Иголка в стоге сена - [6]
Остальное вооружение у тех и у других было похожее. Короткие копья-сулицы, клевцы и топорки на поясах, привешенные к седлам или заброшенные на ремне за спину, круглые щиты. Были и различия: дворяне Бутурлина, все как один, ходили с кривыми татарскими саблями, поляки предпочитали им прямые мечи.
У самых метких воинов Корибута к седлам были приторочены дальнобойные самострелы, москвичи же довольствовались большими татарскими луками, к каждому из которых прилагалось по сотне оперенных стрел в расшитых бисером колчанах.
Запасы древесного угля для жаровен и сами жаровни сборный отряд вез на восьми вьючных лошадях вместе с пожитками и свернутыми шатрами.
Пока воины готовились к отъезду, Дмитрий тоже не терял зря времени. Жигмонт застал его за воинскими упражнениями. Раздетый, несмотря на мороз, до пояса, московит отрабатывал с двумя саблями технику боя, именовавшуюся на Руси Мельницей. Легкий пар шел от его разгоряченного тела, звонко свистели, описывая вокруг Дмитрия сияющие петли и круги, кривые сабельные клинки.
Приближаясь к Дмитрию со спины, Корибут невольно им залюбовался. Как и большинство литвинов, он не любил саблю, предпочитая ей тяжелый боевой топор или булаву, но то, что выделывал с саблями московит, казалось чудом.
Боярина окутывало серебристое, мерцающее сияние, гибельное для каждого, кто осмелился бы сейчас приблизиться к нему на длину клинка. Глядя на его искусство, Корибут невольно вспомнил легенду о рыцаре, отбивавшем мечом вражьи стрелы и капли дождя.
Боярин был невысок, но хорошо сложен и жилист, его мускулам, тугими комками перекатывавшимся под смуглой кожей, могли позавидовать многие шляхетские и боярские сыновья, проводившие больше времени на пирах, чем в военных упражнениях.
Не портили боярина и шрамы, густо покрывающие его ладное тело. За свои четверть века Дмитрий успел побывать не в одной битве, защищая рубежи Московии от татарских набегов, и каждая из них оставляла на нем свои следы.
У Корибута защемило сердце. Со спины Дмитрий был похож на его сына, погибшего два года назад в войне с Крымчаками. Такой же русоволосый, жилистый и гибкий, Вилько лихо рубился на саблях, метко пускал стрелы и слыл одним из лучших наездников в Великом Княжестве Литовском.
Но воинские умения не спасли его от смерти. Пущенная из засады стрела оборвала жизнь Вилько на двадцать третьем году. Он так и не успел жениться, подарить Жигмонту внуков. Все рвался в бой, боялся отстать от других…
…Сейчас ему было бы двадцать пять, совсем как Дмитрию.
— Бог в помощь, боярин! — окликнул Дмитрия со спины Корибут, — твое бы усердие всем, кто носит саблю, тогда, глядишь, мы и с турками бы управились, и со шведами сладили бы вмиг!
Узнав голос посла, Дмитрий стремительно обернулся к нему, на ходу перехватывая обе сабли в одну руку.
— Как спалось, Княже? — спросил он, поклонившись в пояс Корибуту.
— Скверно, боярин, — чувствуя к Дмитрию особое расположение, Жигмонт не скрывал от него своих чувств, — как может спать королевский слуга, не выполнивший поручение своего Государя?
— Быть может, Великий Князь еще изменит свое решение, — пожал плечами, Дмитрий.
Будучи доверенным лицом Московского Владыки, он присутствовал при его разговоре с послом и знал об отказе своего Государя в помощи Польше и Литве.
— Не думаю, — грустно вздохнул Корибут, — ваш Князь так же упрям, как и наш Король. Пока они оба претендуют на Южную Русь, им не договориться. А жаль, объединив наши силы, мы могли бы не бояться ни шведов, ни сарацин!
— Было же время, когда Московские Князья предлагали военный союз князьям Литовским, но те предпочли заключить унию с Польшей…
Дмитрий обтер торс снегом и накинул на плечи тулуп.
— Верно, — усмехнулся Корибут, — если помнишь, Московия тогда пыталась отнять у нас Смоленск и еще кое-какие земли. Трудновато было литвинам принять такую дружбу!
— Но ведь и ваш Великий князь Кейстут незадолго до того стоял с войсками под Москвой, — парировал, Дмитрий, — нам тоже было что вспомнить…
— И то верно, — без особой радости согласился Корибут, — много дров наломали наши предки, хватит разгребать и детям, и внукам!
— Видно, придется нам, Княже, браться за разбор завалов, — белозубо улыбнулся Бутурлин, — чтобы потомкам было меньше трудов!
Князь промолчал, по-доброму усмехнувшись. Молодой боярин, не по годам рассудительный и бойкий умом, нравился ему все больше. Несмотря на разницу в возрасте, Жигмонт с Дмитрием были во многом похожи и понимали друг друга с полуслова.
Конечно, Дмитрий не заменит ему сына, но будь он не московитом-схизматиком, а польским или литовским князем, лучшего зятя Корибут себе не пожелал бы. Бутурлины — род славный и древний, да и сам Дмитрий не уронит честь предков. Правда, красавцем его не назовешь: черты лица грубоваты, да и щеки побиты оспой, следы коей не в силах скрыть короткая молодая бородка.
Но серые глаза, быстрые и живые, светятся отвагой, а клинком он владеет лучше многих из польской знати. Не раз на привале шляхтичи, сопровождавшие Корибута, предлагали ему померяться силой на саблях. То были искусные, опытные рубаки, однако никому из них не удалось одолеть Бутурлина в поединке.
![Идя сквозь огонь](/storage/book-covers/45/45fdb8da44bb784d7c8f09eb81eeaa23b288cd66.jpg)
Приключения боярина Бутурлина, княжны Эвелины Корибут и казака Газды не завершились. Что ждет их, а также других героев «Иголки в стоге сена»? Удастся ли Дмитрию вновь встретиться с любимой и обрести долгожданное счастье? Об этом и о многом другом вы сможете узнать в романе под названием «Идя сквозь огонь».
![Игра шутов](/storage/book-covers/29/2930a5a709123a64a205cc9ace11232e2c3d168d.jpg)
Роман «Игра шутов» — третья часть серии о приключениях молодого шотландского авантюриста Фрэнсиса Кроуфорда из Лаймонда. На этот раз ему поручено расследовать покушения на жизнь юной Марии Стюарт, королевы Шотландии, живущей при французском дворе. Смелый маскарад, зловещие тайны, хитросплетенные интриги яркого и жестокого мира эпохи Возрождения.
![Ледяные боги. Братья. Завещание мистера Мизона. Доктор Терн](/storage/book-covers/1b/1b24af52e20bcb19d8a2953e42cd4c6a33145ac4.jpg)
В восьмой том Собрания сочинений известного английского романиста Генри Райдера Хаггарда (1856-1925) входят романы «Ледяные боги», «Братья» и «Завещание мистера Мизона», а также повесть «Доктор Терн».
![Крещение тюркоса](/storage/book-covers/e4/e4f91033f96b074a6d3e40cb0485004c935dd582.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Христос приземлился в Гродно (Евангелие от Иуды)](/storage/book-covers/a7/a72654bead1e127d15a286807cfd24dd488bb215.jpg)
Волею случая и по произволу духовных и светских властей недоучившийся школяр Юрась Братчик принимает на себя роль Мессии. Странствуя по просторам Белой Руси со своими «апостолами», труппой жуликоватых лицедеев, он, незаметно для самого себя, преображается и вступает на крестный путь.
![Жизнь и подвиги Антары](/storage/book-covers/bd/bdfafc40e4033af83e9842ebfd4927020025e0e0.jpg)
«Жизнь и подвиги Антары» — средневековый арабский народный роман, напоминающий рыцарские романы Запада. Доблестный герой повествования Антара совершает многочисленные подвиги во имя любви к красавице Абле, защищая слабых и угнетенных. Роман очень колоритен, прекрасно передает национальный дух.Сокращенный перевод с арабского И. Фильштинского и Б. ШидфарВступительная статья И. ФильштинскогоПримечания Б. ШидфарСканирование и вычитка И. Миткевич.
![Синьор Формика](/storage/book-covers/6a/6a4ff9c6527a82c14941734b1c63fc367ee49d2a.jpg)
В книгу великого немецкого писателя вошли произведения, не издававшиеся уже много десятилетий. Большая часть произведений из книг «Фантазии в манере Калло», «Ночные рассказы», «Серапионовы братья» переведены заново.Живописец Сальватор Роза, прибыв в Рим, слег в лихорадке и едва не испустил дух, но молодой хирург Антонио вырвал его из когтей смерти. Проникшись дружескими чувствами, художник начал помогать молодому человеку в творчестве и в любовных делах.