Предотвращенный Армагеддон. Распад Советского Союза, 1970–2000 - [68]
Рыночный ленинизм
«Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!»; «Ленин живее всех живых!» Такие вездесущие лозунги в числе прочих украшали многие советские здания. Но в отличие от других, эти два необъяснимым образом оказались истинными. Ленин по-прежнему периодически возвращается, чтобы проинспектировать творение своих рук. Вспомним, что именно чтение Ленина еще при жизни Сталина сформировало мышление молодого Михаила Горбачева, а после смерти Сталина вновь и вновь воздействовало на бесчисленное множество советских людей. В послесталинскую эпоху могло показаться, что главная загадка заключается в том, сможет ли Советский Союз реформироваться. Но эта формулировка была неверной. Вопрос следовало ставить таким образом: учитывая перемены в капиталистическом мире в результате Второй мировой войны (от фашизма и Великой депрессии к демократии и консюмеризму среднего класса), сможет ли советский социализм стать на путь реформ, которые сделают его более конкурентным и стабильным в международном отношении? Ответ на этот вопрос, как показали драматические события 1989–1991 годов, оказался недвусмысленно отрицательным, поскольку опробованный путь реформ — социализм с человеческим лицом, воспринимавшийся как возврат к ленинским истокам, — был саморазрушительным. Но несмотря на это, ленинизм в скорректированной форме продолжал существовать. Китай начиная с конца 1970-х демонстрировал, что существует стабильный и безопасный путь реформ, проводимых компартией: усиление ее политического контроля и одновременно переход к рыночной экономике.
В отличие от российского нэпа 1920-х, который был частичным и временным отходом от нерыночной экономики, Китай Дэн Сяопина уверенно продвигался к полномасштабному капитализму. Советский же истеблишмент — и реформистский, и консервативный — был не готов к такому шагу вплоть до тех пор, когда уже не стало слишком поздно. Но в то время как горбачевское возрождение ленинизма не сработало — или скорее сработало настолько хорошо, что сам ленинизм исчез, — китайский рыночный ленинизм работал как в сказке. В 2008 году Китай без опоры на какие-либо институты правового государства имел позади уже три десятилетия экономического роста по 10 % ежегодно, что доказывало: страна может добиться очень значительных успехов, открывшись лишь экономической глобализации и сопротивляясь соответствующей политической трансформации. Сегодняшняя Россия, во многом подобно Китаю, сочетала относительно открытую рыночную экономику, интегрированную в глобальный рынок, с авторитарной (немного в меньшей степени, чем в Китае) политической системой. В итоге возникла новая загадка: способен ли авторитаризм в ориентированной на рынок России оставаться стабильным в условиях, когда большинство наиболее богатых и могущественных стран мира представляют собой демократические и правовые государственные системы?
Ни одна страна, которой нефть приносила более трети экспортных доходов, так и не смогла совершить прочного перехода к настоящей демократии[202]. Россия в основном стала тем, чем и должна была стать, — и будет оставаться такой вплоть до тех пор, пока альтернативные формы энергии не заменят в глобальном масштабе нефть и газ. И все же подобно тому, как демократии отличаются друг от друга по качеству управления, так и авторитаризм существует во множестве вариантов, более или менее эффективных с точки зрения разнообразных вызовов, которые современность предъявляет к управлению, более или менее гибких и способных к адаптации[203]. Долговременные превратности рыночного ленинизма в России (после заката социализма) или в Китае нам еще только предстоит увидеть, даже если до сей поры их признаки еще не проявили себя. Разумеется, между этими двумя гигантами существовали важные различия. В Китае Ленин (как и Мао) оставался источником легитимности. Российская власть практиковала нечто близкое ленинистской монополистической политике, но для нынешних обитателей Кремля Ленин, по-прежнему лежащий в гранитном Мавзолее на Красной площади, олицетворяет собой лишь катастрофическое прошлое.
В геополитическом отношении российская элита наблюдала, как либеральные державы вместо того, чтобы осуществлять давление на Китай, вынуждены демонстрировать ему знаки внимания благодаря его экономической мощи и национальному благосостоянию. Однако Москва склонна упускать из виду, что, добиваясь международного веса, Китай преуменьшал свои амбиции. Пекин, в отличие от Москвы, не ренационализировал свои природные ресурсы — нефть, газ, уголь — и другие крупномасштабные стратегические отрасли экономики, потому что китайское государство в свое время не спешило приватизировать их, зато вынуждало крупные государственные компании улучшать свои экономические показатели, ставя их в условия жесткой конкуренции на внутреннем и международном рынках и признавая, что страна не может модернизироваться без Европы и США. Разумеется, многие в Китае, как и в Москве, подозревали Соединенные Штаты в некоем заговоре с целью установить контроль над всей планетой и не давать другим странам развиваться. Однако в отличие от Москвы Пекин шел на многочисленные компромиссы с Вашингтоном (существовавшие внутри страны националистические настроения скорее, наоборот, вызывали жесткую реакцию со стороны китайских властей). Российская же правящая элита, кажется, так и не пожелала усвоить то, что можно назвать азами геополитики: все великие державы (как демократические, так и авторитарные), которые пытались действовать в одиночку, без союзников или выступать против США (Германия, Япония, Советский Союз), проигрывали, а те, что налаживали тесное сотрудничество с Вашингтоном, в общем развивались довольно успешно
![От военпрома к ВПК: советская военная промышленность. 1917 – июнь 1941 гг.](/storage/book-covers/8a/8a0191805ea698c78eff7ce69bd2e59684a91063.jpg)
В книге рассматривается история советской военной промышленности от революции 1917 г. до начала Великой Отечественной войны. Затрагиваются вопросы, относящиеся к выработке оборонной доктрины советского государства, военно-промышленной политики, организации производства для нужд армии и флота, управления военной промышленностью, финансирования военных расходов. Рассказывается о состоянии и развитии отдельных отраслей военного производства с учетом военно-технического прогресса, в том числе говорится о стрелковом вооружении, артиллерии и боеприпасах, военном судостроении.
![Британские интеллектуалы эпохи Просвещения](/storage/book-covers/8b/8b972015342256cc770427034c7d378bb1671235.jpg)
Кто такие интеллектуалы эпохи Просвещения? Какую роль они сыграли в создании концепции широко распространенной в современном мире, включая Россию, либеральной модели демократии? Какое участие принимали в политической борьбе партий тори и вигов? Почему в своих трудах они обличали коррупцию высокопоставленных чиновников и парламентариев, их некомпетентность и злоупотребление служебным положением, несовершенство избирательной системы? Какие реформы предлагали для оздоровления британского общества? Обо всем этом читатель узнает из серии очерков, посвященных жизни и творчеству литераторов XVIII века Д.
![Французская революція 1789-95 г. въ освѣщеніи И. Тэна.](/storage/book-covers/de/de5d432d84ac3f449cc71d16e6c5ef0c3d171cd5.jpg)
Русский историк Владимир Иванович Герье (1837–1919) делает обзор взглядов Ипполита Тэна на эпоху Французской революции XVIII.
![Идеал воспитания дворянства в Европе, XVII–XIX века](/storage/book-covers/12/12cfa1cae8e20a9340c7a770c4de07a4255b7f0c.jpg)
С XVII до XIX века модели воспитания дворянина в Европе претерпели сильные изменения, выразившиеся в новых институциональных формах и систематизации новых практик: распространении домашнего воспитания и образовательных путешествий, известных как Гран Тур, переводе преподавания с латыни на национальные языки, введении новых дисциплин с целью дать дворянину профессиональные навыки… Важнейшим элементом и движущей силой этих изменений была постоянная и все нарастающая циркуляция идей в европейском пространстве, поэтому в книге рассматривается эволюция моделей и практик воспитания дворянства разных европейских стран.
![Где место России в истории?](/storage/book-covers/df/df8c40cbaa8288362998eba8417b88bc15b6e6af.jpg)
Александр Львович Янов (1930) — советский и американский историк, политолог и публицист, диссидент. Доктор исторических наук, профессор. Эмигрировал в США, где с 1975 года преподавал русскую историю и политические науки в Техасском университете, Калифорнийском университете, Мичиганском университете, а также Городском университете Нью-Йорка. Опубликовал около 900 статей и эссе в советской, американской, английской, канадской, итальянской, российской, израильской, польской, японской и украинской прессе, а также около 20 книг в пяти странах на четырёх языках.
![Феодальная монархия во Франции и в Англии X–XIII веков](/storage/book-covers/87/877cb411d3f793655856411bac092dcfb0b2df76.jpg)
Работа Ш. Пти-Дютайи «Феодальная монархия во Франции и в Англии X–XIII веков» может служить пособием при изучении средних веков. Автор собрал большой фактический материал, использовав разнообразные источники. Список литературы, на которую ссылается автор, приложен в книге.
![АУЕ: криминализация молодежи и моральная паника](/storage/book-covers/e1/e1deff4754e49f1f484468cbd7ab0cbc578423a6.jpg)
В августе 2020 года Верховный суд РФ признал движение, известное в медиа под названием «АУЕ», экстремистской организацией. В последние годы с этой загадочной аббревиатурой, которая может быть расшифрована, например, как «арестантский уклад един» или «арестантское уголовное единство», были связаны различные информационные процессы — именно они стали предметом исследования антрополога Дмитрия Громова. В своей книге ученый ставит задачу показать механизмы, с помощью которых явление «АУЕ» стало таким заметным медийным событием.
![Распалась связь времен? Взлет и падение темпорального режима Модерна](/storage/book-covers/f4/f4c81207ed24fe1855df633fe05fb12865b67b04.jpg)
В своей новой книге известный немецкий историк, исследователь исторической памяти и мемориальной культуры Алейда Ассман ставит вопрос о распаде прошлого, настоящего и будущего и необходимости построения новой взаимосвязи между ними. Автор показывает, каким образом прошлое стало ключевым феноменом, характеризующим западное общество, и почему сегодня оказалось подорванным доверие к будущему. Собранные автором свидетельства из различных исторических эпох и областей культуры позволяют реконструировать время как сложный культурный феномен, требующий глубокого и всестороннего осмысления, выявить симптоматику кризиса модерна и спрогнозировать необходимые изменения в нашем отношении к будущему.
![Внутренняя колонизация. Имперский опыт России](/storage/book-covers/68/689e0961c62dcca651aed121b6e3c3d4f2eec694.jpg)
Новая книга известного филолога и историка, профессора Кембриджского университета Александра Эткинда рассказывает о том, как Российская Империя овладевала чужими территориями и осваивала собственные земли, колонизуя многие народы, включая и самих русских. Эткинд подробно говорит о границах применения западных понятий колониализма и ориентализма к русской культуре, о формировании языка самоколонизации у российских историков, о крепостном праве и крестьянской общине как колониальных институтах, о попытках литературы по-своему разрешить проблемы внутренней колонизации, поставленные российской историей.
![Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи](/storage/book-covers/c6/c6cad4e161e952f2b6c78a0f23b031abc98c6d69.jpg)
Представленный в книге взгляд на «советского человека» позволяет увидеть за этой, казалось бы, пустой идеологической формулой множество конкретных дискурсивных практик и биографических стратегий, с помощью которых советские люди пытались наделить свою жизнь смыслом, соответствующим историческим императивам сталинской эпохи. Непосредственным предметом исследования является жанр дневника, позволивший превратить идеологические критерии времени в фактор психологического строительства собственной личности.