О подчинении женщины - [7]
Одним словом, задача того, кто захотел бы бороться с почти всеобщим мнением людей, очень нелегка во всех отношениях. Даже при его идущей из ряда вон способности к делу для него становится уже великим счастьем, если он удостоится внимания; быть допущенным к суду для него гораздо труднее, чем для других выхлопотать приговор.
Затем, удостоившись внимания к своим словам, он должен подвергнуться целому ряду логических требований, совершенно отличных от тех, которые существуют для всякого другого ответчика, – во всех других случаях вся сила доказательств заключается в утверждении. Если кого-нибудь обвиняют в убийстве, то обвинители должны доказать его преступность, а не он обязан убеждать в своей невинности. Если относительно несомненности какого-либо исторического события (назовем для примера хоть осаду Трои) существует разногласие мнений, то защитники действительности факта должны представить свои доказательства прежде, чем от их оппонентов потребуется хотя одно слово. Да и тут от них никогда не потребуется ничего другого, как только объяснить, что доказательства их противников не имеют никакого значения. Далее, в области практических вопросов вся сила доказательств направляется против того, кто нападает на свободу, отстаивает ограничение и запрет, будь то стеснение общей свободы человеческих действий или предоставление привилегии известному лицу или классу в ущерб другим. Обыкновенное убеждение а priori высказывается в пользу свободы и беспристрастия. Мы все соглашаемся, что не следует прибегать ни к какому стеснению, не оправдываемому общим благом, и что закон должен быть нелицеприятен, должен со всеми поступать одинаково, за исключением тех случаев, когда отступления вызываются положительными нуждами правосудия или благоустройства. Но эти общие положения нисколько не применяются в пользу защитников женской эмансипации. Едва ли нужно говорить, что если кто-нибудь станет защищать ту доктрину, что мужчины имеют право господствовать, а женщины обязаны повиноваться, или что мужчины способны к управлению, а женщины неспособны, так все это, по-видимому, такие известные всем аксиомы, основанные на общем веровании тупой массы, против которых нечего и спорить.
Тут достаточно одного довода, что это всеми принято и всеми практикуется. Но не так легко доказывать противную сторону вопроса. Прежде чем произвести какое-нибудь впечатление, я должен не только отвечать на все, что когда бы то ни было заявлялось с противной стороны, но еще угадывать, что могло бы быть сказано против меня, сам находить всевозможные возражения и отвечать на них. Но кроме опровержения доводов утверждающей стороны с меня потребуют еще неотразимых положительных доказательств отрицательного характера.
Если бы даже мне удалось все это, если бы я выставил против моих оппонентов целую массу аргументов, оставшихся без ответа, и не опроверг хотя бы только одного из выставленных против меня доводов, то и тогда мною сделано еще немного: дело, поддерживаемое повсеместным людским обычаем и такою значительною массою общественного чувства, весьма естественно должно перевешивать то убеждение, какое может быть вызвано апелляцией к разумной истине в головах обыкновенного умственного уровня.
Мы выставляем эти трудности вовсе не с тем, чтобы на них жаловаться: во-первых, потому, что это совершенно бесполезно; они неизбежны при каждой борьбе с предрассудками и практическими побуждениями людей путем их собственного умственного прозрения. В самом деле мозг человеческого большинства еще не достиг надлежащей обработки, при котором бы мы могли требовать от людей достаточной и самостоятельной оценки аргументов для того, чтобы отказываться от практических принципов, всосанных с молоком матери и во многом служащих основами существующего общественного порядка, – отказываться при первом же нападении, разоблачающем их логическую нелепость. Поэтому я и спорю с людьми вовсе не из-за малой веры их в аргументацию, но по причине их излишней веры в обычай и общее чувство.
Один из характеристических предрассудков, оставленных реакцией девятнадцатого века против восемнадцатого, заключается в том, что теперь неразумным элементам человеческой природы придается та непогрешимость, какая в прошлом столетии приписывалась разумным. Апофеоз разума мы заменили обожанием инстинкта, а инстинктом называем все, что находим в самих себе и чему не можем открыть никакого рационального основании. Это идолопоклонство, сравнительно с прежним гораздо более унизительное, пагубнее всех прочих лживых вероучений настоящего времени, потому что сообщает всем им главнейшую поддержку; оно продержится, по всей вероятности, до тех пор, пока здравая психология не откроет действительных корней многого, что мы считаем намерением природы или предопределением свыше. Что касается нашего настоящего вопроса, то я охотно соглашаюсь принять неблагоприятные условия, в которые ставит меня сила предрассудка. Я допускаю, что утвержденный обычай и общее чувство людей имеют полную доказательную против меня силу, если только не будет дознано, что обычай и чувство, из рода в род, удерживались другими причинами, а не своим внутренним достоинством, что вся их сила проистекла скорее из худых, чем из хороших побуждений нашей природы. Я готов подчиниться всей суровости приговора, если только мне не удастся доказать подкупность судьи. Уступка эта с моей стороны далеко не так маловажна, как может показаться, потому что справиться с моими условиями – дело вовсе не шуточное.
![О свободе](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Гуманисты эпохи Возрождения о формировании личности, XIV–XVII вв.](/storage/book-covers/c2/c22476204364cd9e97312221632b394b3a8a7f37.jpg)
Книга дает возможность проследить становление и развитие взглядов гуманистов Возрождения на человека и его воспитание, составить представление о том, как мыслители эпохи Возрождения оценивали человека, его положение и предназначение в мире, какие пути они предусматривали для его целенаправленного формирования в качестве разносторонне развитой и нравственно ответственной личности. Ряд документов посвящен педагогам, в своей деятельности руководствовавшимся гуманистическими представлениями о человеке.Книга обращена к широкому кругу читателей.
![Три статьи о еврейском образовании](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Иудаизм и христианство в израильских гуманитарных исследованиях модели интеракции](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Свободомыслие и атеизм в древности, средние века и в эпоху Возрождения](/storage/book-covers/c2/c28e7af75cdd204debe9d442275e954fa318e080.jpg)
Атеизм стал знаменательным явлением социальной жизни. Его высшая форма — марксистский атеизм — огромное достижение социалистической цивилизации. Современные богословы и буржуазные идеологи пытаются представить атеизм случайным явлением, лишенным исторических корней. В предлагаемой книге дана глубокая и аргументированная критика подобных измышлений, показана история свободомыслия и атеизма, их связь с мировой культурой.
![Блез Паскаль](/storage/book-covers/53/539ba1e00936514da7b8dbc65ca12eebc23105b2.jpg)
Блез Паскаль принадлежит к тем редким в истории европейской культуры представителям, которые сочетали в своем творческом даровании гений ученого и изобретателя, глубину философской мысли и талант замечательного писателя.В книге особое внимание уделяется систематическому анализу философских взглядов Паскаля (его онтологии, методологии, гносеологии в целом, диалектике, учению о человеке, этике и др.), что в нашей историко-философской науке делается впервые, а также прослеживается его драматичный жизненный путь.Книга рассчитана на преподавателей, аспирантов, студентов и широкий круг читателей, интересующихся историей философии.
![Брак как произведение искусства](/storage/book-covers/75/754b9dab5d107790123deda33b7ca96191905774.jpg)
Юлия Кристева и Филипп Соллерс — экстраординарная пара французских интеллектуалов XX века, объединившая вокруг себя многих знаменитых мыслителей своего времени; их концепции оказали немалое влияние на становление континентальной философии и на формирование современной европейской гуманитарной мысли. В диалогах Кристевой и Соллерса брак предстает как неисчерпаемый ресурс для взаимопомощи и партнерства, а также как поле для интеллектуальных состязаний. Дискуссия между супругами, которая длится вот уже несколько десятилетий, и легла в основу этой книги.
![Автобиография](/storage/book-covers/a6/a6c92f3d3d2c2c8970aee7067d03c7ccef4ec06d.jpg)
Бенджамин Франклин – человек невероятного значения в истории Америки. Он был политиком, дипломатом, писателем, изобретателем и единственным отцом-основателем, кто поставил свою подпись под тремя важнейшими документами эпохи: Декларацией независимости США, Конституцией США и Версальским мирным договором 1793 года, завершившим Войну за независимость. Его лицо украшает стодолларовую купюру, и он является автором крылатого выражения «Время – деньги», и он знал, о чем говорит. В своей автобиографии Франклин рассказывает об этапах формирования и становления: о детстве, о начале работы издателем, о войне и невероятном трудолюбии и проницательности, которые позволили ему стать одной из главных фигур эпохи. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
![Ясное, как солнце, сообщение широкой публике о подлинной сущности новейшей философии. Попытка принудить читателей к пониманию](/storage/book-covers/51/51cf600be8495cf55be9a71aa1127c3e77fc508d.jpg)
Трактат «Ясное, как солнце, сообщение широкой публике о подлинной сущности новейшей философии» (1801) ориентирован на самых разных читателей. Популярный стиль сочинения, в котором Фихте использует приемы, не характерные для философских работ того времени, вроде диалога с воображаемым читателем, ничуть не умаляет его ценности как философского произведения. Желая быть предельно ясным, Фихте нисколько не снижает градус философской мысли, не столько подлаживаясь под широкую аудиторию, сколько воспитывая в своих читателях вкус к внимательному чтению. Издание дополнено вступительной статьей ведущего редактора ИНИОН РАН Андрея Гасилина. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
![О любви](/storage/book-covers/54/54dcdc5f23c64d7ce381683096e0162a7338b2f5.jpg)
«О любви» Стендаля (1822 г.) – ярчайший трактат классика французской литературы, впервые связавший проявления любви с характером народов и особенностями исторических эпох. Стендаль доказывал, что любовь – не просто чувство, а особая работа с собственным характером. Отказавшись от любых идеалистических объяснений любви, писатель связал ее с чувством стыда как с социальным чувством. Наблюдения Стендаля над причинами зарождения любви стали важны для романной драматургии на протяжении всего XIX века. В данном издании трактат Стендаля дополнен предисловием профессора РГГУ Александра Маркова.