— Не нужно сарказма, Уорт. Не я валяюсь на полу, выплевывая внутренности. Мы предохранялись в ту ночь, каждый раз.
— Да, я тоже сначала так думала. — К его ужасу, ее глаза наполнились злыми слезами. — Но потом вспомнила про душ.
Он поморщился. Действительно.
— Значит, ребенок мой?
— Нет! — огрызнулась она. — Ребенок мой, ты просто поспособствовал.
Он с трудом удержался от резкого ответа, который не привел бы ни к чему хорошему.
— Ты была у врача? Провела тест?
Она закрыла глаза и покачала головой:
— Я пыталась убедить себя, что это просто задержка.
— Два месяца?
— Так бывает, — отрезала она. — Во всяком случае, я слышала о таком. Но теперь…
— Ты не уверена.
Она снова уткнулась лицом в колени. Он пытался не терять голову, решить проблему постепенно.
— Могу я сделать что-то, чтобы тебя перестало тошнить?
— Чай и крекеры.
— Крекеров нет, но я собираюсь в аптеку, купить тест, заскочу и в магазин… Эмма, — он дождался, пока она посмотрит на него, — мы что-нибудь придумаем. Сначала надо выяснить, действительно ли ты беременна.
От удивления ее щеки чуть порозовели.
— Ты уже составил план?
Он наклонился и поцеловал ее в лоб:
— Я всегда составляю планы, дорогая.
* * *
Найти тест было нетрудно, трудно было выбрать один из десятков разновидностей. В конце концов, Чейз просто взял каждого по одному. Кассирша странно посмотрела на него.
— Надеетесь или боитесь?
У нее был знакомый бруклинский акцент. Чейз протянул ей карточку, надеясь, что его фирменный ледяной взгляд, от которого робели самые крутые воротилы, подействует и на нее.
— Просто пробейте.
Не подействовал.
— Я просто спросила.
К счастью, купить крекеры и еще кое-какие основные продукты оказалось куда проще. Кассир, ярко выраженный калифорниец, проводил Чейза дежурным «Хорошего дня», в котором явно чувствовалось невысказанное «приятель». Чейз родился и до десяти лет жил здесь, в Виста-дель-Мар, а потом уехал с отцом в Нью-Йорк. На него нахлынули воспоминания о счастливом времени, когда он жил с матерью, которая обожала его, но он отогнал эти мучительно-сладкие образы, не желая жить прошлым и сомневаться в своем решении уехать.
Чейз нашел Эмму в той же позе, в какой оставил. Он положил перед ней аптечный пакет, и она уставилась на многочисленные коробочки.
— Я ценю твое рвение, но, боюсь, меня не хватит на все это.
— Я и не думал об этом, просто хотел, чтобы ты выбрала самый простой.
— Я думаю, они все примерно одинаковые, но некоторые, может быть, дадут более адекватные результаты.
— Хорошо. Начни с этого.
Она подняла брови. Он ждал, и она вздохнула и указала на дверь.
— Если ты не возражаешь, я бы хотела остаться одна.
Он встал. Она казалась ему такой маленькой и хрупкой.
— Но ты позовешь меня, как только что-то станет ясно?
— Конечно.
— Эмма, — она быстро глянула на него, но ничего не сказала, — если ребенок мой, я сделаю все, что нужно, для вас обоих.
Когда Чейз вышел из ванной, Эмма несколько минут просидела неподвижно, а потом разложила коробочки на тумбочке и снова опустилась на пол.
Беременна. Она прижала руки к животу. Неужели правда? Эти месяцы она придумывала все новые предлоги, чтобы не верить: во-первых, не знала, где искать Чейза, во-вторых, боялась реакции отца. Она взяла один из тестов, быстро прочла инструкцию. «Всего минута!» — заявляла инструкция. Всего шестьдесят секунд! Как будто кто-то не знал, что такое минута, и действительно, через минуту она получила ответ. Сорвав с себя рубашку Чейза, она неловко забралась в душ, пытаясь совладать с дыханием.
Как страшно может измениться жизнь всего за шестьдесят секунд! Она сделала глубокий вдох. Это не конец света, тест только подтвердил то, о чем она давно догадывалась. Она справится с этим. Жизнь время от времени била по ней так сильно, что она не думала, что сможет подняться, но всегда вставала с колен и торжествовала. В последнее время она пережила события куда более страшные — смерть матери, например. Рождение ребенка, даже незапланированное, — вовсе не смерть или что-то подобное, а торжество жизни.
Эмма вздрогнула от внезапной мысли. Тест мог дать неверный результат. Что, если она неправильно поняла инструкцию? Она ведь торопилась. Эмма вылезла из душа и завернулась в полотенце. На этот раз она будет строго следовать предписаниям и все перепроверит дважды.
Полчаса спустя она стояла перед раковиной, на которой лежали в ряд палочки и коробочки с овальными окошками. В руке она держала инструкции и сверяла картинки с показаниями тестов. Две розовые полоски — беременна. Плюсик — беременна. Окошко, в котором так и написано: «беременна». Еще одно, в котором опять не видно заветной частицы «не». Две голубые полоски — чрезвычайно беременна. Все тесты говорили одно и то же. Она попятилась, пока не наткнулась на стену, и осела на пол. Она должна быть в ужасе, почему же ей не страшно?
Ее рука погладила живот. Там рос ее ребенок, ее и Чейза. Ребенок! Господи, она собиралась произвести на свет новую жизнь. У нее снова будет семья, не тронутая смертью, ложью и отчаянием. По ее щекам покатились слезы, но это были слезы счастья.
* * *
Чейз нахмурился, глядя на плотно закрытую дверь ванной. Сколько еще ему ждать? На одном из тестов было написано, что ответ будет через минуту, но Эмма, возможно, воспользовалась другим, который давал ответ, когда ему будет угодно. Не в силах справиться с собой, он постучал в дверь.