Элис сидела в своей узкой расщелине и смотрела вниз на мозаику, составленную из островков жесткой травы, пятен истощенной высохшей земли, раненых гор. Но выше всех возвышался пик Косцюшко.
Она смотрела на вершину этой горы и восхищалась белизной покрытой снегом вершины, вдыхала свежий упоительный воздух свободы.
Несмотря на то, что здесь было прохладно и дул приятный освежающий ветерок, внизу все еще продолжалось лето с его жарой и пылью.
Вдруг она ощутила, как что-то движется в зарослях кустарника напротив нее. Это была ящерица, довольно большой гекон. Элис отпрянула назад. Она прекрасно знала, что эти рептилии были безопасными, даже милыми. Но ее появление было столь неожиданным, что инстинкт взял верх над разумом, заставив девушку сделать предательский шаг.
В следующую секунду Элис почувствовала, что земля ушла из-под ее ног, и она покатилась вниз.
Ей повезло. На одно мгновенье Элис задержалась в следующей расщелине. Она балансировала там несколько секунд, затем ей удалось выровнять равновесие и остановиться.
– Слава Богу! – выдохнула Элис с облегчением, совершенно потрясенная происшедшим.
Затем оглянулась вокруг, снова посмотрела вниз и поняла, что паника страшнее гекона, страшнее, чем падение. Паника опасна везде – внизу и наверху, но практически смертельна и безнадежна, если застрять посередине.
По обеим сторонам от нее высились почти отвесные скалы. Под ней склон был не лучше, что отвергало всякую попытку предпринять спуск. Вверху скалы тоже были неприступными, вздымаясь и загораживая небо.
– О, – прошептала она обреченно.
Элис сделала шаг назад и увидела, что это сразу привело к лавине маленьких камешков, обрушившихся вниз. Она уперлась ногами в куст, который служил для нее теперь едва ли не единственной опорой, и решила больше не рисковать.
Но что же делать? Как долго она сможет здесь продержаться? День почти закончился, и это было лето, альпийское лето. Здесь ночь наступала почти мгновенно. Кроме того, просто немыслимо оставаться на этой узенькой площадке всю ночь. Она может просто сойти с ума от страха и одиночества, обессилеть и сорваться вниз.
Элис прекрасно сознавала это.
Она решила звать на помощь, понимая, что даже ее громкий крик отзовется лишь слабым эхом, а если и достигнет долины, – то будет очень слабым, больше похожим на шепот.
Спустя некоторое время Элис перестала звать на помощь. Она начала думать о нем, о его презрительной усмешке, вздернутых бровях, о его взгляде, полном презрения ко всем представительницам женского пола, которых он считал недостойными своего внимания.
Элис еще раз оглянулась вокруг и, вдруг отчетливо представив себе то ужасное положение, в которое она попала, снова начала кричать. Теперь ей было все равно, как этот мужлан на нее посмотрит, она не собиралась погибать здесь, если можно спасти себя криком, то Элис была готова кричать хоть всю ночь.
Она снова пронзительно закричала.
Внизу, в бараке, Беркли Уолш отодвинул рюмку и посмотрел на профессора.
– Что это? Духи, австралийский вариант?
– Похоже на крик, – отозвался профессор.
– Динго?
– Нет, это доносится откуда-то сверху.
Опять до их слуха донесся отдаленный вибрирующий крик. Уолш встал и подошел к окну.
Он без труда рассмотрел Элис, поскольку она была похожа на сигнал. Перед тем, как выйти из дому, девушка надела ярко-алый свитер, и теперь на фоне темных скал она действительно выглядела, как сигнал аварийной остановки. Девочку, которая находилась сейчас на склоне горы в алом свитере, безусловно, необходимо было спасать.
– Ваша дочь когда-нибудь занималась скалолазанием? – спросил он, угадав, что это Элис Эннан: просто других женщин в округе не было.
– Я знаю, что Элис иногда поднималась в горы, но никогда не видел, как она это делала.
Профессор последовал за Уолшем к окну.
– Возможно, это ее способ выделиться, – сказал Уолш раздраженно. – Новый способ привлечь внимание мужчин или что-то в этом духе. Драматический выход артиста.
– Нет, вряд ли, – сказал мистер Эннан ошеломленно. – Я думаю, что Элис не такая.
– Но вы в этом не уверены, не так ли? – ответил Уолш, снимая пальто и ботинки. – Насколько я знаю, сэр, девочка имела довольно свободное воспитание.
– Да, я должен с вами согласиться, но это не может быть обидно для нее.
– Ее обида меня сейчас не касается. Вопрос не в том, сумасбродка она или нет, а в том, что ее надо снять со скалы.
– Вы полезете наверх?
– В любом случае надо кому-то это сделать. Судя по ее крикам, она не сможет самостоятельно спуститься оттуда. Я так полагаю, что эту работу придется взять на себя.
Профессор выглядел еще более обескураженным.
– Я очень сожалею об этом, мистер Уолш. Когда Элис спустится вниз, уверяю вас, я с ней серьезно поговорю.
– Да! Поговорите с ней! – сказал англичанин резко.
Он попросил принести веревку подлиннее. Но не двинулся в горы до тех пор, пока все не было готово и пока он не надел свои альпинистские ботинки для восхождения.
Все это время Элис продолжала кричать, боясь взглянуть вниз и не видя, что приготовления к подъему уже начались.
Половину пути к ней, тщательно готовя выступы для обратного спуска, Уолш прошел в полном молчании, раздраженно бросив только одно слово, отнюдь не подбадривающее. Он выкрикнул: