Каникулы совести - [5]
Совсем иное — вторая жена, Елизавета. Если честно, я стараюсь лишний раз не выпускать её из погреба прошлого. Я не знаю, как она жила после меня, была ли снова замужем, рожала ли детей, когда и как умерла. Не знаю — и никогда не интересовался. А ведь любил её гораздо сильнее, чем Ольгу, — может, во всю свою жизнь только её одну по-настоящему и любил. Глупо, наверное.
Вспоминать, а уж тем более говорить о ней мне очень тяжело. Но, видимо, придётся — иначе я получаюсь тут совсем какой-то несуразный.
Эх, Лизочка… Эту хиленькую, безответную тихую девочку жёстко и необратимо воспитали родители, ну, а я уж доломал. Мне было тогда за сорок, ей — не исполнилось и двадцати, но, бьюсь об заклад, случись даже наоборот, соотношение сил ничуть бы не изменилось. Кажется, в неё вбили, что она должна хвататься за первого, кто сдуру обратит на неё внимание. Не помню уже, в чём тут было дело, скорее всего и тёща, весьма яркая дама, ревновала к её расцветающей юности… В общем, досталось девчонке.
Теперь уж и не знаю, вправду ли она была влюблена в меня — или просто боялась, как и своих молодцов-родителей. Но факт есть факт: чуть ли не с первого дня знакомства — а нас с ней, замечу, банально сосватали! — она с раздражающей покорностью потакала самым идиотским моим требованиям (за которые мне и теперь стыдно) — причём как высказанным вслух, так и тем, что, подобно некоей смегме, копились в самых потаённых уголках моей, в общем, довольно примитивной натуры.
Так, однажды, ещё в самом-самом начале, женским ли, детским наитием уловив, что меня, старого пердуна, потягивает на свежесть и невинность, она полностью и наотрез отказалась от косметики — хоть и знала, что без неё выглядит блёкленькой и бесцветной мышкой — и держала марку стойко. Впрочем, её приучили, что так и так рассчитывать особо не на что. Чуть позже мне, усталому потасканному хмырю, показалось (не без основания), что я буду смотреться смешно и глупо в роли «женишка», — и бедная девочка, проплакав ночь, пожертвовала ради меня красивой церемонией и намечтанным с детства платьем, «как у принцессы». Спустя три месяца после сухого и корректного акта бракосочетания я, уже не новенький, но всё же самец, решил, что в моём возрасте тянуть опасно. Я хотел иметь потомство. И что вы думаете, первый и главный рубеж на пути к заветной цели мне удалось преодолеть на удивление быстро. Но вот тут-то и начались проблемы, которых никто не мог бы предсказать.
Лиза, как и ваш покорный слуга, была единственным ребёнком у родителей (Лизочка к тому же ещё и поздненькая). Стоит ли говорить, с каким нетерпением старая гвардия ждала появления внука, продолжателя рода. Естественно, это ожидание было не пассивным: едва пол будущего младенца определился, как на нас со всех сторон посыпались пожелания.
Имя в нашей культуре даётся, как правило, раз и навсегда, и — как специалист я на этом настаиваю — во многом определяет характер, а, стало быть, и судьбу человека. Дело нешуточное. Лизина семья предлагала на выбор Владика, Диму и Илью. Моя мама — Женю, Тараса и Михаила, ну, на худой конец Борюсика. Мне хотелось Ивана, но из уважения к старшим (а я их уважал!) я согласен был и на Димитрия, которого облизывался тишком переделать в Митю, моего когдатошнего соседа по парте. Оставалось поинтересоваться мнением Лизы… а, впрочем, это необязательно. Все великолепные участники семейного совета, включая старого мраморного дога Арамиса, отлично знали, что никакого «мнения» у неё нет и быть не может.
Но как же мы были шокированы, когда это тихонькое, послушное (а теперь ещё и страшненькое, бочкообразное, всё пятнистое, со вздутыми губами и огромным пузом) существо бочком-бочком протиснулось в кухню, где вовсю, за чайком с вареньем и запрещёнными кой-кому пирожными шло весёлое обсуждение, — и тоненьким, дрожащим, но непреклонным голоском заявило: мол, не нужно ей никакого голосования, вытягивания бумажек и ломания горелых спичек, у сына, ЕЁ сына, вот уже лет десять как есть имя — Альберт, и никем другим он быть не может — иначе это будет кто-то чужой, не её ребёнок.
Все остолбенели от такой наглости. Особенно возмущалась тёща: — Вот дурёха, сериалов насмотрелась! «Альберт»! Это ж надо выдумать такое имечко дурацкое!..
Я же, если и молчал в первое мгновение, то лишь потому, что временно утратил дар речи. Ужас положения заключался в том, что вот для меня-то как раз имя «Альберт» было абсолютно неприемлемым. Именно Альберт. Какое угодно, только не это. По личным причинам. Личным, но непреодолимым. О которых мне, хоть и не хочется, но придётся вскоре рассказать здесь. Но не прямо сейчас, дайте собраться с духом, пожалуйста.
А пока продолжаю. Когда первая волна транса, вызванного её словами, схлынула, я упёрся. Жёстко сказал «нет». Никого обидеть я этим не рисковал — слава тебе, Господи, претенциозный, ненашенский «Альбертик» одинаково не нравился как ее родителям, так и моей уступчивой, деликатной маме. Сообща мы её (не маму, конечно) заломали. Предложили в качестве компенсации Антошку — он тоже на «А». Вроде бы Лиза согласилась. Успокоилась — как нам показалось. Но осадочек остался. До самой ночи мы, взрослые, не могли забыть о случившемся — и то один, то другой из нас вдруг ни с того ни с сего принимался качать головой и посмеиваться, вспоминая этот её неожиданный, некрасивый, ни к чему не идущий демарш.
![Порочестер, или Контрвиртуал](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Красная верёвка](/storage/book-covers/b8/b809af94de9fdfc3972565f18f6a5524a4d57d73.jpg)
…Тем, кто меня знает, и крайне особенно тем, кто знает меня как личность, достигшую одной из самых высоких степеней духовного развития, как тонкого интеллектуала, — не стоит, пожалуй, видеть этого моего — подлинного — лица, лица почти неодушевлённой плоти…
![Зуд](/storage/book-covers/86/860bb0c5037d3197cb743c213cb5882c3cab1f0e.jpg)
С тех пор, как в семью Вадима Тосабелы вошёл посторонний мужчина, вся его прежняя жизнь — под угрозой. Сможет ли он остаться собой в новой ситуации?..
![Профессор Влад](/storage/book-covers/1f/1fd68b79e1b003c687f9984885ac90a85457c71b.jpg)
Какой была бы жизнь, если бы все люди выглядели одинаково? Юля знает ответ на этот вопрос — редкий дефект восприятия лиц окружающих у нее с детства. Но одному лицу все-таки удалось не затеряться в серой толпе. Это харизматичный профессор, которому болезнь Юли знакома не понаслышке. Возможно, именно ему удастся избавить девушку от коварного недуга…
![Матрица террора](/storage/book-covers/56/56a48d0f79f65e580627bb0883e0c225702315a7.jpg)
Как и другие дети, живущие в Городе, Тэк ненавидит Школу. В Школе над детьми издеваются, их унижают, мучают и бьют. Тэк покорно терпит садистские выходки педагогов, ведь если его исключат, он бесследно исчезнет из Города, как исчезали многие школьники до него… Он пока не подозревает, что в Городе назревает бунт, организаторами которого выступают подростки, выкинутые Системой за борт. Однако, когда любимая сестренка Тэка становится случайной жертвой террористического акта, мальчику приходится делать выбор. Начинается великий бунт подростков.
![Слепые идут в Ад](/storage/book-covers/09/0934e8c282949615179844e2bbf2429e478ccfcb.jpg)
Американская экспедиция загадочно пропала в тибетских горах в 1946 году. В ее трагической судьбе сплелись магические загадки «черной веры» бон-по и европейская эзотерика, тайные послевоенные планы американской разведки и деятельность азиатских «оккультных обществ», миф о «снежном человеке» и миф о «глобальном нацистском заговоре». Один из первых научно-фантастических романов, рассказывающем о подобном «коктейле» тем и идей современной культуры, наконец-то оказывается доступен и для русскоязычного читателя.
![Агнес на краю света](/storage/book-covers/3d/3dfefef98a6568c4f1b5714ad807cab9b679f486.jpg)
«Рассказ служанки» переплетается с «Дикими» в этом уникальном, романтическом романе от Келли Маквильямс. Агнес любит свой дом в Ред Крик — с его тихими, солнечным рассветами, пыльными дорогами и его Господом. Здесь она безустанно заботится о своих младших братьях и сестрах и следует строгим законам городка. Вот только она не знает, что Ред Крик — это культ под управлением сумасшедшего, считающего себя пророком. Повстречав Дэнни, мальчика извне, Агнес начинает задаваться вопросом: что же является грехом, а что нет? Ее младший брат Иезекииль умрет без инсулина, который она выменивает раз в месяц, идя наперекор запрету медицины.
![Шанс милосердия](/storage/book-covers/06/062bf2026ebf9ca51007121cebb3f73a78b6f7f4.jpg)
Что движет судьбой, какие силы управляют миром и определяют ход событий? Этот вопрос волнует не только человечество, которое постепенно расселяется по галактике, ответ на него ищут и котхи – представители расы, обладающей абсолютным могуществом в пределах материального мира. В глубокой древности они переселили с Земли на другую планету часть населения, желая направить её по «оптимальному» пути развития, однако люди пошли привычной дорогой войн, интриг и социальных катаклизмов. Воинственными жителями богатой ресурсами планеты заинтересовалась террористическая секта, исповедующая манихейство – учение, которое признаёт весь материальный мир порождением дьявола и ставит перед собой цель его полного уничтожения.