Не тычьте в меня этой штукой - [8]
– Морис, – вежливо обратился Мартленд к одному из своих хулиганов. – Не будете ли вы любезны принести двенадцативольтовую автомобильную батарею высокого напряжения? Она подзаряжается в подвале… А вы, Алан, – обратился он к другому, – будьте добры задернуть шторы и спустить с мистера Маккабрея брюки?
Ну и что можно совершить, когда происходит вот такое? Бороться? Какое выражение должно принять породистое лицо? Презрения? Негодования? Величавого безразличия? Пока я выбирал надлежащую мину, меня искусно лишили белья, а на лице моем запечатлелась только низменная паника. Мартленд деликатно оборотился ко мне спиной и занялся выжиманием дополнительных децибел из своей стерео-установки. Морис – в моей памяти он навсегда останется Морисом, – уютно пристроил первую клемму на место, а через полминуты Мартленд похотливо дал сигнал к присоединению второй. С изумительной согласованностью «Летучий шотландец»[21] стереофонически взвыл, приближаясь к переезду со шлагбаумом. Я состязался с ним монаурально.
Так и тянулся этот долгий день. Однако, должен признать, счет минутам потерян не был. Я могу вытерпеть все, за исключением боли; мало того – меня крайне расстраивает одна мысль о том, что кто-то может намеренно делать мне больно и притом не морщиться. Эти люди, похоже, инстинктивно знали тот рубеж, на котором я решился вскричать «капиви»[22], ибо когда я после этого пришел в себя, они уже снова надели на меня брюки, а в трех дюймах от моего носа маячил огромный стакан виски, и с поверхности жидкости мне подмигивал стеклярус пузырьков. Пока я пил, окружающие лица зыбко консолидировались: на вид – добрые, довольные мной, гордые мной. Я их не опозорил, понимал я.
– С вами все в порядке, Чарли? – участливо спросил Мартленд.
– Я немедленно должен отлучиться в уборную, – ответил я.
– И отлучитесь, мой дорогой мальчик, отлучитесь. Морис, поспособствуйте мистеру М.
Морис отвел меня в детский тубзик: детвора вернется из школы еще только через час, сообщил он. Я обрел некоторое утешение в белочках и зайках Маргарет Таррант[23]. А утешение мне требовалось.
Когда мы возвратились в Гостиную, граммофон распространял, если угодно, «Лебединое озеро». У Мартленда ум незамысловат: вероятно, соблазняя продавщиц, он ставит на вертушку «Болеро» Равеля.
– Ну, выкладывайте, – нежно, чуть ли не ласково сказал он – таким он представляет себе абортмахера с Харли-стрит.
– У меня попа болит, – проскулил я.
– Да, да, – ответствовал он. – Но фотография.
– Ах, – глубокомысленно изрек я, качая головой. – Фоготрафик. Вывлыли мновиски наглодный жлудок. Выжзна шшояне обедал.
С этими словами я довольно театральным манером вернул им некоторое количество потребленного напитка. На лице Мартленда отразилась досада, но я решил, что на чехол его софы излияние подействовало благотворно. Следующие две или три минуты мы обошлись без дальнейшего ущерба для нашей новообретенной взаимности. Мартленд пояснил, что фотографию они и впрямь обнаружили – за Тёрнером в Национальной галерее в 5.15 утра. Она была заткнута за «Улисса, высмеивающего Полифема» (№ 508). Он продолжал, будто на судебном разбирательстве:
– На фотографии изображены э-э… две совершеннолетние особи мужского пола э-э… приходящие к соглашению.
– Вступающие во взаимодействие, вы имеете в виду?
– Вот именно.
– И одно из лиц оказалось вырезано?
– Оба лица.
Я встал и дошел до того места, где покоилась моя шляпа. Два чурбана не пошевелились, но как бы навострили уши. Вообще-то я далеко не в той форме, чтобы нырять в окна. Я отогнул ленту, оторвал краешек бортовки и протянул Мартленду крохотный фотографический овал. Он тупо взглянул на него.
– Что ж, мой дорогой мальчик, – мягко сказал он. – Нехорошо дразнить наше любопытство. Кто этот джентльмен?
Настал мой черед глядеть тупо:
– Вы в самом деле не знаете?
Он обозрел овал снова.
– Ликом ныне гораздо более волосат, – подсказал я.
Он покачал головой.
– Парень по фамилии Глоуг, – сообщил я. – Своим друзьям, по некой непристойной причине, известен как «Фугас». Он сам сделал этот снимок. В Кембридже.
Мартленд – неожиданно, необъяснимо – весьма и весьма озаботился. Равно как и его кореша – они вдруг все сгрудились, передавая из одних немытых рук в другие крохотное изображение. После чего все закивали – сперва неуверенно, затем убежденно. Выглядели при этом довольно забавно, но я слишком утомился, чтобы поистине этим зрелищем насладиться.
Мартленд развернулся ко мне – лицо его сулило пагубу.
– Полноте, Маккабрей, – изрек он, отбросив всю учтивость. – Выкладывайте на сей раз все. И быстро, пока я не вышел из себя.
– Сэндвич? – застенчиво попросил я. – Бутылочку пива?
– Позже.
– Ой. Ну ладно. Фугас Глоуг пришел три недели назад. Отдал мне свое вырезанное лицо и попросил хранить понадежнее – оно означало амнистию для него и деньги в банке для меня. Объяснять ничего не стал, но я знал, что он не вздумает и пытаться меня надуть – Джок приводит его в ужас. Еще Глоуг сказал, что впредь будет звонить мне каждый день, а если один пропустит, это будет означать, что у него неприятности, и я должен передать вам, чтобы спросили у Тёрнера в Национальной галерее. Вот и все. Насколько я знаю, Гойя тут ни при чем, – я просто ухватился за возможность шепнуть вам словцо. А у Фугаса действительно неприятности? Вы упекли его в свою проклятую Сельскую больницу?
![Гамбит Маккабрея](/storage/book-covers/0f/0fdafb848ec00f058650f18161c078ea0e4ea2be.jpg)
«М-да, ну что ж — вот и все. Вот и ага. Жизнь у меня — была». Таково начало. Далее — малообъяснимое спасение главного героя в последнюю минуту, венчанье, покушение на королеву Великобритании, офорты Рембрандта ван Рейна как средство хранения наличности, сугубо неудовлетворительное обучение в Педагогическом колледже для юных дам, рейд в Гонконг, контрабанда зубного порошка и обострение отношений с разгневанными спецслужбами нескольких стран. Достопочтенный Чарли Маккабрей, преуспевающий торговец искусством, любитель антиквариата и денег, аморальный и обаятельный гурман и гедонист, а с ним — его роскошная жена, бывшая миссис Крампф, и их слуга, профессиональный головорез и «анти-Дживс» Джок — на очередном витке опаснейших приключений в книге, которой гордились бы Рэймонд Чандлер и П.Г.
![Что-то гадкое в сарае](/storage/book-covers/9f/9f2d666447fcb631f8c664baa20e8491766f7e29.jpg)
Если вам вдруг предстоит залечь на дно, помните: • Тихий островок, несмотря на дешёвый табак и пылкие напитки, может иметь свои недостатки. • Бессмертные жабы, старинные поверья о «Звере из Джёрзи» и преступник в резиновой маске не способствуют спокойному отдыху. • Жену и личного головореза лучше брать с собой. Культовый писатель второй половины XX века Кирил Бонфильоли создал захватывающую серию детективных романов об обаятельном гедонисте и снобе Чарли Маккабрее, который блестяще выбирается из самых опасных передряг, используя свой острый ум, тонкий юмор и безупречную родословную.
![Эндшпиль Маккабрея](/storage/book-covers/f0/f00732229ffed8887e5b6e1b2eada37e9c612e94.jpg)
Изысканный и порочный мир лондонских галерей и аукционов, международные политические интриги и контрабанда. Сгоревшая рама в камине, ценнейшее — разумеется, краденое — полотно Старого Мастера в обивке роскошного авто, опасный компромат и бегство от могущественных секретных служб, которым не писан закон. Это все они: достопочтенный Чарли Маккабрей, преуспевающий торговец искусством, эпикуреец и гедонист, любитель антиквариата и денег, профессионал каких мало, аморальный и очаровательный тип, цветущий среди морального упадка, и его подручный Джок, «анти-Дживс», — во взрывном коктейле из П.Г.
![После вас с пистолетом](/storage/book-covers/7e/7e9f154db9b65004a20ddf203ba91a0ebd3f5d70.jpg)
Контрабанда, обучение в колледже для дам, избыточные знания о нравах китайских спецслужб — прекрасное начало брака с неприлично богатой женщиной, чей предыдущий муж очень занятно умер. И, если благоверная просит убить королеву, примите это со смирением счастливо женатого человека. Брак — дело непростое, особенно в первый год. Культовый писатель второй половины XX века Кирил Бонфильоли создал захватывающую серию детективных романов об обаятельном гедонисте и снобе Чарли Маккабрее, который блестяще выбирается из самых опасных передряг, используя свой острый ум, тонкий юмор и безупречную родословную.
![Паноптикум](/storage/book-covers/9d/9dc7429610821b5c9fe90a41d559114f310a032e.jpg)
Сборник сатирических рассказов известного венгерского писателя Габора Годы. Предисловие Леонида Ленча. Рисунки Дьюлы Хинца.
![Поймать Шухевича!](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Финтифлюшки](/storage/book-covers/ef/ef376275b510e0f457406e9ce2e1ff73a5c7fa2c.jpg)
У Журавлева твердый характер. У Журавлева всё по науке. Но когда жена снова уехала в командировку, а инструкции о варке вермишели не оказалось на положенном месте, он слегка растерялся…
![Утраченный рецепт](/storage/book-covers/dd/dd8cf6848917ae6ebbb90c8bc39a0947297dc715.jpg)
Горящий светильник» (1907) — один из лучших авторских сборников знаменитого американского писателя О. Генри (1862-1910), в котором с большим мастерством и теплом выписаны образы простых жителей Нью-Йорка — клерков, продавцов, безработных, домохозяек, бродяг… Огромный город пытается подмять их под себя, подчинить строгим законам, убить в них искреннюю любовь и внушить, что в жизни лишь деньги играют роль. И герои сборника, каждый по-своему, пытаются противостоять этому и остаться самим собой. Рассказ впервые опубликован в 1905 г.