Краткие вести о скитаниях в северных водах - [11]
К счастью, той ночью пошел дождь. Сейчас же собрали бочонки, кадки и даже шлюпки, помыли их и [поставили, чтобы] набрать дождевой воды. По замыслу Кодаю, палубную надстройку обили с четырех сторон досками, в центре проделали отверстие, под него поставили сосуд, и вся дождевая вода [с надстройки] скапливалась [в нем].
После того дожди стали выпадать часто, и поэтому недостатка в воде больше не испытывали. Была уже пятая луна, но в том океане временами еще шел снег, стояли сильные холода, и все носили одежду на вате.
/10/ C этого времени матрос Икухати начал страдать от болей в животе, у него начался понос, и вечером 15-го дня седьмой луны, в час свиньи (26 [июля] 6 августа, 10 часов вечера), он скончался. Члены экипажа уже и так ослабли от перенесенных трудностей и лишений и, хотя никто не сговаривался друг с другом, ежедневно три раза совершали омовение во исполнение молений богам и буддам, а от этого только еще больше слабели, страдали от куриной слепоты и с наступлением сумерек ничего не видели. Поэтому, [когда умер Икухати] пришлось дождаться рассвета, и только тогда труп омыли, побрили ему голову, завернули в белое полотно и уложили в бочку. На крышке [ее] Кодаю написал: "Матрос Икухати с корабля Дайкокуя Кодаю из Сироко провинции Исэ". Крышку плотно-плотно привязали к бочке хлопчатобумажным полотном и с плачем опустили в море.
В ту ночь [прошла] страшная гроза. На следующий — 16-й день — море бушевало, а вечером начался сильный шторм и ливень. Грозные волны, казалось, омывают небо. Штормом сломало фальшборт, сорвало и унесло доски, перевернуло хибати[63], [огонь из него] попал на Синдзо и ожег ему до ран половину лица.
Так вот они носились в океане и иногда по утрам и вечерам облака или туман принимали за острова или горы. Замечавший их начинал кричать: "Земля, земля", — все радовались, ободрялись, а тем временем всходило солнце, видение постепенно исчезало, и все снова падали духом. Так бывало много-много раз. Ни разу не попадалось никаких птиц, кроме чаек. Когда наступала хорошая погода, на сердце становилось легче, и тогда делали небольшой пестик, насыпали в кадушку рис и начинали его толочь, так как, несмотря на лишения и испытания, есть неочищенный рис было трудно. Толкли по очереди. В дождливые же дни настроение падало, и все становились до того безразличными, что многие валялись на палубе, не обращая внимания на то, что их мочит дождь.
Когда же слишком долго стояла ясная погода и наступал такой штиль, что судно, казалось, не движется, /11/ а работы, которая могла бы отвлечь, не было, молодые матросы со скуки начинали играть в азартные игры. [кто выигрывал, кто проигрывал, — ] но проигравшие особенно не жалели об этом, а выигравшие не чувствовали особенной радости: ведь на корабле им не на что было тратить деньги. Не было ни желания спорить, ни чувства соперничества — скука только еще больше росла и в конце концов [и играть] перестали.
Первое время все старались утешать друг друга, помогали один другому, как ноги и руки одного тела. Но с течением времени каждый стал думать только о себе, начали возражать друг другу, загорались споры, по малейшему поводу возникали ссоры, драки. Каждый считал, что [он] все равно уже обречен на верную смерть, и поэтому никто не слушался ни капитана корабля, ни старшину, и это всякий раз доставляло им обоим столько беспокойств, что у них руки опускались ([старшиной] называется человек, который ведает всем снабжением на корабле, он сам почти, как капитан. На этом судне [старшиной] был Сангоро).
К вечеру 19-го дня той же луны Сангоро заметил на поверхности моря морскую капусту. [он] сказал, что корабль находится уже недалеко от земли. Все сильно обрадовались и воспряли духом.
На рассвете 20-го дня той же луны (31 [июля]11 августа 1783 г.) Исокити вышел помочиться и заметил что-то вроде острова. Но по своей молодости [он] даже не стал всматриваться как следует, решив, что это, вероятно, опять какое-нибудь облако, поэтому, ничего никому не сказав, [он] вернулся и лег спать. Когда совсем рассвело, на палубу поднялся Коити. Посмотрев на восток-северо-восток, он увидел как будто остров, хотя из-за тумана рассмотреть хорошо не мог. Он сейчас же стал скликать моряков к себе; все проснулись и сбежались на палубу. Тем временем туман постепенно рассеялся, и часам к десяти стало ясно видно, что это гора. /12/ [на ее вершине] виден был снег. Когда окончательно убедились, что перед ними остров, радость моряков была неописуемая. Но на корабле не осталось даже руля, и никак не удавалось подойти [к берегу]. Все боялись, а вдруг с суши подует ветер и унесет корабль обратно в открытый океан, когда остров уже прямо перед глазами. Начали ломать голову, как быть. Потом перерыли [все судно] с носа до кормы, сделали небольшой парус, к рулю протянули два троса и в конце концов лишь к часу овцы (около 14 часов) приблизились к острову. Когда оставалось идти каких-нибудь четыре-пять тё, с судна бросили якорь. За несколько дней перед тем Сангоро и Дзиробэй заболели и не могли поднять головы с подушки, поэтому их уложили на корабле на шлюпку и с грехом пополам спустили ее на воду, затем туда же передали божницу из храма Дайдзингу (эта божница в полной сохранности теперь привезена обратно), погрузили два мешка риса для еды, четыре-пять вязанок дров, котлы, сковороды, одежду и даже спальные принадлежности. Затем Кодаю с малым мечом за поясом набил свой багажный мешок и вместе с остальным экипажем пересел [с корабля на шлюпку]. Пристав к берегу, [увидели, что] это — небольшой остров, на котором не росло ни единого деревца.
![Записки о России, составленные со слов моряков, унесенных в Северное море](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В двенадцатый месяц второго года Тэммэй, в год тигра, старшего брата воды, в 13-й день, в начале часа змеи из бухты Сироко вышел в море корабль "Синсё-мару. Штормом его занесло на Алеутские острова, откуда его капитан Кодаю и матросы совершили путешествие через всю Россию, в Питере были представлены императрице Екатерине II и с ее соизволения отправлены домой, в Японию. Домой добрались только трое. Со слов капитана Кодаю лекарь Куниакира составил эти записки. Кодаю собрал настолько подробные сведения о России, что современный читатель узнает много нового и интересного о России времён Екатерины Великой.
![Второй дом от угла… Страницы жизни семьи, республики, страны](/storage/book-covers/f7/f75990682d5a8ed6ce616b93471cce6d1a4340b7.jpg)
Новая книга Улукбека Чиналиева не столько воссоздает события, сколько показывает внутренний мир автора на разных этапах его жизни. Формирование лидерских качеств, определивших дальнейшее послевузовское хождение по ступеням и коридорам власти, общение с разнообразным начальством. Сегодня эта книга интересна и тем, что многие реалии советской жизни забываются даже жившими в том, коммунистическом, мире, а молодежи и подавно неизвестны. Интересны «декорации», фон, на котором рисуется жизнь.
![Империя и одиссея. Бриннеры в Дальневосточной России и за ее пределами](/storage/book-covers/7b/7bcc0e3b3ffd70e22188d44e7839bd94f6b4fe22.jpg)
Для нескольких поколений россиян существовал лишь один Бриннер – Юл, звезда Голливуда, Король Сиама, Дмитрий Карамазов, Тарас Бульба и вожак Великолепной Семерки. Многие дальневосточники знают еще одного Бринера – Жюля, промышленника, застройщика, одного из отцов Владивостока и основателя Дальнегорска. Эта книга впервые знакомит нас с более чем полуторавековой одиссеей четырех поколений Бриннеров – Жюля, Бориса, Юла и Рока, – и с историей империй, которые каждый из них так или иначе пытался выстроить.
![Из Ташкента в Израиль на МАЗе](/storage/book-covers/4f/4f96c1d39c830280b1fc530326c5ccc2b9c87ec1.jpg)
Рассказ репатрианта о переезде из Советского Союза в Израиль своим ходом на грузовике МАЗ и о жизни и работе в Израиле.
![Мои годы в Царьграде. 1919−1920−1921: Дневник художника](/storage/book-covers/ac/acd354d722cc9d778141112617c82696b9106593.jpg)
Впервые на русском публикуется дневник художника-авангардиста Алексея Грищенко (1883–1977), посвящённый жизни Константинополя, его архитектуре и византийскому прошлому, встречам с русскими эмигрантами и турецкими художниками. Книга содержит подробные комментарии и более 100 иллюстраций.
![Джованна I. Пути провидения](/storage/book-covers/26/2613f8300d6cb0a759766122fb531049bf23abe2.jpg)
Повествование описывает жизнь Джованны I, которая в течение полувека поддерживала благосостояние и стабильность королевства Неаполя. Сие повествование является продуктом скрупулезного исследования документов, заметок, писем 13-15 веков, гарантирующих подлинность исторических событий и описываемых в них мельчайших подробностей, дабы имя мудрой королевы Неаполя вошло в историю так, как оно того и заслуживает. Книга является историко-приключенческим романом, но кроме описания захватывающих событий, присущих этому жанру, можно найти элементы философии, детектива, мистики, приправленные тонким юмором автора, оживляющим историческую аккуратность и расширяющим круг потенциальных читателей. В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
![Полвека с Вьетнамом. Записки дипломата (1961–2011)](/storage/book-covers/d7/d7ef4e2a298cf56ab8d8d858dd6553fdb695dffd.jpg)
В основу книги положены личные впечатления автора о командировках во Вьетнам в период 1961–2011 гг. Вошедшие в сборник очерки основаны на малоизвестном широкому читателю фактическом материале, это своеобразный дневник, живое свидетельство непосредственного участника и очевидца многих важных событий в истории отношений наших двух стран. «Эта книга, – пишет автор, – скромная дань любви и уважения героическому, трудолюбивому и талантливому народу Вьетнама, с которым судьба связала меня на протяжении более полувека».В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
![Исторические записки. Том 2](/storage/book-covers/ff/ffe5eb1b27b8a0a924c3a6a705ffbfe3fd0e872f.jpg)
«Исторические записки» Сыма Цяня — выдающийся памятник китайской историографии — до сих пор остается незаменимым источником разнообразных сведений о Древнем Китае. Во второй том вошли главы 5-11 «Основных записей» — первого раздела труда Сыма Цяня.
![Исторические записки. Т. IX. Жизнеописания](/storage/book-covers/0b/0b4b2a7b7d901b51fe451a23b49159ced42cb923.jpg)
Девятый том «Исторических записок» завершает публикацию перевода труда древнекитайского историка Сыма Цяня (145-87 гг. до н.э.) на русский язык. Том содержит заключительные 20 глав последнего раздела памятника — Ле чжуань («Жизнеописания»). Исключительный интерес представляют главы, описывающие быт и социальное устройство народов Центральной Азии, Корейского полуострова, Южного Китая (предков вьетнамцев). Поражает своей глубиной и прозорливостью гл. 129,посвященная истории бизнеса, макроэкономике и политэкономии Древнего Китая.
![Исторические записки. Том 1](/storage/book-covers/4d/4d3810cec4853e337180430557d8bff510b1f972.jpg)
«Исторические записки» древнекитайского историка Сыма Цяня (145-86? гг. до н. э.) — выдающийся памятник китайской историографии. До настоящего времени этот труд остается незаменимым источником разнообразных сведений о древнем Китае. В первый том вошли четыре главы «Основных записей» — первой части книги Сыма Цяня.
![Исторические записки. Т. VII. Жизнеописания](/storage/book-covers/49/49948894fc75b2e86373b84312e7a7b0a3376edf.jpg)
Седьмой том «Исторических записок» продолжает перевод труда древнекитайского историка Сыма Цяня (145—87 гг. до н.э.) на русский язык. Том открывает 5-й и последний раздел памятника — «Ле чжуань» («Жизнеописания»). «Ле чжуань» включает в себя 70 глав биографий более 300 наиболее ярких и значительных фигур Древнего Китая. В книге 25 глав, персонажами которых являются выдающиеся политические деятели, философы, полководцы, поэты. Через драматические повороты личных судеб героев Сыма Цянь сумел дать многомерную картину истории Китая в VI—III вв.