и проживали в относительном комфорте, тем не менее, стремились вырваться наружу. А маньяк — Кукловод, это лишь небольшое дополнение к вынужденному заточению.Однако, и в замкнутом пространстве есть место человеческим отношениям.
![Парикмахерша](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Избранные письма о куртуазном маньеризме](/storage/book-covers/e4/e4cf6477041a35e1852be915248e1fc493a9bc41.jpg)
Воспроизводится по изданию: Орден куртуазных маньеристов. Отстойник вечности. Избранная проза: — М.: Издательский Дом «Букмэн», 1996. — 591 с.
![Маленькая коммунистка, которая никогда не улыбалась](/storage/book-covers/2f/2f41ce109e9dba4ee7712158d449860a0af680b1.jpg)
Книга Лолы Лафон – роман о звезде спортивной гимнастики, иконе восточноевропейского коммунизма и символе его краха. Надя Команечи – знаменитая румынская гимнастка, пятикратная олимпийская чемпионка, двукратная чемпионка мира, девятикратная чемпионка Европы. Ее взлет пришелся на закат коммунистической эпохи в Румынии и Восточной Европе в целом. Судьба Нади стала символом взлета и стремительного краха коммунистической идеологии. Книга Лолы Лафон – это не документальная биография, это портрет времени и портрет беспощадного режима, перемалывавшего не только обычных людей, но и тех, кого вознес на вершину.
![Сказки бабушки Авдотьи](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Бабушка Авдотья — моя соседка по лесничной площадке. Старая и мудрая женщина, прожившая нелегкую жизнь и многое повидавшая на своем веку, но не утратившая юмора и относящаяся ко всему происходящему вокруг филосовски. Иногда, будучи студентом, я заходил к ней, когда надо было помочь по хозяйству, кран там починить или лампочку в люстре заменить. После чего она поила меня чаем и рассказывала свои сказки. Не для детей они, а для взрослых. И не важно была ли эта бабушка в действительности, или мне это все приснилось, главное сказки вот они — остались.