Какая она, победа? - [8]
мясокомбинат. Там приходилось дежурить неделями. Работала то на
погрузке, то в цехе и иногда приносила домой горсть внутреннего жира на
ужин. В редкие часы, когда собирались вместе, мать читала вырезки из газет,
которые Толя хранил в небольшом чемоданчике как самую большую и
непреходящую семейную ценность. Про двадцать восемь панфиловцев и
Клочкова-Диева. Про оборону Севастополя и героев-моряков. Приходили
соседки. Вздыхали и плакали. Вспоминали недавнюю, но теперь такую
далекую довоенную жизнь. Отсюда, из голодных сумерек сорок первого,
сорок второго, сорок третьего, она казалась вполне безоблачной и
счастливой, такой, о которой только и мечтать. .
Наверное, для мальчишек она такою и была. Но и эти голодные дни
войны имели не только цвет ожидания и нужды. Детство оставалось
детством. А над детством Толи Балинского задиристым петушиным гребнем,
веселым каменным парусом вставала древняя Сулейманка, священная для
богомольцев гора Тахт-и-Сулейман. Внизу пестрела глиняная мозаика
плоских крыш, узких улочек и тупичков Старого города, а с высоты скал
видно было далеко-далеко вокруг, может, даже за сто километров.
Не иначе она была волшебной горой, эта Сулейманка! Кажется, кто-то
очень добрый и всемогущий воздвиг для пацанов посреди городской тесноты
такую замечательно большую игрушку из так и эдак выгнутых каменных
пластов. Здесь были острые пики и грозные башни, сквозные арки и темные
пещеры. В городе распутица, ног не вытащишь, а на Сулейманке сухо, даже
тепло, если спрятаться от ветра в уютной нише или разлечься на покатых
плитах, обращенных к солнцу. В феврале появляется здесь первая травка,
22
первые цветики, желтые-желтые и с ноготок ростом. В Оше снег, а тут
снимай обувку и бегай босиком. Или лазай по скалам. От них пахнет
солнечным теплом и близким летом. Зацепки мелкие, незаметные, кажется,
не за что ухватиться, а глядишь, прилепился к скале, да и много ли надо
мальчишке — кончиками пальцев! Прилепился, перехватил руку повыше, а
там целый карниз. Наискось. Через всю гору. Можно подтянуться. Встать.
Прижаться грудью к стене. И, распластав руки, пойти, пойти с бьющимся
сердцем, с пересохшим от азарта горлом, в безотчетном стремлении
подняться еще выше, еще быстрей и там, где никто никогда не поднимался.
Опомнишься, глянешь назад, а назад ходу нет, уже не спустишься! А внизу
крошечные фигурки людей, они испуганно кричат, размахивают руками, а
тебе только это и надо; вот блаженство, когда кто-то видит, какой ты ловкий
и смелый и что тебе все нипочем!
Когда учился в четвертом классе, случайно попалась книжка о
восхождении на пик Коммунизма. Книжки в ту пору были редки, так что
каждая становилась событием, а тем более эта. . Читал взахлеб, хотя многое и
не понимал. Что такое «жандарм»? Что такое «бергшрунд»? Но все эти слова
запомнил. Запомнил автора — Евгений Абалаков. Запомнил, что высота 7495
метров — высшая точка советской земли. Подумал: а ведь эти экспедиции, в
которых Абалаков был, они ведь отсюда, из Оша, отправлялись!
Город, к которому так привык, в котором, казалось бы, не было и не
могло быть ничего такого, чего не знал, вдруг приоткрылся с совершенно
новой, необычной стороны, загадочной, как потайная дверь. . Ворота на
Памир.. Только теперь приблизился смысл примелькавшихся по рассказам
отца слов. И рассказы отца, сто раз слушанные и переслушанные, вдруг
обрели какой-то новый вкус, цвет, стали необходимыми.. И сама
Сулейманка!.. А что, если с Сулейманки Памир виден? С самой верхушки?
Он залезал на Сулейманку, на самую высокую гору, на верхний зубец ее
петушиного гребня и смотрел на юг. За дорогой на Наукат, за пологими
предгорьями и сумрачным провалом теснины Данги вставали скалистые, за-
23
снеженные и летом гряды Кичик-Алая, рассеченные сиреневым от дымки
пропилом ущелья Ак-Бууры. За Кичик-Алаем — Чон-Алай. За Чон-Алаем —
Заалай. Но Заалай. . можно ли его увидеть? Да и Чон-Алай попробуй
разгляди! Где он, Памир? А спросить не у кого.
САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК. ПРИМАКОВ
Прибегала Эля. В который раз за день. Первый испуг прошел, но тревога
в глазах все та же.
— Как? Лучше? Что нужно, только скажи!
— Брюки принеси еще одни. Вдруг эти отберут.
— Не принесу. Ну потерпи, зачем рисковать, тебе же сказали. .
— Ну я и так встану...
— Да ты можешь, чего доброго... Что поесть-то хочешь? К тебе ребята
сегодня собираются. Чуть ли не все!
Она убегает, а он слушает, как затихают в коридоре ее шаги. Потом
поднимается, садится, откидывает одеяло. Говорят, при травме позвоночника
человек нередко обречен на полную неподвижность. Значит, ему еще
повезло. Он смотрит на ноги. Мышцы — дай бог, бедра как сосновые плахи,
права нянечка, стыдно в больнице лежать, место занимать. Сам тоже вроде
ничем не обижен, разве что жиринки ни одной нет. Да и как появиться ей,
этой жиринке? Что-то на створе он не встречал упитанных. Все как борзые.
![Полпред Назир Тюрякулов](/storage/book-covers/44/440c71166afe88166ed3155a673586c4abe214e5.jpg)
Многогранная дипломатическая деятельность Назира Тюрякулова — полпреда СССР в Королевстве Саудовская Аравия в 1928–1936 годах — оставалась долгие годы малоизвестной для широкой общественности. Книга доктора политических наук Т. А. Мансурова на основе богатого историко-документального материала раскрывает многие интересные факты борьбы Советского Союза за укрепление своих позиций на Аравийском полуострове в 20-30-е годы XX столетия и яркую роль в ней советского полпреда Тюрякулова — талантливого государственного деятеля, публициста и дипломата, вся жизнь которого была посвящена благородному служению своему народу. Автор на протяжении многих лет подробно изучал деятельность Назира Тюрякулова, используя документы Архива внешней политики РФ и других центральных архивов в Москве.
![Победоносцев. Русский Торквемада](/storage/book-covers/95/9579452c07f49a99e02db054d82c3c1f7b8b7ca2.jpg)
Константин Петрович Победоносцев — один из самых влиятельных чиновников в российской истории. Наставник двух царей и автор многих высочайших манифестов четверть века определял церковную политику и преследовал инаковерие, авторитетно высказывался о методах воспитания и способах ведения войны, давал рекомендации по поддержанию курса рубля и композиции художественных произведений. Занимая высокие посты, он ненавидел бюрократическую систему. Победоносцев имел мрачную репутацию душителя свободы, при этом к нему шел поток обращений не только единомышленников, но и оппонентов, убежденных в его бескорыстности и беспристрастии.
![Постышев](/storage/book-covers/56/5669232f728a792dc896446198e16d1da9f81179.jpg)
Из яркой плеяды рабочих-революционеров, руководителей ивановского большевистского подполья, вышло немало выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства. Среди них выделяется талантливый организатор масс, партийный пропагандист и публицист Павел Петрович Постышев. Жизненному пути и партийной деятельности его посвящена эта книга. Материал для нее щедро представила сама жизнь. Я наблюдал деятельность П. П. Постышева в Харькове и Киеве, имел возможность беседовать с ним. Личные наблюдения, мои записи прошлых лет, воспоминания современников, а также документы архивов Харькова, Киева, Иванова, Хабаровска, Иркутска воссоздавали облик человека неиссякаемой энергии, стойкого ленинца, призвание которого нести радость людям. Для передачи событий и настроений периода первых двух пятилеток я избрал форму дневника современника.
![Что память сохранила. Воспоминания](/storage/book-covers/65/65ab893f4f8dc3db2eafb918352227fb2e7d7d11.jpg)
В книге воспоминаний заслуженного деятеля науки РФ, почетного профессора СПбГУ Л. И. Селезнева рассказывается о его довоенном и блокадном детстве, первой любви, дипломатической работе и службе в университете. За кратким повествованием, в котором отражены наиболее яркие страницы личной жизни, ощутимо дыхание целой страны, ее забот при Сталине, Хрущеве, Брежневе… Книга адресована широкому кругу читателей.
![Лу Саломе](/storage/book-covers/4a/4ac73f40527f9cd2a79c0d29e7302a5b5776d64a.jpg)
Книга посвящена жизни и творчеству российской соотечественницы Луизы Андреас-Саломе (Лу Саломе), выдающегося деятеля культурной жизни Европы конца 19-го и начала 20-го века — философа, писателя, эссеиста, психоаналитика, врача-психотерапевта. Лу Саломе родилась в России, в Санкт-Петербурге. Отец — русский дворянин, генерал, тайный советник. В 19 лет она поступила в Цюрихский университет, так как в России женщин в университеты не принимали. Продолжала образование в Риме. Круг её интересов широк, а работоспособность феноменальна.