Хищники - [26]
Ольга Петровна. Мы для тебя же, папа, желали, чтобы ты вышел в отставку и успокоился.
Граф. Ничего вы мне не желали!.. Только пасть свою удовлетворить вы желали, хищники ненасытные!.. Что ты всегда была волчицей честолюбивой, это видел я с детских лет твоих; но его я любил и думал, что он меня любит! На прощанье я могу вам пожелать одного: пусть у тебя родится дочь, похожая душою на тебя, а он отогреет за пазухой у себя такого же змееныша-чиновника, какого я в нем отогрел; тогда вы, может быть, поймете, что я теперь чувствую! (Быстро поворачивается и уходит.)
Ольга Петровна одна, потом Андашевский; позже князь
Янтарный, Мямлин и Шуберский и, наконец, граф.
Ольга Петровна (одна и усмехаясь). Сердись теперь, пожалуй, сколько хочешь... Дело ж сделано!.. Ехать поскорее к мужу и обрадовать его! (Идет, но в дверях встречается с Андашевским.) Ты приехал?
Андашевский. Да!.. Я тут у подъезда дожидался и сейчас встретил князя Михайлу Семеныча: он говорит, что я буду назначен.
Ольга Петровна. Непременно будешь назначен!
Андашевский (беря себя за голову). Господи, что же это такое!.. Я заплачу!
Ольга Петровна. Заплачь!.. Ничего!.. Тебе легче после того будет.
Андашевский начинает утирать выступившие у него на
глазах слезы; у Ольги Петровны тоже глаза наполняются
слезами.
Андашевский (с чувством). Князь сказал, что старик сам даже желал оставить это место и передать его мне.
Ольга Петровна. Хорошо желал! Ты послушал бы, какими он именами нас обоих тут называл, так что я солгала даже ему, что буду требовать у него материнского состояния. Впрочем, бог с ним... Скажи лучше, кого ты думаешь взять на твое место?
Андашевский (несколько задумавшись). Конечно, князя Янтарного!.. Во-первых, у него связи огромные, а во-вторых, он сам не опасен: не подшибет никогда!
Ольга Петровна. А на место Янтарного кого ты назначишь?
Андашевский. Право, уж не знаю!
Ольга Петровна. Назначь Шуберского: он в печати имеет значение!.. Не мешает и в этой сфере иметь преданного человека.
Андашевский. Мысль недурная!
Ольга Петровна. А теперь позови их скорее и объяви им о твоем назначении: они очень рады будут этому.
Андашевский. Сейчас позову! (Приотворяя дверь.) Пожалуйте сюда, господа! (К вошедшим.) Граф оставляет службу...
Все в один голос. Кто ж на место его?
Андашевский (с некоторым трепетом в голосе). Я, кажется, назначаюсь!
Мямлин (благоговейно складывая руки и возводя глаза к небу). Господи, благодарю тебя за то!
Князь Янтарный (грустным тоном). Настоящее место ваше поэтому делается вакантным?
Андашевский. Да; если это случится... и в таком случае я буду иметь честь вас пригласить на него, а теперь все-таки позвольте мне, как будущего моего помощника, обнять вас...
Князь Янтарный. О, благодарю вас!
Оба обнимаются и целуются.
Андашевский (Мямлину). А вас, даст бог, в новом году мы полечим от вашей болезни аннинской лентою!
Мямлин. Излечусь этим, совершенно излечусь!
Андашевский (Шуберскому). Вам, господин Шуберский, я тоже бы желал предложить место Георгия Ираклича, когда оно освободится, если только это не повредит вашим литературным занятиям.
Шуберский (задыхающимся от радости голосом). Нисколько-с это не повредит!
Мямлин. Директор отличный он будет и похваливать нас иногда в газетах станет.
Шуберский. В отношении товарищей я уж, конечно, ничего другого не могу написать.
Андашевский. Кабинет, таким образом, составлен!
Берется за свою шляпу; тому же примеру следуют и все прочие; Андашевский начинает даже при этом насвистывать одну из арий; Ольга Петровна весело натягивает свои перчатки; физиономии директоров сияют удовольствием; вдруг в дверях из задних комнат показывается граф Зыров.
Граф (делая довольно повелительный жест рукою). Прошу вас, господа, приостановиться на минуту и не расходиться!
Все останавливаются, граф выходит на авансцену; выражение лица его печальное и серьезное. Граф начинает медленно и довольно протяжно говорить.
Я сейчас получил письмо от князя Михайлы Семеныча, которое и имею честь предъявить вам! (Подносит держимое им в руке письмо к глазам своим и читает его.) "Любезный граф! Поздравляю вас кавалером ордена брильянтовых знаков и с пожалованием вам аренды в пять тысяч рублей серебром и вместе с тем спешу вас уведомить, что на ваше место назначен тайный советник Яков Васильич Карга-Короваев!"
Занавес падает.
ПРИМЕЧАНИЯ
ХИЩНИКИ
Впервые комедия опубликована в измененном по цензурным условиям виде под названием "Подкопы" в журнале "Гражданин", 1873, NoNo 7-10 (11 февраля 5 марта).
20 августа 1872 года А.Ф.Писемский писал Н.С.Лескову: "...пьеса моя еще окончательно мною не отделана и не раньше может быть окончена вполне, как к половине сентября, а потом я сам думаю приехать в Петербург к 22 сентября и привезу пьесу с собой..." Отвечая на это письмо, Н.С.Лесков известил Писемского, что "добрые слухи" о его новой пьесе уже проникли в печать[9]. С рукописью своей только что законченной комедии А.Ф.Писемский приехал в Петербург в конце сентября 1872 года и выступил с чтением ее в кругу избранных слушателей у А.А.Краевского. Пьеса произвела сильное впечатление на присутствовавшего среди приглашенных А.В.Никитенко, в дневнике которого 5 октября появилась следующая запись: "Комедия эта лучшее произведение его. Не знаю только, как он сладит с цензурою. Он хочет напечатать ее в "Гражданине" князя Мещерского. Писемский превосходно читает, и мне кажется, что кто слышал его комедию из его уст, тому не следует идти в театр на ее представление: она, наверное, будет сыграна там гораздо хуже, чем в чтении автора"
![Старческий грех](/storage/book-covers/2a/2abea0fe0239c14224529fbd4b72087f2e74afb9.jpg)
«Если вам когда-нибудь случалось взбираться по крутой и постоянно чем-то воняющей лестнице здания присутственных мест в городе П-е и там, на самом верху, повернув направо, проникать сквозь неуклюжую и с вечно надломленным замком дверь в целое отделение низеньких и сильно грязноватых комнат, помещавших в себе местный Приказ общественного призрения, то вам, конечно, бросался в глаза сидевший у окна, перед дубовой конторкой, чиновник, лет уже далеко за сорок, с крупными чертами лица, с всклокоченными волосами и бакенбардами, широкоплечий, с жилистыми руками и с более еще неуклюжими ногами…».
![Комик](/storage/book-covers/ea/ea292285e60cecd8ce1c636376d2ef2028078a98.jpg)
«Нижеследующая сцена происходила в небольшом уездном городке Ж.. Аполлос Михайлыч Дилетаев, сидя в своей прекрасной и даже богато меблированной гостиной, говорил долго, и говорил с увлечением. Убедительные слова его были по преимуществу направлены на сидевшего против высокого, худого и косого господина, который ему возражал…».
![Тысяча душ](/storage/book-covers/7b/7b5d5369315076f57a013a96446abd02761e479b.jpg)
Роман А.Ф.Писемского «Тысяча душ» был написан больше ста лет тому назад (1853—1858). Но давно ушедший мир старой – провинциальной и столичной – России, сохраненный удивительной силой художественного слова, вновь и вновь оживает перед читателем романа. Конечно, не только ради удовлетворения «исторического» любопытства берем мы в руки эту книгу. Судьба главного героя романа Калиновича – крах его «искоренительных» деяний, бесплодность предпринятой им жестокой борьбы с прочно укоренившимся злом – взяточничеством, лихоимством, несправедливостью, наконец, личная его трагедия – все это по-своему поучительно и для нас.
![В водовороте](/storage/book-covers/53/53ba30acceda62d9fd2062ec11eea6dbbbdd7cb0.jpg)
Известный роман выдающегося писателя, посвященный русской общественной жизни 60-х годов XIX века, проникнутый идеями демократизма, добра и человечности. Произведение это получило высокую оценку Л.Н.Толстого.
![Подкопы](/storage/book-covers/35/35104f3be9463ec3a684619927a8db9f3688ec2b.jpg)
«Утро. Большой кабинетъ. Передъ письменнымъ столомъ сидитъ Владимiръ Ивановичъ Вуландъ, плотный, черноволосый, съ щетинистыми бакенбардами мужчина. Онъ, съ мрачнымъ выраженiемъ въ глазахъ, какъ бы просматриваетъ разложенныя передъ нимъ бумаги. Напротивъ его, на диванѣ, сидитъ Вильгельмина Ѳедоровна (жена его), высокая, худая, белокурая нѣмка. Она, тоже съ недовольнымъ лицомъ, вяжетъ какое-то вязанье…».
![Фанфарон](/storage/book-covers/4d/4da9c7bedc0053d1197bf74fade3c8079b009d15.jpg)
«Губернией управлял князь ***. Четверг был моим докладным днем. В один из них, на половине моего доклада, дежурный чиновник возвестил:– Помещик Шамаев!– Просите, – сказал князь…».