Помпеи - [11]
Помпеи, по-видимому, были центром, куда из окрестных мест стекались восставшие: в целях лучшей их ориентировки в незнакомом городе красной краской выведены были на углах домов надписи на оскском языке, указывавшие направление и помогавшие защитникам находить дорогу к своим военным постам. Таких надписей сохранилось шесть. Вот перевод одной их них: «по этому обходу [очевидно, главные улицы были предусмотрительно забаррикадированы, и движение шло кругом, переулками и узкими уличками] идти к месту между десятой и одиннадцатой башней, где стоит Тит Фисканий [вероятно, начальник данного участка]».
Помпеи стойко сопротивлялись, и Сулла в конце концов предпочел снять осаду. В 87 г. до н. э. он отплыл в Азию для борьбы с Митридатом[14] и вернулся в Италию только спустя четыре года. Зиму 83/82 года он провел вместе со своим войском в Кампании; можно представить себе, что приходилось выносить населению от его солдат. Последнее сопротивление италиков было, таким образом, сломлено.
В 80 г. Сулла отправил в Помпеи в качестве колонистов некоторое число своих выслужившихся ветеранов, которым он и отдал в собственность часть земли и домов, принадлежавших до того местным жителям. Устройством всех этих дел и улаживанием споров с населением ведал родственник диктатора — Публий Сулла. Из речи, которую лет 20 спустя произнес в его защиту Цицерон (Публия обвиняли в том, что он был причастен к заговору Каталины), можно извлечь кое-какие подробности, касающиеся совместной жизни на первых порах коренного и пришлого элементов города.
Выводя колонию в Помпеи, Сулла рассчитывал не только наградить своих старых солдат и обеспечить их на чужой счет. Его ветераны должны были стать отныне крепким оплотом новой власти; вместе с ними в старый самнитский и эллинистический город входил Рим, входил со своим языком, обычаями, со всем строем и складом своей общественной и государственной жизни. Встреча отнюдь не была дружественной: сразу же начался затянувшийся на несколько лет спор относительно права голоса, а попутно и относительно места, отводимого для общественных прогулок. Последний пункт остается неясным: по всей вероятности колонисты желали использовать это место для каких-то целей, важных и близких только им; вряд ли можно предположить, чтобы та или другая сторона притязала на исключительное право прогуливаться по этому месту. Зато спор о праве голоса для нас более понятен: Рим желал сделать своих людей достаточно влиятельными в управлении городом, а исконное население изо всех сил этому противилось. Мы не знаем, чем этот спор решился, но можно не сомневаться, что Рим не дал своих колонистов в обиду.
Уже в первые годы после выведения колонии во главе городского управления становятся римские выходцы — Квинктий Вальг и Марк Порций.
Надо отдать справедливость колонистам, видимо стремившимся не обострять положения. Старые вояки, много повидавшие на своем солдатском веку, быстро сообразили, сколько выгодных возможностей предлагает им новая родина и как важно для осуществления этих возможностей жить в мире с ближайшими соседями. На первых же порах стремятся они, как об этом свидетельствует хотя бы мемориальная надпись об упомянутых римлянах, показать, что город помпейцев только выиграл, приняв в число сограждан деятельных, богатых и благожелательных людей. Вальг и Порций «на собственные деньги в благодарность за оказанную им честь построили для колонии [Помпеи, после введения сюда колонистов, получили официальное наименование «колонии»] место для зрелищ и отдали его навеки колонистам» — так гласит надпись, в двух экземплярах поставленная в амфитеатре. Надо вспомнить, какими увлекательными зрелищами для италийца тех времен были гладиаторские игры, чтобы понять, как высоко должны были оценить жители Помпей постройку амфитеатра в их городе. Те же Вальг и Порций и примерно в то же самое время по распоряжению городского совета построили крытый театр. Тогда же были вымощены улицы в Помпеях. Около 70 г. до н. э. отремонтировали и переделали наново старые Стабиевы бани. Если, по выражению Цицерона, «благо колонистов было несовместимо со счастьем коренных жителей Помпеи» и если старому населению пришлось действительно многим пожертвовать в пользу пришельцев, то все же мало-помалу обе враждующие стороны притерпелись одна к другой и сжились: для пришельцев новое место стало настоящей родиной, интересами которой они жили, которую стремились возвеличить и украсить.
Старые раны постепенно затягивались, забывались старые обиды и счеты. Ежедневные встречи на рынке, в термах, в заседаниях суда и совета, общие дела и веселые встречи на досуге, нередко возникавшая взаимная приязнь, дружба и брачные связи — все это постепенно и неуклонно уничтожило рознь между пришельцами и старожилами и ко времени империи от этой розни не осталось и следа. Помпеи зажили тихой жизнью маленького провинциального городка, где выборы магистратов приводили в волнение всех жителей, а драка в амфитеатре представлялась событием исторической важности.
Глава IV
ГОРОД
Помпеи расположены на высоком холме, который в какие-то незапамятные времена образовала лава, потоком шедшая в эту сторону от Везувия и постепенно застывшая. Люди, выбравшие себе для жилья этот холм с почти отвесными сторонами, знали, что они делали. Здесь можно было чувствовать себя в безопасности и от зверя и от лихого человека. В наше время все преимущества этого холма, превращавшие его прежде, даже при отсутствии стен, в крепость, не бросаются в глаза, потому что позднейшие извержения почти сравняли с ним уровень соседней поверхности земли с северной стороны; кроме того, море значительно отошло от старого берега. Но в те отдаленные времена люди, сидевшие на этом холме, держали в своих руках и тех, кто проходил по равнине, и тех, кто плыл по морю и заезжал в устье Сарна. Холм, который поселенцы выбрали для жилья, конечно, только потому, что он обеспечивал им относительно безопасное существование, вскоре был ими высоко оценен и в другом отношении: место это было очень выгодно не только в смысле стратегическом, но и в торговом. К этому надо прибавить, что оно лежало в плодороднейшей округе: маленький городок, естественно, становился центром, где местное население продавало продукты своего хозяйства, приобретая взамен товары, привозимые торговцами из других городов и стран.

Книга историка античности М. Е. Сергеенко создана на основе лекций, прочитанных автором в 1958–1961 гг., впервые вышла в свет в 1964 г. под эгидой Академии наук СССР и сразу же стала одним из основных пособий для студентов-историков, специализирующихся на истории Рима.Работа, в основном, посвящена повседневной жизни Рима и его жителей. М. Е. Сергеенко подробно рассматривает археологические находки, свидетельства античных авторов и другие памятники для воссоздания обычаев и мировоззрения древнеримского народа.Сугубо научный по рассматриваемому материалу, текст книги, тем не менее, написан доходчиво, без перегруженности специальной терминологией, так как автор стремился ознакомить нашего читателя с бытом, с обыденной жизнью древнего Рима — ведь без такового нельзя как следует понять ни римскую литературу, ни историю Рима вообще.

Второй век до новой эры. Власть в Риме захватил беспощадный диктатор Сулла. Он жестоко преследует своих противников, все неугодные занесены в особые списки — проскрипции, и каждый из них может в любой момент поплатиться жизнью. С драматическими событиями той поры тесно переплелась судьба главного героя повести — маленького Никия. О его приключениях, жизни, полной лишений, вы прочтете в этой книге. Написала ее Мария Ефимовна Сергеенко, доктор исторических наук, автор многих научных трудов по истории древного мира.

В распоряжении читателя имеется ряд книг, которые знакомят его с фактической историей древнего Рима, с его экономической и социальной жизнью, с крупными деятелями тех времен. Простые люди мелькают в этих книгах призрачными тенями. А между тем они, эти незаметные атланты, держали на себе все хозяйство страны и без них Римское государство не продержалось бы и одного дня. Настоящая книга и ставит себе задачей познакомить читателя с некоторыми категориями этих простых людей, выделив их из безликой массы рабов, солдат и ремесленников.М.Е.

В третьем томе “Истории Израиля. От зарождения сионизма до наших дней” Говарда М. Сакера, видного американского ученого, описан современный период истории Израиля. Показано огромное значение для жизни страны миллионной алии из Советского Союза. Рассказывается о напряженных поисках мира с соседними арабскими государствами и палестинцами, о борьбе с террором, о первой и второй Ливанских войнах.

Политическое будущее Франции после наполеоновских войн волновало не только общественность, но и всю Европу. Именно из-за нерешенности этого вопроса французы не раз переживали революции и перевороты. Эта небольшая книга повествует о французах – законных наследниках «короля-солнце» и титулярных королях Франции в изгнании. Их история – это история эмиграции, политической борьбы и энтузиазма. Книга адресована всем интересующимся историей Франции и теорией монархии.

Одержимость бесами – это не только сюжетная завязка классических хорроров, но и вполне распространенная реалия жизни русской деревни XIX века. Монография Кристин Воробец рассматривает феномен кликушества как социальное и культурное явление с широким спектром значений, которыми наделяли его различные группы российского общества. Автор исследует поведение кликуш с разных точек зрения в диапазоне от народного православия и светского рационализма до литературных практик, особенно важных для русской культуры.

Чудесные исцеления и пророчества, видения во сне и наяву, музыкальный восторг и вдохновение, безумие и жестокость – как запечатлелись в русской культуре XIX и XX веков феномены, которые принято относить к сфере иррационального? Как их воспринимали богословы, врачи, социологи, поэты, композиторы, критики, чиновники и психиатры? Стремясь ответить на эти вопросы, авторы сборника соотносят взгляды «изнутри», то есть голоса тех, кто переживал необычные состояния, со взглядами «извне» – реакциями церковных, государственных и научных авторитетов, полагавших необходимым если не регулировать, то хотя бы объяснять подобные явления.

Книга рассказывает об истории Бастилии – оборонительной крепости и тюрьмы для государственных преступников от начала ее строительства в 1369 году до взятия вооруженным народом в 1789 году. Читатель узнает о знаменитых узниках, громких судебных процессах, подлинных кровавых драмах французского королевского двора.Книга написана хорошим литературным языком, снабжена иллюстративным материалом и рассчитана на массового читателя.

Annales VedastiniВедастинские анналы впервые были обнаружены в середине XVIII в. французским исследователем аббатом Лебефом в библиотеке монастыря Сент-Омер и опубликованы им в 1756 году. В тексте анналов есть указание на то, что их автором являлся некий монах из монастыря св. Ведаста, расположенного возле Appaca. Во временном отношении анналы охватывают 874—900 гг. В территориальном плане наибольшее внимание автором уделяется событиям, происходящим в Австразии и Нейстрии. Однако, подобно Ксантенским анналам, в них достаточно фрагментарно говорится о том, что совершалось в Бургундии, Аквитании, Италии, а также на правом берегу Рейна.До 882 года Ведастинские анналы являются, по сути, лишь извлечением из Сен-Бертенских анналов, обогащенным заметками местного значения.