Мемуары на руинах - [105]

Шрифт
Интервал

Он развернулся и ушёл. Маруся помедлила, проходя мимо открытых дверей реж. управления. Краем глаза увидела развалившегося в кресле режиссёра. Он рассказывал анекдот.

Вышла из театра как сомнамбула, не зная, что делать дальше. Казалось, жизнь закончилась. Рядом – Лениздат, газета «Смена», кабинет Макса. Вошла, прислонилась к двери, сказала: «Ничтожество!» Добавила: «Ты – ничтожество!»

ДОКТОР:– За что?

– Не знаю. Может, примитивно надо было сорвать на ком-то злость (нет, не злость, не знаю, срывают ли на ком-то боль, отчаяние). Может, винила в том, что не защитил, не уберёг, может, просто ничего не соображала, а может, инстинктивное чувство драматургии требовало поставить в триллере, длящемся три месяца, закономерную, кровоточащую точку.

Макс не простил. Больше никогда не разговаривали. «Смена» потихоньку выдохлась, Макс связался с АЖуРом, купил квартиру. Похоже, так и жил один. Какая неудовлетворённая страсть заставила его броситься в одиночку в опасное расследование, теперь никто не узнает. Тела не нашли.

А тогда, в 93-ем спектакль вышел с Леной в главной женской роли. Это был откровенный провал, но рецензии, как всегда, были хвалебные… Кроме одной, в которой открытым текстом автор задала вопрос: – Знает ли теперь кто-нибудь, была ли Райх действительно, талантливой актрисой, но все знают, кем она была Мейерхольду. А Лену сравнили с манекеном фирмы «Лена» – красивым и неподвижным. Кстати, фамилия рецензента Марусе больше не встречалась.

ДОКТОР:– Признайте, что в случае с этим талантливым человеком вы вели себя как расчетливая, холодная стерва, нанесли ранимому человеку неизлечимую травму…

– Я признаю. Не прощаю себя. Хотя… холодная стерва – наверное, но не расчетливая… В чём был расчёт? Да и не удерживала я его никак, он добровольно мучился. Без надежд. Без перспектив.

– Вам нравилось мучить?

– Нет. Это получалось само собой. Мучилась сама, а все близкие попадали в это поле. По принципу: – Мне больно, так раздели эту боль со мной!

– Достоевщина!

– Кое-кто называл меня Настасьей Филипповной. И Грушеньку я понимала очень глубоко. Кстати, однажды вытащила из романа её линию, получился законченный монолог на сорок минут. Но, как многие, не пригодные для творческих вечеров самостоятелные работы в ТЮЗе, эта тоже стала одноразовой.

О! Прелестный эпизод! Маруся всё время скучала без наполненного интеллектуального общения, и в какой-то момент переводчик Топоров стал её собеседником и конфедентом.

Виктор Леонидович был признанным гением (говорят, ему принадлежит лучшая трактовка Nevermoore в переводе на русский), алкоголиком и не очень считающимся с людьми человеком. Выпустив свой толстенный том воспоминаний и эссе, он навсегда рассорился с половиной бывших друзей, описав их нелицеприятно.

Но до этого было ещё далеко.

Однажды Топоров позвонил и сказал, что к нему приехал гений (впервые из уст Леонидыча прозвучало это слово) из Москвы, и они с радостью посетят Марусю.

Гений был под два метра ростом, широкоплечий, стриженный под поповича, или Аоексея Толстого. С ним была хрупкая девушка с повадками кришнаитки. Что-то напевая, она повесила Марусе на шею какие-то бумажные бусы, затем выпила из горлышка две подряд бутылки вина и стала отключаться.

Занимаясь дамой, Маруся не следила за общением двух гениев. Наконец, Топоров блаженно отключился, сидя на диване, у дамы начался эпилептический припадок, а гений литературоведения попросил вызвать такси и доставить обоих в снятую на пару дней квартиру на Английской набережной.

Бьющуюся в конвульсиях даму трудно было затащить в машину, выгрузить и поднять по широкой, достойной особняка лестнице на третий этаж. Маруся с ужасом видела, что гений тащит за ноги подругу, как разбитую куклу, наверх, а голова её бьётся о ступени. Маруся пыталась поддержать эту несчастную голову, но не успевала соразмериться с бешенной энергией гения.

Вернувшись домой, Маруся обнаружила безмятежно спящего Топорова и отсутствие на груди своей цепочки с бабушкиным крестом и Рериховским талисманом.

Жизнь продолжалась. Хайсен рос, непрерывно болел, Маруся обошла уже, казалось бы, все ветеринарные клиники, денег надо было много, а зарплата была маленькая. Но присутствие огромного пса постепенно прибавило Марусе уверенности, избавило от многих страхов, они были неразлучны, и однажды она привела его в театр, усадила в актёрском гардеробе. Тут же разразился скандал: «Такого в театре ещё не было!» – «А что мне делать, если страшно одной идти домой после спектакля?» Вскоре все привыкли, уходя из театра, говорили собаке, которая поднимала голову и внимательно слушала: «Сейчас, сейчас мама придёт!»

Дом строился, на дачу тоже ездили вдвоём: на трамвае, на электричке, пешком до дома, Хайсен впереди, Маруся следом, нагруженная до предела: рюкзак, сумка на одном плече, на другом – рама для веранды.

Обычно, когда выходили из электрички, начинался дождь. Однажды встречный мужичок пожалел: «Что же вы, женщина, так тяжело тащите, когда у вас такая сильная собака». Маруся подумала, сняла рюкзак и пристроила его у собаки на спине. Под проливным дождём пёс растянулся в луже и с ужасом посмотрел на хозяйку, – он боялся встать с такой ношей. Пришлось снова водрузить рюкзак на несгибаемую женскую спину.


Рекомендуем почитать
Услуги историка. Из подслушанного и подсмотренного

Григорий Крошин — первый парламентский корреспондент журнала «Крокодил», лауреат литературных премий, автор 10-ти книг сатиры и публицистики, сценариев для киножурнала «Фитиль», радио и ТВ, пьес для эстрады. С августа 1991-го — парламентский обозреватель журналов «Столица» и «Итоги», Радио «Свобода», немецких и американских СМИ. Новую книгу известного журналиста и литератора-сатирика составили его иронические рассказы-мемуары, записки из парламента — о себе и о людях, с которыми свела его журналистская судьба — то забавные, то печальные. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.


Гавел

Книга о Вацлаве Гавеле принадлежит перу Михаэла Жантовского, несколько лет работавшего пресс-секретарем президента Чехии. Однако это не просто воспоминания о знаменитом человеке – Жантовский пишет о жизни Гавела, о его философских взглядах, литературном творчестве и душевных метаниях, о том, как он боролся и как одерживал победы или поражения. Автору удалось создать впечатляющий психологический портрет человека, во многом определявшего судьбу не только Чешской Республики, но и Европы на протяжении многих лет. Книга «Гавел» переведена на множество языков, теперь с ней может познакомиться и российский читатель. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.


Князь Шаховской: Путь русского либерала

Имя князя Дмитрия Ивановича Шаховского (1861–1939) было широко известно в общественных кругах России рубежа XIX–XX веков. Потомок Рюриковичей, сын боевого гвардейского генерала, внук декабриста, он являлся видным деятелем земского самоуправления, одним из создателей и лидером кадетской партии, депутатом и секретарем Первой Государственной думы, министром Временного правительства, а в годы гражданской войны — активным участником борьбы с большевиками. Д. И. Шаховской — духовный вдохновитель Братства «Приютино», в которое входили замечательные представители русской либеральной интеллигенции — В. И. Вернадский, Ф.


Прасковья Ангелина

Паша Ангелина — первая в стране женщина, овладевшая искусством вождения трактора. Образ человека нового коммунистического облика тепло и точно нарисован в книге Аркадия Славутского. Написанная простым, ясным языком, без вычурности, она воссоздает подлинную правду о горестях, бедах, подвигах, исканиях, думах и радостях Паши Ангелиной.


Серафим Саровский

Впервые в серии «Жизнь замечательных людей» выходит жизнеописание одного из величайших святых Русской православной церкви — преподобного Серафима Саровского. Его народное почитание еще при жизни достигло неимоверных высот, почитание подвижника в современном мире поразительно — иконы старца не редкость в католических и протестантских храмах по всему миру. Об авторе книги можно по праву сказать: «Он продлил земную жизнь святого Серафима». Именно его исследования поставили точку в давнем споре историков — в каком году родился Прохор Мошнин, в монашестве Серафим.


Чернобыль: необъявленная война

Книга к. т. н. Евгения Миронова «Чернобыль: необъявленная война» — документально-художественное исследование трагических событий 20-летней давности. В этой книге автор рассматривает все основные этапы, связанные с чернобыльской катастрофой: причины аварии, события первых двадцати дней с момента взрыва, строительство «саркофага», над разрушенным четвертым блоком, судьбу Припяти, проблемы дезактивации и захоронения радиоактивных отходов, роль армии на Чернобыльской войне и ликвидаторов, работавших в тридцатикилометровой зоне. Автор, активный участник описываемых событий, рассуждает о приоритетах, выбранных в качестве основных при проведении работ по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.