О тех, кто в МУРе - [8]
– Вот тебе фотка нашего клиента и ключи от квартиры покойного. Завтра с утра обойдёшь все мастерские по изготовлению ключей: может, кто-то что-нибудь вспомнит.
На большой карте города, висевшей на стене, он обрисовал зону поиска.
Через некоторое время появился Володя. Григорьев протянул ему пустую спортивную сумку:
– Утром предъявишь для опознания соседям Фёдорова. Всё! По домам, а я ещё посижу.
Домой Сергей Юрьевич вернулся, когда стрелки часов показывали двенадцать, да и то так рано, потому что подвезли знакомые оперативники.
Он жил один в небольшой однокомнатной квартире на окраине Москвы, а жена с тринадцатилетним сыном проживали ближе к центру, – так получилось при разводе и дальнейшем размене большой трехкомнатной квартиры.
Перекусив бутербродами с колбасой и чаем, он лег спать. Рано утром встал, привел себя в порядок, наспех позавтракал готовыми котлетами с макаронами, выпил чашку быстрорастворимого кофе и отправился на службу.
Часом раньше в камере лязгнул засов, и в сопровождении двух охранников с резиновыми дубинками появился молодой лейтенант. Все зэки повскакивали со своих мест.
– Это что такое?! – кивнул вошедший в сторону Фёдорова, спящего рядом с унитазом.
– Эй ты, пионер! Вставай! Начальство пришло, – его пнули ногой.
Он проснулся.
– Вам кто велел здесь спать?!
Фёдоров молчал.
– Я знаю, кто. Это ты, Каменев, твои штучки, – обратился лейтенант к детине, разъяснявшему накануне Фёдорову его статус в камере.
– Не, начальник, он сам туда захотел. Скажи, пионер!
Тот согласно кивнул.
– Я не виноват, – продолжал детина, – что никто из братков спать с ним по очереди не хочет.
Лейтенант задумался:
– Тогда, пускай, хоть на табуретах спит. А тебя, Каменев, предупреждаю: еще раз нечто подобное увижу, получишь пять суток карцера. А мало будет, еще добавлю! Ну всё, пошли!
Дверь закрылась, снова лязгнул засов.
– А ты, фраерок, ничего, не сдал меня, а то б мерить сейчас карцер от стены до стены. Ну, раз начальник сказал, спи на табуретах, вахта твоя отменяется.
– Эй, Колобок, – громко сказал он кому-то на верхнем ярусе, поближе к параше, – дай– ка твой матрасик пионеру.
– Камень, а я как же?
– Так же! У тебя жопа вместо подушки.
Все кругом загоготали.
– На, держи! – в руках у Фёдорова оказался тоненький матрасик. – Ночью, как будешь спать ложиться, расстелешь.
В это время за дверью раздался какой-то шум, и приоткрылось маленькое окошечко.
– Братаны, хàвалку привезли! – крикнул кто-то.
Все выстроились в очередь. Выдавали по миске не то каши, не то супа и два куска хлеба. Фёдоров тоже встал, но его вытолкнули:
– У нас пионеры последними хавают, запомни! – сказал какой-то нагловатый парень с наколками на обеих руках.
Михаил Сергеевич послушно встал в конец очереди.
– А мне на двоих, – услышал он, как кто-то упрашивает надзирателя дать четыре куска хлеба.
Когда очередь дошла до Фёдорова, ему дали миску баланды и ложку.
– А хлеб?
– Хлеб?! Так на тебя уже получили!
Он всё понял и отошёл от дверей. Все табуреты были заняты, их полагалось по числу шконок, – пришлось есть стоя.
Через 10 минут за дверью опять загремело, открылось окошечко, и тем же голосом, что и перед раздачей, скомандовали:
– Посуду сдать!
Тюремщик пересчитал миски и ложки, дверца захлопнулась, и тележка, на которой это хозяйство перемещалось, гремя пустой посудой, двинулась дальше.
Потом его заставили чистить унитаз.
– Чтоб блестел, как яйца у генерала Кумова!
– А кто это такой?
Кругом заржали.
– Попадешь на зону – там узнаешь, – смеясь, ответил Камень.
Пока Фёдоров драил унитаз, остальные занялись, кто чем. Один читал книгу, другой слушал карманный радиоприемник.
Около средней шконки первого яруса собрались картёжники. Карты были настоящие. Как они оказались в камере, представляло такую же загадку, как и мобильный телефон, по которому рыжий парень названивал приятелю. Игра шла серьёзная: на дневную и вечернюю пайки хлеба. Когда кого-либо из сидельцев вызывали на допрос, карты прятали, а потом снова доставали.
В это время Сергей Юрьевич уже сидел за своим столом и внимательно перечитывал заключение судмедэксперта, в котором было указано, что покойный скончался около 11 часов вечера от обширного инфаркта миокарда, явившегося с большой долей вероятности следствием воздействия обнаруженного во внутренних органах препарата… (дальше шло длинное латинское название).
– Кто же ему вколол эту дрянь? – задал себе вопрос следователь. – Фёдоров вряд ли стал бы рисковать. Тогда остается Рублёв.
Неожиданно ему пришла интересная мысль, и он набрал номер судмедэксперта:
– Виктор Иванович! Приветствую! Григорьев беспокоит. Вот ты пишешь, что покойному ввели какую-то дрянь, от которой он загнулся.
– Именно так.
– Скажи, пожалуйста, не в ампулах ли она продается?
– Ты угадал. В таких же, что и инсулин, – ответил медэксперт, сразу поняв, куда клонит следователь. – Положишь две рядом, не отличишь, пока надписи не прочитаешь.
– Пришли, пожалуйста, две такие пустые ампулы.
– Нет проблем. Завтра будут.
– Большое спасибо! – Сергей Юрьевич повесил трубку.
– Следовательно, укол сделал, скорее всего, Рублёв около десяти вечера, как написано в протоколе, и профессор благополучно скончался. Как же тогда Фёдоров об этом узнал? Да, прав был Лёня, когда сказал, что у стен бывают уши.
![Дело рассерженной дамы](/storage/book-covers/a3/a3080442007d5a848cfa2246a4c0667924d76dc3.jpg)
История о том, как екатеринбургский сыщик Сергей Бородин выследил квартирных воров, совершивших кражу в Екатеринбурге на улице Каляева, 27 (3аречный микрорайон). В этой повести нет ни одного убийства, хотя без погони и кровопролития не обошлось. На обложке: картина Александра Болотова «Екатеринбург. Дождь на набережной».
![Следствием установлено](/storage/book-covers/33/330a8570c691e7373c74cd1fca7b10c219278822.jpg)
Волна, поднятая контрпродуктивной и демонической личностью господина Ельцина, не останавливалась и не затухала. Она уже не была такой явственной, как осенью 1993 года, окропленная не золотом и багрянцем листопада, а кровью россиян, но по-прежнему разрушительной, антигосударственной и антинародной. Ее отрицательная энергия, как ржавчина, как агрессивная кислота, несмотря на то, что стала менее заметной, продолжала подтачивать и разрушать институты государственности, порядка, закона, и самое главное — разъедать души людей.
![Триумф инспектора Веста](/storage/book-covers/21/21a6d67c342cb5f65cb26edf01c3edcf93e05f27.jpg)
Старший инспектор Роджер Вест выжидал больше двух лет - он полон решимости поймать наконец Пола Ребурна. Может ли инспектор одержать победу в таких сложных обстоятельствах? Это нельзя просчитать, потому что все не так просто, как кажется на первый взгляд.....
![Мишн-Флэтс](/storage/book-covers/0c/0ce3d071db698ec5dd5aab879cbeb95625b0a4b8.jpg)
Нити от загадочного убийства, совершенного в маленьком тихом городишке Версаль, тянутся в Бостон — и местный шериф Бен Трумэн отправляется туда. Но в Бостоне «коллеги по работе» с явной издевкой относятся к «копу из захолустья», — а расследование превращается в цепь вопросов без ответов. Бену готов помочь только один полицейский, знающий о бостонском криминальном мире все — и подозревающий, что «версальское дело» связано с серией таинственных преступлений, совершенных двадцать лет назад…
![Мрачные дни в Саннивейле](/storage/book-covers/e0/e05fc08a0d9968e1823c9bfd396a9217ca48da5e.jpg)
1959 год. Убийство полицейского всколыхнуло городок на восточном побережье США. Супруга жертвы давно исчезла, единственная дочь отбилась от рук, а коллеги не скрывают своей неприязни. Для внутреннего расследования из Бостона приезжают детектив Стивен Бойд и его пожилой помощник Уилкинс. Чтобы напасть на след убийцы, придется напрячь все силы – слишком много скелетов спрятано в шкафах жителей Саннивейла.