Иголка в стоге сена - [5]
Дмитрий догадывался о мыслях, терзавших разум королевского посла. Без поддержки Москвы Польше трудно будет изгнать турок с южных рубежей Унии.
Чтобы собрать нужное количество воинов для решающей битвы, придется скликать Посполитое Рушение, призывая в поход не только молодую шляхту, но и старых ветеранов, давно отошедших от войн и тихо доживавших век в родовых имениях. На это уйдет немало времени, да и боеспособность войска, набранного таким способом, оставляет желать лучшего.
Можно, правда, перебросить на юг сильные, хорошо вооруженные гарнизоны померанских крепостей, но тогда придется оголить северные рубежи, чем не преминет воспользоваться Швеция, давно уже собирающая силы, чтобы отнять у Польши балтийское побережье. И еще Тевтонцы…
…Ни Корибут, ни его Король не верили в вассальную верность Ордена Крестоносцев. «Нельзя поворачиваться спиной к хищнику, даже если он лижет твои руки, — не раз вспоминал слова Яна Альбрехта Корибут, — ему понадобится лишь мгновение, чтобы вонзить клыки в твою шею!»
Да, если шведы высадятся на балтийском берегу Польши, Тевтонцы наверняка присоединятся к ним, забыв вассальные клятвы и союзнические обязательства.
Орден не забывал старых обид, а помнить ему было что. В последней войне с Польским Королевством он потерял все, что некогда составляло его могущество.
Польша отобрала у Ордена его западные владения — богатые Хелминскую и Михайловскую области, Гданьское Поморье, наконец, благополучное епископство Вармию. Был утрачен Орденом и его оплот — мощнейшая крепость Мариенбург, почти три века служившая столицей Тевтонскому рыцарству на польской земле.
Неизвестно, сколько бы еще земель и крепостей потерял Орден, если бы старый лис фон Герзе не принял унизительный для Крестоносного Братства Торуньский мир и не согласился принести вассальную клятву Польской Короне.
Это решение, едва не стоило Великому Гроссмейстеру его трона. Капитул воспротивился решению Магистра и даже попытался свергнуть того. Но, будучи опытным политиком, Герзе умел убеждать не согласных с его решениями. Кого — словами, кого — застенками и острой сталью. Собрав вокруг себя единомышленников, он подавил мятеж и заставил орденское большинство принять Торуньский Мир.
В данной ситуации это был единственно верный ход — лишь отказ от части владений и принятие вассальной зависимости, могли уберечь Орден от полного разгрома. И Орден спасся, перенеся свою столицу в Кенигсберг, склонил голову перед Польской Короной, хотя и тяжело дался такой поклон гордым тевтонским воителям.
Надев маску смирения, они затаили в душе черную злобу на Польшу и ее Владык, лишивших Орден былого величия. Под спудом внешней кротости тлел мстительный огонек, ждущий своего часа, чтобы вырваться на волю, обращая польские города и крепости в пепелища.
Сознавая это, Корибут придавал особое значение дружбе Унии с Великим Княжеством Московским. Сам литвин, потомок удельных Князей, служивших еще Витовту и вынужденно принявших католичество, Жигмонт понимал, что лишь совместными усилиями славянские государства смогут перекрыть дорогу на восток алчному германскому зверю.
Если бы не спор за южные земли, Московия давно бы заключила с Польшей военный союз против турок, и война с басурманами на юге не была бы так опасна для Королевства.
Корибут не мог простить себе неудачу в своей дипломатической миссии, но возможно ли было вообще склонить Московского Государя к совместным действиям в борьбе против Султаната?
Военная добыча, вероятная при разгроме турецких войск, не слишком интересовала Ивана Третьего, уверенного в том, что сражаться на сей раз придется не с цветом Османского воинства, а с ордами свирепых и стойких в бою, но, увы, бедных, янычар.
Отдать ему хотя бы часть южных земель в обмен на военную помощь Ян Альбрехт не согласился бы — он все еще надеялся своими силами укротить сей свободолюбивый край.
Едва ли кто-нибудь смог бы убедить Ивана Третьего в том, в чем так и не удалось убедить Корибуту. Но неудача щемящей занозой засела в сердце королевского посланника, привыкшего добиваться успеха на переговорах.
Она преследовала Жигмонта даже во сне, посему Князь проснулся в самом мрачном расположении духа. Жаровня с древесным углем, согревавшая ночью его пристанище, давно погасла, и сквозь меховой полог в шатер пробрался утренний мороз.
Жигмонт кликнул молодого московского боярина, сопровождавшего его до польской границы, но того в шатре не оказалось. Князь натянул сапоги, накинул на плечи тяжелую шубу с бобровым воротником и выглянул из шатра.
Разбуженные Дмитрием воины уже готовились выступать в путь: сворачивали шатры, чистили оружие, выводили из больших, утепленных палаток отдохнувших за ночь лошадей.
Их было всего тридцать человек: пятнадцать дворян — ленников Бутурлина и столько же шляхтичей Корибута, одетых и вооруженных по обычаям того времени.
Под теплыми зипунами и шубами у московитов скрывались кольчуги, а у поляков — стальные латы, напоминающие облегченную броню немецких рыцарей. Головы русичей покрывали плосковерхие мисюры и наплешники, шляхтичей — широкополые колпаки-капелины, ярко блестящие под лучами зимнего солнца.
![Идя сквозь огонь](/storage/book-covers/45/45fdb8da44bb784d7c8f09eb81eeaa23b288cd66.jpg)
Приключения боярина Бутурлина, княжны Эвелины Корибут и казака Газды не завершились. Что ждет их, а также других героев «Иголки в стоге сена»? Удастся ли Дмитрию вновь встретиться с любимой и обрести долгожданное счастье? Об этом и о многом другом вы сможете узнать в романе под названием «Идя сквозь огонь».
![Серый кардинал Наполеона. Жан-Жак-Режи де Камбасерес](/storage/book-covers/21/21555449e70b5a361b8247b9ee8eb72ea7a8ab3d.jpg)
Личность Наполеона Бонапарта широко известна, а вот имя Камбасереса — человека, находившегося в тени императора, но фактически управлявшего страной, — знакомо, пожалуй, разве что специалистам-историкам. А между тем этот государственный деятель являлся ближайшим советником Наполеона и оказывал на него значительное влияние. Камбасереса прозвали серым кардиналом императора, что вполне соответствовало его манере действий. Именно благодаря Камбасересу Наполеон смог взобраться на высшую ступень власти, получив титул императора французов с правом пожизненного наследования. Пройдя путь от адвоката из провинциального Монпелье до архиканцлера Империи, Камбасерес становится одним из влиятельнейших людей Франции.
![Добрый доктор Гильотен. Человек, который не изобретал гильотину](/storage/book-covers/e8/e86cf98f9320c3ea85ca56a8c21185352ecdd2cf.jpg)
Виктор Гюго как-то написал: «Есть на свете несчастливые люди. Христофор Колумб не мог дать своего имени открытому им материку, Гильотен не мог отделить своего от изобретенной им машины». Сергей Нечаев непревзойденный мастер разгадывать исторические загадки, корни которых уходят глубоко в прошлое. В своей книге путем анализа множества самых разных источников он развенчивает сразу несколько заблуждений: приспособление для обезглавливания человека было изобретено не во Франции, не во время революции и уж точно не доктором Гильотеном, имя которого, к сожалению, оказалось навеки связано с этим страшным орудием массового уничтожения людей.
![Неизвестная жизнь мировых лидеров](/storage/book-covers/30/30a7e512197707872b5f8fd2821b8aa423a365f8.jpg)
Многие исторические личности своими деяниями изменяли ход истории, совершали великие перевороты в государственном устройстве своих стран и империй, при этом, возможно, допускали непростительные ошибки. Порой одно неосторожное слово могло стоить президенту или премьеру уважения целого поколения. Мы многое знаем о внешней, официальной стороне жизни мировых лидеров, но практически ничего о том, какими людьми они были. О неизвестных сторонах жизни великих политиков рассказывает очередная книга серии.
![Древние империи Центральной Азии. Скифы и гунны в мировой истории](/storage/book-covers/9c/9c7e2c328c9f1ca505a5abdc11cb9644ab8c58de.jpg)
Уильям Монтгомери Макговерн – американский исследователь, профессор Северо-Западного университета, штат Иллинойс, антрополог, журналист и путешественник – представляет свой труд по истории Центральной Азии, отмечая ее значение в развитии цивилизаций Древнего мира. Макговерн обращает внимание на важную роль, которую играла Центральная Азия в культурной истории человечества и как центр, где развивались многие традиции и виды искусства, и как посредник между всеми крупными культурными центрами Древнего мира.
![Финский излом. Революция и Гражданская война в Финляндии. 1917–1918 гг.](/storage/book-covers/28/286a0ba37d73221feff05e93b9d6ecd3ddc2b6c4.jpg)
Финляндия в составе Российской Империи долгое время обладала огромной автономией. На памятнике Александру II в Хельсинки выбито «1863» – год, когда финский язык в Великом княжестве Финляндском стал официальным. Однако русификация начала XX в. вызвала небывалый взрыв антироссийских настроений, а в 1918 г. красные финны проиграли в Гражданской войне. Так закончилось столетие «русской истории» Финляндии… Эта книга впервые во всех деталях восстанавливает революционные события 1917 г. и боевые действия Гражданской войны в Финляндии.
![Изобретение новостей. Как мир узнал о самом себе](/storage/book-covers/bc/bce625bcdcebbb8a7e1363b63f324ab7bb635ff7.jpg)
Книга профессора современной истории в Университете Сент-Эндрюса, признанного писателя, специализирующегося на эпохе Ренессанса Эндрю Петтигри впервые вышла в 2015 году и была восторженно встречена критиками и американскими СМИ. Журнал New Yorker назвал ее «разоблачительной историей», а литературный критик Адам Кирш отметил, что книга является «выдающимся предисловием к прошлому, которое помогает понять наше будущее». Автор охватывает период почти в четыре века — от допечатной эры до 1800 года, от конца Средневековья до Французской революции, детально исследуя инстинкт людей к поиску новостей и стремлением быть информированными.