— А-а, вот это я помню, — Ольга оживилась, — так это был он? Не похож. Тут он какой-то строгий, а тогда все что-то шутил, смеялся, я, правда, не помню, про что. Собственно, я помню не лицо, а вот руки, часы у него были очень красивые. Что-то там еще, — она снова сморщилась, — кольцо, что ли? Я еще подумала, какой крутой парень. Мне доллары, конечно, не нужны, я даже курс не знаю какой, да и откуда я знаю, что они настоящие, а не поддельные?
— А вы видели, где он сидел, с кем?
— Нет. Это ведь только кажется, что здесь ночью светло, а на самом деле чуть в сторону отойди и лиц уже не видно. Да, мне и не до этого. Ирина вон, она из обслуживала, может она вспомнит.
Денисов оглянулся в сторону напарницы Ольги, та, похоже, уже закончила свои косметические работы, но не спешила подходить к беседующим.
— Что-то ваша Ирина не горит желанием побеседовать с нами.
— Да она вообще не очень разговорчивая. Живет одна, двое детей. Каждая копейка на счету.
— Понятно. Ирина, можно вас пригласить сюда.
Женщина нехотя подошла.
— Ну, чего надо? — спросила она.
"Типичная мать одиночка, — подумал Сергей, глянув на блеклое лицо этой женщины. — Где-то я ее раньше видел, вот только где?"
Чувствовалось, что Ира давно махнула рукой на свою внешность. Стриглась где-то у подружек, про губную помаду и тушь уже забыла, не рассчитывая на рабочем месте завлечь какого-нибудь мужичка.
— Вы, случайно, не запомнили вот этих людей, — Сергей пододвинул ей снимки, — Они были у вас в прошлую субботу.
— А что они сделали? — даже не взглянув на фото, спросила официантка.
— Они ничего, но вот этого мужчину той ночью убили.
— Боже мой, — ахнула Олечка, снова всматриваясь в лицо Серова. Ирина так же просмотрела обе фотографии, и, как показалось Денисову, что-то дрогнуло в ее лице.
— Вот как, — как-то устало усмехнулась Ирина, и отодвинула от себя фотографии. — Не помню.
Она достала из передника сигареты, это был крайне дешевый "Тамбовский волк", и закурила. Затянувшись, она выпустила дым вверх, и застыла, опершись локтем на прилавок, в поднятой руке поднятая вверх сигарета. И тут Денисов вспомнил ее.
— А вы в «Парусе» случайно, раньше не работали? — спросил он.
Она покосилась на него, и нехотя буркнула: — Я много где работала, в том числе и в «Парусе». Только давно это было.
Да, Денисов теперь был уверен, что это именно та женщина, Ира-Вертолет. Так ее прозвали за редкую расторопность и общительность. Молодая, красивая, острая на язык, она чувствовала себя среди мужской, подвыпившей компании как рыба в воде. О ее хлестких ответах на разные сальности ходили целые легенды. "С тобой хоть куда, но только в разных самолетах и в разные стороны страны". "За тридцать рублей, хлопцы, вы и между собой договоритесь, вам это вдвое дешевле будет". Денисов тогда только пришел с армии, и в первый свой поход с друзьями в ресторан увидел эту женщину с потрясающей фигурой и с еще большей, просто удивительной энергетикой. После окончания рабочей смены она, на глазах у всех, выпивала залпом стакан коньяка и летящей походкой уходила домой. Кончилось это плохо. Незаметно, потихоньку, а потом все стремительней, и она и ее муж буквально рухнули в хронический алкоголизм. Ирину лишили материнства, и как-то в очередном жутчайшем запое она убила своего мужа. На следующий день она даже не могла вспомнить, что послужило причиной той ссоры. Восемь лет назад, тогда он еще работал в милиции водителем патрульно-постовой службы, ему довелось забирать Ирину с места преступления. Это был один сплошной комок пьяного горя, слез и причитаний.
— Ирина, давайте присядем, — Денисов взял женщину за локоть, оглянулся по сторонам, — лучше за тот столик, где сидели эти двое. Так где они сидели?
Ирина машинально кивнула головой в сторону крайнего от бара столика, рядом с дорожкой. Они устроились за столиком, Сергей так же закурил.
— Вы давно освободились? — спросил он.
Ирина не удивилась, не изменилась в лице, ответила спокойно, только глядела куда-то мимо Денисова.
— Три года, по амнистии вышла, условно-досрочно.
— Живете с детьми?
— Да, мне в прошлом году вернули материнство.
— Сколько им сейчас?
— Сыну четырнадцать, дочери двенадцать. Учатся хорошо. Мать у меня учительница, она хорошо их воспитала, пока я была там. Вот, только, умерла полгода назад.
— А что обратно в официантки пошли? Разве другой работы нет?
— А кто меня куда еще возьмет? Ни образования, ни профессии. А тут можно хорошо заработать, и чаевые, да и вообще… Мне детей нужно поднимать.
Она взяла фотографию Серова, всмотрелась в его лицо.
— Значит, говоришь, убили его?
— Да, здесь, около рынка. Все-таки помнишь их?
— Да, — Ирина кинула в урну окурок, — я им в тот вечер так позавидовала. Уж очень они хорошо ворковали, как два голубка. И все глаза в глаза, эта, сивая, все что-то плакала, но хорошо так, не от горя. Вот, я еще тогда подумала, какая у них хорошая любовь. Есть, значит, на свете счастье. Выходит, что сглазила.
— Может и так, — согласился Сергей, — кто знает. Ты не видела, случайно, никто их тут не пас? Может, кто-то из шпаны обратил особое внимание?
Ирина отрицательно покачала головой.