Кровавые сны - [6]
— Для нас величайшая честь предложить вам его, ваше сиятельство бургграф! — сказала тетка Марта, и обе женщины попятились к жаровне, чтобы не повернуться к знатному посетителю спиной.
— Присядем, господа, — сказал этот человек, подавая пример и усаживаясь за самый большой стол, и его спутники устроились рядом с ним. Феликс, на которого никто не обращал внимания, осмелев, приблизился к гостям и незаметно дотронулся до рукоятки кинжала.
— Похоже, храбрый воин вырастет из юноши, которому так понравился твой кинжал, Виллем! — молодой человек в синем бархатном берете с огромным оранжевым пером вдруг прервал своим восклицанием разговор за столом, и восемь или десять пар глаз внезапно сосредоточились на Феликсе.
Мальчик отступил на шаг, спрятал за спину руки, потупился, всем видом выражая признание вины.
— Ты сын хозяйки, малыш? — улыбнулся тот, кого назвали Виллемом.
— Да, — тихо произнес Феликс, но при этом поднял голову, без боязни глядя на взрослых мужчин желто-зелеными глазами.
— Следует говорить «Да, Ваше Сиятельство», — наставительно сказал высоколобый господин, чья голова, казалось, лежала на блюде накрахмаленных брыжей.
— Филипп, не будь таким строгим к будущему рыцарю, — сказал Виллем. — Ты ведь хочешь быть рыцарем, малыш?
— Я хочу стать капитаном корабля, Ваше сиятельство, как мой отец, — молвил юный ван Бролин, которому понравился приветливый Виллем.
— Он сын вашего верного подданного, зеландского капитана Якоба ван Бролина, ваше сиятельство, — мать сгрузила с подноса несколько чашек фарфора с дымящимся темно-коричневым напитком. — А я вдова и мать этого мальчика.
— Он погиб в прошлом году, когда разоряли церкви? — припомнил Виллем. — Если я не ошибаюсь, во Флиссингене?
— Строго говоря, капитан ван Бролин скончался в собственной постели, — напомнил высоколобый. — Он пытался помешать погромщикам, и его сердце не выдержало.
— Я знал капитана Якоба, — пробасил богато одетый здоровяк, бородатый, похожий на добродушного медведя. — Это был муж великого достоинства и отваги. Я сам придерживаюсь догматов Кальвина, однако в тот день встать рядом со старым ван Бролином было бы честью для меня.
— Замечательно сказано, граф, — одобрительно кивнул высоколобый.
— А я не помню его, — сказал юноша с оранжевым пером и такой же перевязью.
— Ты, Людвиг, в Германии провел времени раз в десять больше, чем во Фландрии, — заметил Виллем. — Откуда тебе помнить наших достойных моряков? Во всяком случае, я вижу теперь того, кто когда-нибудь, как его отец, встанет за штурвал и поведет наш флот к далеким берегам.
Снова все посмотрели на Феликса, и это внимание смутило мальчика, пока он не заметил, что мать его взволнована сильнее обычного и, вроде бы, хочет что-то сказать. Она, в самом деле, открыла рот, но произнесла не то, что собиралась вначале:
— Я сделала напиток таким, как обычно для господина де Сент-Альдегонде. Если кому-то захочется более сладкий, я добавлю сахара в чашку.
— Спасибо, добрая женщина, — сказал Виллем, отпивая. — Очень непривычный вкус, и я, право, не знаю, хочу ли я каких-то изменений в нем, или нет. Ваши прекрасные чашки ведь из мастерской Гвидо де Савино, не так ли?
— Да, ваше сиятельство, мы работаем с Гвидо уже много лет, — улыбнулась хозяйка. — Чашки бывает, бьются, и, в отличие от частных покупателей фарфора, мы такие клиенты, которые приносят мэтру де Савино постоянный доход.
— Чудесный, немыслимый город, — задумчиво произнес Виллем, — в нем каждый может найти все лучшее, что произведено руками людей, а, если еще вспомнить самую большую в мире типографию моего любезного Кристофера Плантена, то и все, что явила миру человеческая мысль. Как жаль расставаться с Антверпеном!
— Ваше сиятельство, — решилась Амброзия ван Бролин, видя благосклонность бургграфа, — с вашего позволения, можно ли спросить…
— Спросите меня, — вмешался тот, которого назвали Людвигом. — С радостью отвечу прекрасной хозяйке, прибывшей из невероятной дали, чтобы украсить собой Антверпен.
— Спасибо, ваша светлость, — улыбнулась Амброзия, сверкнув диким черным глазом. Похоже, любезность вельмож помогла ей перестать волноваться. — Вы ведь покидаете Антверпен, а сюда идут имперские войска. Что ждет нас, простых жителей, что ждет Брабант, Зеландию и все Нижние Земли?
На некоторое время в кофейне воцарилась тишина, нарушаемая только звуками глотков и доносившейся снаружи возней слуг и верховых лошадей у коновязи.
— Мы остаемся верными подданными нашего возлюбленного короля, — сухо сказал Виллем, отодвинув от себя недопитую чашку. — Не думаю, что горожанам следует чего-либо опасаться, если они ходят к мессе. Повесьте на стены еще пару-тройку картин с сюжетами из житий святых, и, полагаю, здесь отбоя не будет от офицеров маршала де Толедо.
— Спасибо за угощение, любезная хозяйка, — Виллем встал, и свита его тут же поднялась со своих мест. — Если среди ваших друзей имеются те, кто полагают римского понтифика обычным человеком, а не наместником святого Петра, то лучше им будет последовать моему примеру.
Кофейня опустела, Амброзия пересчитывала серебряные монеты, оставленные ей одним из свитских, а шестилетний Феликс подошел к матери и деликатно подергал ее за передник, чтобы обратить на себя внимание. Госпожа ван Бролин закончила пересчет и посмотрела на единственного сына.
![Изоляция](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Есть люди, которые заходят в метро и больше никогда из него не выходят. За ними закрывается дверь вагона — и всё. Обратно уже не выйти. Метро становится их персональным Чистилищем…
![Телепатический удар](/storage/book-covers/f5/f5c8f6797d031a18e2b19691fc8824d47e032361.jpg)
Честно говоря, не столь уж часто мне приходится пользоваться оружием. По крайней мере, так было до сих пор… Все знали, что я непременно прилечу сюда. И кто-то ожидал, что сегодня моё ледяное спокойствие подведёт меня.
![Песок. Повесть длиною в одну ночь](/storage/book-covers/e3/e3b04265db30c9d35236cfc7dc13cdf829135225.jpg)
Психоделика - это первое, что приходит на ум после первого десятка страниц. Потом как будто становится легче. Автору, однозначно, удалось передать читателю боль и муки замутненного сознания, плен иллюзий и прошлого, бессмысленный угар безысходности. Тяжело и со скрипом детали головоломки встают на свои места, качается маятник - от полного непонимания до сопереживания и участия. Повесть серьезная. Сильная. Правдоподобная. Вопрос только в том, кто отважится погрузиться в этот омут настолько, чтоб доплыть до конца и увидеть солнечный свет над колеблющейся кромкой воды.
![Бомба vs. Чудо](/storage/book-covers/b4/b4d00f2d08eab79f03b974bf0ffbedc600f0a552.jpg)
«Страна теряет любимого артиста!», «После вскрытия у девочки нашли ЭТО! Слабонервным не смотреть!» и прочая дурь. Такие баннеры мелькают при каждой вылазке в Интернет. Так и тянет спросить: кто эту чушь сочиняет?Несколько дней из жизни подобной конторы…
![Дальтоник](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.