Когда жизнь на виду - [9]
И еще. Я вдруг поймал себя на какой-то постыдной легковесности. Я же знаю, что могу оборвать Нестерова резко и холодно, но я этого не делаю, подчиняясь правилам какой-то игры. И самое главное, всем эта игра нравится, хотя она зашла уже слишком далеко, диктуя нам способ мышления и определяя черты характера.
И все-таки, нас можно понять. Многие просто беспричинно счастливы, потому что молоды и талантливы. Нестеров же частенько болеет и очень остро чувствует прелесть каждой полноценной минуты. Миша Болотов всю жизнь рос без отца, и мы с трудом отучали его сокрушаться чисто по-женски по каждому пустяку и декламировать: «Господи, боже мой…» когда надо, и когда не надо. Поэтому он просто рад, что попал в хорошую мужскую компанию, где ценят хлесткое слово и дают проявить характер.
День показался длинным, и даже долгожданная тренировка прошла вяло, и тяжело…
Сижу опять за малиновым столом и считаю курсовой. Восемь часов вечера. Весь стол завален книгами. Как говорит мой друг: «Списывать у одного — плагиат, у нескольких — компиляция, у многих — эрудиция». Раиса Петровна поглядывает на меня с тоской: когда-то я это все прочитаю, чтобы сесть и немножко поболтать.
Подружки хозяйки, приходя в гости и застав нас с Татьяной в трудах и заботах, обычно начинают сокрушаться, жалеть и называть молодцами. Мы их в это время почти не слышим, потому что все это мелочи. Что-то вроде черты под словом. Налицо еще одно отличие квартиры от общежития, где все мы одинаковые, делаем свое дело, не выясняя его значимости. Если бы древние строители пирамид знали, что их творения потянут на одно из чудес света, они бы еще не таких гор наворотили.
Татьяна где-то задерживается, я бы даже сказал: куда-то запропастилась. Где может ходить человек в восемь часов вечера — не ясно. Работа моя движется с трудом, мысли перебегают то, вон, на египетские пирамиды, то еще куда подальше, как распряженные лошади: а воз все на месте. Привык я уже работать не один… Скоро уже темнеть начнет… да что там говорить.
Беру сигареты, выхожу на тихую улицу и вдыхаю свежий воздух. Хотя на улице и сыровато, но вечер сегодня отличный. Осень с бесхозяйственной щедростью выплеснула все свои оставшиеся краски, ублажая людей, способных использовать подобные вечера по назначению. Ну а тех, кто упустил весну и лето, такие подарки наводят только на бестолковые размышления о том, что недурно было бы разделить с кем-то это очарование, окунуться в бело-розово-синеющее небо парой лебедей, слиться с грубоватой зеленью соснового бора, взявшись за руки, и так далее. А некоторые в это время могут задерживаться на сколько им заблагорассудится.
Из-за угла медленно появляется сосед, живущий за стеной. Судя по всему, его мысли движутся совсем в другом направлении, чем этого желала бы природа. Я с тоской ощущаю вокруг его головы очередное бледное кольцо замыкающихся друг на друге проблем. У этого человека своеобразный дар сгибать любой вопрос в петлю. Уж с кем сливаться с природой — только не с ним. Мне очень хочется нагнуться за палисадником и шмыгнуть во двор, но я этого, к сожалению, делать не умею. Сосед, заметив меня, спешит поздороваться, а я готовлюсь к встрече с жизнью, как он ее понимает.
— Подселила? — говорит он, когда мы садимся на скамеечку под окнами. Соседа зовут Григорием Филипповичем, ему тридцать лет. Он на десять лет старше и, значит, умнее.
Я молчу.
— Раиса — она еще та язвочка, — продолжает он. — Они вдвоем тебя теперь скрутят, это уж точно.
— Не зуди, пожалуйста. Чего ради они меня будут скручивать? Да и чего в студенчестве не бывает.
— Да, студенчество… Завидую.
— Чему? — спрашиваю я.
— Походы, книги, литературные общества… весело было.
Изумительная по своей свежести мысль. По-моему, еще не родился человек, который сказал бы, что плохо, мол, мне было, когда я был молодым и холостым, и как мне теперь хорошо становится с годами. Однако пункт о литературных обществах мне почему-то не нравится.
— Студенческая жизнь — это в первую очередь труд, — цитирую легендарный лозунг.
— В работе-то вся и прелесть, — он жует папироску, жертвенник, вроде как родственная душа. — Когда у тебя появится много свободного времени, ты поймешь, что боролся ты не за это.
— Сколько я ни знал семейных людей, ни одного еще свободное время не измучило.
— Семья — семьей, но этого мало.
— А что ты еще хочешь?
— Мужчине нужно дело.
Я почти понимаю его, но не совсем.
— А чем ты сейчас занимаешься на работе? — интересуюсь я.
— Пишу инструкции.
— А для чего?
— Так надо, — он долго, до слез зевает. — Наверно.
— «Походы, книги, литературные общества…» При твоей былой предприимчивости такое отсутствие всякого интереса более чем странно.
— Ничего странного. Обычное познание собственных границ. Молодые годы — фонтан иллюзий и миражей. Теперь их у меня нет совсем.
Человек он, конечно, опытный и много повидавший, как каменный истукан на пустынных островах. Правда, у меня сложилось мнение, что заядлыми пьяницами становятся обычно люди, которые в прошлом были абсолютными трезвенниками. Борьба и единство крайностей.
— Интерес, брат, его кормить надо, — Григорий Филиппович, кажется, просыпается. — А пока что использую я сам себя на пятьдесят процентов.
![«Аленка» шоколадка](/storage/book-covers/87/8719c6bbe7b25e5d4ab1faa824b90a8264349b79.jpg)
Три истории, три судьбы. Они такие разные, и такие одинаковые. И все они – о женщинах. Каждая из них ищет свое счастье по-своему. Но обязательно находит. Так ведь и бывает в реальности. У каждого из нас случается свой «звездный час». И очень важно «поймать удачу за хвост» и максимально использовать возможности, представленные жизнью.
![Обеднённый уран](/storage/book-covers/15/1559057a6d35ec4ad8fdc1f27299c36a92578275.jpg)
Российский читатель уже знаком с произведениями ярославского прозаика Алексея Серова. В 2001 году увидел свет сборник рассказов «Семь стрел», а через пять лет — в 2006 — сборник «Мужчины своих женщин».«Обеднённый уран» — третья книга автора. Рассказы, собранные в ней, различны и по тематике, и по жанру, и по авторскому «я» в характерах их героев. Но все рассказы (и маленькую повесть) книги объединяет главное: законченность сюжета, четкий психологический портрет главного героя.Творчество Алексея Серова уже по достоинству оценено читателями и критиками.
![«Лимонка» в войну](/storage/book-covers/f0/f0ae689332d9681b522da284c296a4993e2dac24.jpg)
Эта книга о предчувствии войны; и о том, как эти предчувствия вдруг начинает сбываться. О том, как русские пацаны раздумывают, приглядываются, и однажды пробуют оружие на вес. Сербия, Иран, Таджикистан, Осетия, Абхазия, Азербайджан, Чечня… Пацаны едут в «горячие точки», видят все своими глазами, вступают в «Интербригады», рвутся на Донбасс. Описывают то, что знают лучше многих. Во многих переделках конца прошлого столетия и на первых войнах XXI века побывали авторы этой книги. Знакомьтесь. Всем нам еще не раз придется повстречаться с ними.
![Окно для наблюдателя](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Выключатель](/storage/book-covers/46/46ac8cee170daf898edf8117c4129c408b48bc11.jpg)
«Родители отдыхали в Болгарии, мы жили с дедом душа в душу и готовили не по расписанию, а только тогда, когда нам хотелось. У меня не было девушки, я не работал, не учился, по инерции ел много масла. Читал «Основы археологии» профессора Авдусина, переписывал набело стихи из самодельной записной книжки. Это был лучший июнь в моей жизни…».
![Край навылет](/storage/book-covers/e7/e7355c0173072b3718d6bb2c8fbc2ea3c34085d8.jpg)
Изданный в 2013 году «Край навылет» сразу стал бестселлером: множество комплиментарных рецензий в прессе, восторженные отзывы поклонников. Пинчон верен себе – он виртуозно жонглирует словами и образами, выстраивая сюжет, который склонные к самообману читатели уже классифицировали как «облегченный».В основе романа – трагичнейшее событие в истории США и всего мира: теракт 11 сентября 2001 года.По мнению критики, которая прочит Пинчону Нобелевскую премию по литературе, все сошлось: «Самый большой прозаик Америки написал величайший роман о наиболее значимом событии XXI века в его стране».
![Свет мой](/storage/book-covers/6d/6dc9db1087bcd9216b0953803937bb5e18b298ad.jpg)
Очередная книга издательского цикла сборников, знакомящих читателей с творчеством молодых прозаиков.
![Признание в Родительский день](/storage/book-covers/2b/2b07ed945a94c4dbcabc33d1dc71e6739f07bfc1.jpg)
Оренбуржец Владимир Шабанов и Сергей Поляков из Верхнего Уфалея — молодые южноуральские прозаики — рассказывают о жизни, труде и духовных поисках нашего современника.