Не тычьте в меня этой штукой - [7]
Это было и хорошо, и плохо.
Хорошо, поскольку означало, что Мартленд не задержался при осаде моей квартиры: Джок со всей очевидностью замкнул мне все охранные системы в соответствии с инструкциями, и Мартленд, мастерски просочившись кинопленкой сквозь парадную дверь, наверняка был встречен моей сиреной «Лом-О-Взломщик Мод. IV» и могучими каскадами воды из автоматических противопожарных установок. Более того – затем в общее веселье влился пронзительно настойчивый звонок, закрепленный на недостижимой высоте на моем фасаде, а в полицейском участке на Хаф-Мун-стрит замигали огни – равно как и на Брутон-стрит, где располагается станция всемирно известной охранной организации, которую я всегда называю «Держи-Вора». Изящная камера-робот японского производства, делающая снимок в секунду, наверняка отщелкивала один кадр за другим из своего орлиного гнезда в потолочной люстре, но что хуже всего – вверх по лестнице уже летела мегера-консьержка, и злокачественный язык ее щелкал, как пастуший бич буров.
Задолго до того, как мы подружились с мистером Спинозой, он попросил неких своих друзей «выставить мою фатеру», как они выражаются, только ради того, чтобы я ознакомился с процедурой. Гомон колоколов и сирен был неописуем, потоки воды неотвратимы, конфликт дородных парней из автомашин «зед»[20], вспыльчивых ребят из службы охраны и обыкновенных негодяев довольно ужасен, а языка консьержки, перекрывающего все остальное своей недвусмысленной омерзительностью, и вовсе нельзя было вынести. Бедный Мартленд, с удовольствием подумал я.
Вероятно, мне следует объяснить здесь, что:
(а) Люди из ГОПа, само собой, не носят при себе никаких удостоверений и тщательно стараются не попадаться на глаза обычной полиции, ибо их работа отчасти состоит в разбирательствах с легавыми-озорниками;
(б) Некие крысы преступного мира в последнее время с исключительной прозорливостью совершили некоторое количество намеренно неуклюжих и мерзких «деяний» под видом ГОПа;
(в) Обычной полиции не очень нравятся люди даже из настоящего ГОПа;
(г) Безмозглые забияки из моей охранной конторы всегда выхватывают свои перечные пистолеты, дуплексные рации, баллончики с анилиновой краской, доберман-пинчеров и резиновые дубинки со свинчаткой задолго до того, как начинают задавать вопросы.
Боже милостивый, ну там, должно быть, и катавасия случилась. И определенно благодаря одной маленькой камере всю квартиру мне мило отделает заново миссис Спон – давно пора, следует заметить, – за чей-то чужой счет.
И боже милостивый – как зол, должно быть, Мартленд.
Да – это, разумеется, плохо. Он пригвоздил меня одним-единственным тусклым взглядом, бесшумно (тучные мужчины перемещаются с поразительной грацией и т. д.) проскакал вверх по ступеням, уронил ключи, уронил шляпу, наступил на нее и наконец предвосхитил нас собственным вхождением в дом. Ничего хорошего Ч. Маккабрею это не сулило, рассудил я. Страхолюдина-П, пропуская меня вперед, оглядел меня с такой благожелательностью, что завтрак положительно вспенился у меня в тонкой кишке. Смело сжав ягодицы, я вступил в дом и с толерантной усмешкой окинул взором то, что хозяин называл, вероятно, «Гостиной». Портьер с таким рисунком я не наблюдал нигде с тех пор, как соблазнил Заведующую Пансионом своей Исправительной Школы; ковер сбежал из фойе провинциального синематографа, а на обоях присутствовали клочья крохотных серебристо-серых геральдических лилий. Да уж, воистину. И нигде, разумеется, ни пятнышка. С обстановки можно было обедать – если, конечно, закрыть на нее глаза.
Мне сказали, что я могу сесть, – на самом деле, даже принудили меня к посадке. Я ощущал, как печень моя, тяжелая и хмурая, давит мне на сердце. Ланча мне больше не хотелось.
Мартленд, перепоявившись уже переодетым, был сух, возвращен в себя и искрился весельем.
– Так так так, – вскричал он, потирая руки. – Так-так.
– Я должен идти, – твердо заявил я.
– Нет нет нет, – вскричал он. – Как же, вы только что вошли. Чего изволите выпить?
– Виски, будьте добры.
– Велли-коллепно. – Себе он начислил сполна, мне – ни капли.
«Ха ха», – подумал я.
– Ха ха, – высказался я вслух, осмелев.
– Хо хо, – лукаво парировал он.
В тишине мы затем просидели добрых пять минут – компания, судя по всему, рассчитывала, что я начну возмущенно лопотать, я же был полон решимости ни во что подобное не пускаться, лишь немного волновался, не рассердит ли это Мартленда еще пуще. Минуты мотылялись. Я слышал, как в жилетном кармане одного из Страхолюдин тикают крупные дешевые часы – вот насколько старомодны эти люди. По мостовой за окном пронесся юный отпрыск иммигрантов, во всю глотку визжа: «Мгава! Мгава!» – или что-то в этом смысле. Физиономия Мартленда упокоилась в самодовольной ухмылке напитанного портвейном и смачной беседой хозяина шикарного дома в кругу друзей и любимых. Жаркое, чесучее, зудящее отдаленным автомобильным движением молчание не прекращало раздражать. Хотелось в уборную. А они продолжали смотреть на меня – вежливо, внимательно. Умело.
Наконец Мартленд выкарабкался из кресла с поразительной грацией и т. д. и водрузил на проигрыватель пластинку, после чего привередливо выставил баланс квадрофонических колонок. Очень славный альбом с записями проезжающих мимо поездов – мы все такие покупали, когда впервые могли позволить себе стерео. Я никогда не устаю от такой музыки.
![Гамбит Маккабрея](/storage/book-covers/0f/0fdafb848ec00f058650f18161c078ea0e4ea2be.jpg)
«М-да, ну что ж — вот и все. Вот и ага. Жизнь у меня — была». Таково начало. Далее — малообъяснимое спасение главного героя в последнюю минуту, венчанье, покушение на королеву Великобритании, офорты Рембрандта ван Рейна как средство хранения наличности, сугубо неудовлетворительное обучение в Педагогическом колледже для юных дам, рейд в Гонконг, контрабанда зубного порошка и обострение отношений с разгневанными спецслужбами нескольких стран. Достопочтенный Чарли Маккабрей, преуспевающий торговец искусством, любитель антиквариата и денег, аморальный и обаятельный гурман и гедонист, а с ним — его роскошная жена, бывшая миссис Крампф, и их слуга, профессиональный головорез и «анти-Дживс» Джок — на очередном витке опаснейших приключений в книге, которой гордились бы Рэймонд Чандлер и П.Г.
![Что-то гадкое в сарае](/storage/book-covers/9f/9f2d666447fcb631f8c664baa20e8491766f7e29.jpg)
Если вам вдруг предстоит залечь на дно, помните: • Тихий островок, несмотря на дешёвый табак и пылкие напитки, может иметь свои недостатки. • Бессмертные жабы, старинные поверья о «Звере из Джёрзи» и преступник в резиновой маске не способствуют спокойному отдыху. • Жену и личного головореза лучше брать с собой. Культовый писатель второй половины XX века Кирил Бонфильоли создал захватывающую серию детективных романов об обаятельном гедонисте и снобе Чарли Маккабрее, который блестяще выбирается из самых опасных передряг, используя свой острый ум, тонкий юмор и безупречную родословную.
![Эндшпиль Маккабрея](/storage/book-covers/f0/f00732229ffed8887e5b6e1b2eada37e9c612e94.jpg)
Изысканный и порочный мир лондонских галерей и аукционов, международные политические интриги и контрабанда. Сгоревшая рама в камине, ценнейшее — разумеется, краденое — полотно Старого Мастера в обивке роскошного авто, опасный компромат и бегство от могущественных секретных служб, которым не писан закон. Это все они: достопочтенный Чарли Маккабрей, преуспевающий торговец искусством, эпикуреец и гедонист, любитель антиквариата и денег, профессионал каких мало, аморальный и очаровательный тип, цветущий среди морального упадка, и его подручный Джок, «анти-Дживс», — во взрывном коктейле из П.Г.
![После вас с пистолетом](/storage/book-covers/7e/7e9f154db9b65004a20ddf203ba91a0ebd3f5d70.jpg)
Контрабанда, обучение в колледже для дам, избыточные знания о нравах китайских спецслужб — прекрасное начало брака с неприлично богатой женщиной, чей предыдущий муж очень занятно умер. И, если благоверная просит убить королеву, примите это со смирением счастливо женатого человека. Брак — дело непростое, особенно в первый год. Культовый писатель второй половины XX века Кирил Бонфильоли создал захватывающую серию детективных романов об обаятельном гедонисте и снобе Чарли Маккабрее, который блестяще выбирается из самых опасных передряг, используя свой острый ум, тонкий юмор и безупречную родословную.
![Паноптикум](/storage/book-covers/9d/9dc7429610821b5c9fe90a41d559114f310a032e.jpg)
Сборник сатирических рассказов известного венгерского писателя Габора Годы. Предисловие Леонида Ленча. Рисунки Дьюлы Хинца.
![Поймать Шухевича!](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Финтифлюшки](/storage/book-covers/ef/ef376275b510e0f457406e9ce2e1ff73a5c7fa2c.jpg)
У Журавлева твердый характер. У Журавлева всё по науке. Но когда жена снова уехала в командировку, а инструкции о варке вермишели не оказалось на положенном месте, он слегка растерялся…
![Утраченный рецепт](/storage/book-covers/dd/dd8cf6848917ae6ebbb90c8bc39a0947297dc715.jpg)
Горящий светильник» (1907) — один из лучших авторских сборников знаменитого американского писателя О. Генри (1862-1910), в котором с большим мастерством и теплом выписаны образы простых жителей Нью-Йорка — клерков, продавцов, безработных, домохозяек, бродяг… Огромный город пытается подмять их под себя, подчинить строгим законам, убить в них искреннюю любовь и внушить, что в жизни лишь деньги играют роль. И герои сборника, каждый по-своему, пытаются противостоять этому и остаться самим собой. Рассказ впервые опубликован в 1905 г.