Мальчики Берджессы - [96]
– Хелен, я очень тебе сочувствую.
Боб не кривил душой, он на самом деле ей очень сочувствовал. И ему было невыразимо грустно. Произошло невозможное, вселенная раскололась пополам. Он привык считать Джима и Хелен единым целым и не мог представить их по отдельности. Ему дурно делалось при мысли о детях, он будто переживал утрату вместе с ними. Хотя разве можно сравнивать, это их родители, им гораздо, гораздо хуже…
– Ой-вей, – пробормотал он. – Ой-вей.
Хелен кивнула и, помолчав, добавила задумчиво:
– А я ведь делала для него все, что могла.
– Да, – согласился Боб со всей искренностью.
Он вспомнил, как Хелен подбирала брошенные Джимом носки в этой самой комнате в тот вечер, когда он, Боб, рассказывал им про Адриану, что та заявила на мужа в полицию. (Адриана! Он ведь еще жалел ее, встретив у дома наутро!)
– Господи, Хелен, прости, что я посоветовал этой женщине пойти работать к Джиму. Само с языка слетело. Мне стоило бы сообразить, что ей нельзя верить. Я же сам сидел у вас и повторял, что полиции про мужа она наврала.
Хелен обратила на него отсутствующий взгляд:
– Что?
– Я про Адриану. Я должен был понять, какой она человек.
Хелен грустно улыбнулась и проговорила негромко:
– Ах, Бобби. Только не надо брать на себя еще и это. Он нашел бы кого-нибудь, не ее, так другую. Вроде консультантки по стилю жизни. Их таких много, только и ждут. Для меня это все как чужой язык. Даже не знаю, какими словами принято начинать интрижки.
– Просто ты хорошая.
– Да, он любил мне это говорить. – Хелен приподняла безвольную руку, снова уронила ее на колени. – И мне так приятно было это слышать. Господи…
Боб медленно обвел глазами комнату. Хелен создала прекрасный дом, была терпеливой и любящей матерью, поддерживала хорошие отношения с соседями – мимо которых Джим мог прошагать, не здороваясь. Дом ее украшали цветы и комнатные растения, она хорошо обращалась с Аной, она собирала чемоданы в дорогие путешествия, ждала, пока он наиграется в гольф, и не перебивая слушала (тут Пэм была права) его бесконечные разглагольствования о себе, как он блестяще выступил в суде, какой он непревзойденный адвокат и как все признают это. Она накупила ему полный ящик запонок, подарила чудовищно дорогие часы, потому что он всегда хотел такие…
И все же семью разрушать нельзя. Дом и семья должны всегда оставаться незыблемыми. И Боб сказал:
– Хелен, ты знаешь, почему мы с Джимом много месяцев не общались?
Хелен махнула рукой:
– Ну да, у тебя вроде была какая-то драма на личном фронте.
– Нет. Мы с ним поссорились.
– Какая разница?
– Большая. Он что, не упоминал о нашей ссоре? О том, что сказал мне?
– Нет.
Боб пересказал ей разговор с Джимом на балконе гостиницы.
– И он всю жизнь держал это в себе, Хелен. Человек убил своего отца – или думает, что убил, – и всю жизнь молчит об этом из страха… Хелен?
– Ты что, пытаешься этим меня утешить? – спросила Хелен, сощурившись.
– Я пытаюсь объяснить тебе, почему его понесло.
– И только делаешь хуже. Я-то убеждала себя, что у него просто кризис среднего возраста, а он, значит, всегда был хладнокровным лжецом.
– Это не ложь, Хелен. Это страх. – В голосе послышалась мольба, словно он обращался к суду с прошением, и Боб постарался это скрыть. – Это нормально для ребенка – попытаться скрыть свою вину. Ему было всего восемь лет. Он был ребенком. Даже с точки зрения закона он еще был ребенком. Он это сделал – ну или думает, что сделал, – прошли годы, а он так и молчал, ведь чем больше проходило времени, тем сложнее становилось признаться. Вот так и вышло, что он всю жизнь носит в себе страх – страх, что однажды обман раскроется и его накажут.
Хелен вскочила:
– Боб! Хватит! Так только хуже. В моем браке не осталось ни дня, ни единого дня, который был бы моим, который я провела бы с честным, порядочным мужем. Я не знаю, что делать и как мне дальше жить. Я серьезно. Я завидую мертвым, Боб. Я даже плакать не могу, потому что мне отвратительны собственные рыдания, эти убогие, жалкие звуки, которые я издаю одна по ночам. Я поручила развод адвокатам, а что дальше – понятия не имею. Наверное, перееду куда-нибудь. Пожалуйста, уходи.
– Хелен! – Боб встал, протягивая к ней руку: – Хелен, прошу тебя. Пожалей его. Ты не можешь его бросить. Он же совсем один. Он тебя любит. Ты его семья. Господи, Хелен, ты его жена, вы тридцать лет вместе прожили. Нельзя все просто взять и растоптать.
И тут бедную женщину прорвало. Она обезумела от ярости – или позволила себе обезуметь. Впоследствии, когда Боб вспоминал этот момент, – а вспоминал он его довольно часто – он так и не смог понять, что Хелен произнесла намеренно, а что у нее просто вырвалось. Потому что наговорила она немало.
Она заявила (и, вспоминая это, Боб всякий раз бормотал: «Господи…»), что в глубине души всегда считала Бёрджессов семейкой невысокого пошиба. Практически белым отребьем. Деревенщиной. А эта кошмарная развалюха, в которой они росли! И Сьюзан всегда была сукой. Она невзлюбила Хелен с самой первой встречи. Знаешь, что она один раз подарила мне на Рождество? Зонтик!
Хелен потребовала, чтобы Боб немедленно уходил, и он уже вышел за дверь и успел наполовину спуститься с крыльца, когда она проорала ему вслед:
![И снова Оливия](/storage/book-covers/66/66a22e2444bd13302c5808f08d0e8120150aa58e.jpg)
Колючая, резкая, стойкая к переменам, безжалостно честная и чуткая, Оливия Киттеридж — воплощение жизненной силы. Новый сборник рассказов про Оливию пулитцеровского лауреата Элизабет Страут (премия получена за «Оливию Киттеридж») — это настоящая энциклопедия чувств, радостей и бед современного человека. Оливия пытается понять не только себя, свои поступки, свои чувства, но и все, что происходит вокруг нее, жизнь людей, что попадаются ей на пути. Это и девочка-подросток, переживающая потерю отца и осознающая свою сексуальность, и молодая женщина, которая собралась рожать в разгар праздника, и немолодой мужчина, что не разговаривал с женой целых тридцать лет и вдруг узнал невероятное о своей дочери, а то и собственный сын, который не понимает ее.
![Оливия Киттеридж](/storage/book-covers/be/bea0e9d666b02f2eb204a4dac66fad4690f64ccf.jpg)
Элизабет Страут сравнивали с Джоном Чивером, называли «Ричардом Йейтсом в юбке» и даже «американским Чеховым»; она публиковалась в «Нью-Йоркере» и в журнале Опры Уинфри «О: The Oprah Magazine», неизменно входила в списки бестселлеров но обе стороны Атлантики и становилась финалистом престижных литературных премий PEN/Faulkner и Orange Prize, а предлагающаяся вашему вниманию «Оливия Киттеридж» была награждена Пулицеровской премией, а также испанской премией Llibreter и итальянской премией Bancarella.
![Эми и Исабель](/storage/book-covers/4d/4d36d9aa53fc6ab7a4cc4de8934b2bd00568150f.jpg)
Элизабет Страут сравнивали с Джоном Чивером, Стейнбеком и Рэем Брэдбери, называли «Ричардом Йейтсом в юбке» и даже «американским Чеховым»; она публиковалась в «Нью-Йоркере» и в журнале Опры Уинфри «O: The Oprah Magazine», неизменно входила в списки бестселлеров по обе стороны Атлантики и становилась финалистом престижных литературных премий PEN/Faulkner и Orange Prize, а уже известный российскому читателю роман «Оливия Киттеридж» был награжден Пулитцеровской премией. Великолепный язык, колоритные типажи, неослабевающее психологическое напряжение обеспечили ее книгам заслуженный успех, начиная сразу с дебютного романа «Эми и Исабель», который заслужил сравнения с «Лолитой» Набокова и был экранизирован телестудией Опры Уинфри.
![Меня зовут Люси Бартон](/storage/book-covers/cd/cd057cb0af3257d2b311337073bb4ba345850206.jpg)
Люси просыпается в больничной палате и обнаруживает рядом собственную мать. Мать, которую она не видела много лет, которая никогда не была с ней нежна в детстве, которая не могла ее защитить, утешить, сделать ее жизнь если не счастливой, то хотя бы сносной.Люси хочется начать все с чистого листа. Быть просто Люси Бартон – забыть, как родители били ее и запирали в старом грузовике, забыть, как ее, вечно грязную и оборванную девочку, унижали и дразнили в школе.Но в то же время взрослой Люси – замужней женщине, матери двух дочерей, автору нескольких опубликованных рассказов – так не хватает материнского тепла.И мать ее тоже одинока, и ей тоже, наверное, не хватает душевной близости.
![Братья Берджесс](/storage/book-covers/5d/5d904f970b9ed45baf39bd0ff39ea61b0088a9c1.jpg)
После смерти отца Джим и Боб Берджессы вынуждены покинуть родной город – каждый из них по-своему переживает трагедию, им трудно смотреть в глаза окружающим и друг другу. Жизнь братьев складывается по-разному: Джим становится успешным и знаменитым адвокатом. А Боб, скромный и замкнутый, так и остается в тени старшего брата.Проходят годы, и братьям приходится вернуться в родной город, где живут тени прошлого, где с новой силой вспыхивают те страхи, от которых они, казалось бы, смогли убежать.В этом романе, как и в знаменитой «Оливии Киттеридж», Элизабет Страут удалось блестяще показать, сколь глубока человеческая душа и как много в ней того, в чем мы сами боимся себе признаться.
![Пребудь со мной](/storage/book-covers/54/546bdd7fdf753a6075252e97951551c6ca9609ba.jpg)
Элизабет Страут сравнивали с Джоном Чивером, Стейнбеком и Рэем Брэдбери, называли «Ричардом Йейтсом в юбке» и даже «американским Чеховым»; она публиковалась в «Нью-Йоркере» и в журнале Опры Уинфри «О: The Oprah Magazine», неизменно входила в списки бестселлеров по обе стороны Атлантики и становилась финалистом престижных литературных премий PEN/Faulkner и Orange Prize, а ее роман «Оливия Киттеридж» был награжден Пулицеровской премией. Великолепный язык, колоритные типажи, неослабевающее психологическое напряжение обеспечили ее книгам заслуженный успех; не стал исключением и роман «Пребудь со мной».
![Мерцание золота](/storage/book-covers/89/8969b1291915de88d20d64eeedbdf6bc05d13b8a.jpg)
Отрывочные и разрозненные, но оттого не менее ценные воспоминания о многих давно ушедших от нас известных писателях. Василь Быков, Владимир Уткин, Эрик Сафонов, Петр Паламарчук, Солоухин, Вепсов и многие другие… Все они были хорошими знакомыми Кожедуба, а многие и друзьями. В лихие 90-е годы близкие друзья ушли навсегда, а воспоминания остались. Написано все с присущим Алесю Кожедубу юмором, иногда грустным.
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.