Фингал - [2]
Тоскар, несчастный брат, погибший на войне
Фингаловым мечем, мне стоил слез довольно.
Уллин
Фингалом нанесен удар тебе невольно.
Морна
Он прелестей твоих еще тогда не знал.
Моина
Конечно, предо мной не винен в том Фингал.
Случайность браней то, судьбы случайность гневной.
Ах! естьли б мой отец о смерти сей плачевной
Забыть, утешиться от времени возмог,
Была бы я тогда, была бы без тревог.
Но нет; ничто отца не развлекает муки:
Ни бардов пение, ни арф согласны звуки,
Ни шум, восторг пиршеств и чаши круговой;
И мрачный дух его, питаяся тоской,
Ни в чем утех не зрит, ловитву забывает
И гулов ловчих глас в лесах не возбуждает.
Ему в молчании засели, как во мгле,
Уныние в душе и дума на челе...
Но он идет: в сей день спокоит ли Монну?
Старн, Колла и прежние.
Старн
(Моине)
О дочь! Фингал преплыл чрез синих волн пучину.
Ладей его ничем удержан не был бег,
И с утренней зарей на наш вступил он брег.
(К Уллину)
Уллин! Фингаловых певец сражений дивных,
Ты, присланный ко мне для предложений мирных,
Ты, зревший здесь луной свершенны три пути,
К Фингалу можешь ты во сретенье идти.
(Дает знак бардам, чтоб удалились.)
А ты, о дочь! во храм будь шествовать готова:
Сверши обязанность Фингалу данна слова.
Он требовал, чтоб я вручил тебя ему
В тот день, как взору он предстанет моему;
К нетерпеливости моей настал день ныне.
Моина
В сей самый день? восторг! благодарю судьбине.
Старн
Так ты Фингаловой ответствуешь любви?
Моина
Ах! неизвестный огнь пролит в моей крови
Со дня, мне памятна, как вождь племен Морвена,
Нам ужасом грозив иль смерти, или плена,
Все холмы, все леса наполнивши войной,
Рассыпав рать твою, сей овладев страной,
Предстал перед меня в моем уединеньи.
Мгновенно сердца мне прервалися биеньи;
Как вепря дикого, его страшилась зреть;
Отчаянна, бледна, желала умереть...
Но очи юношу прекрасного узрели;
Хотела укорять... уста мои немели.
Под шлемом вид любви блистал в его чертах,
Прешел к моей душе и мой рассеял страх.
С тех самых дней мои Фингалом мысли полны.
Спокойствие мое он уносил чрез волны,
Когда, окончив брань, пленение твое,
Отплыл от сей страны в отечество свое.
За ним желания неслись нетерпеливы...
Настали наконец Моине дни счастливы!
Фингал, пред алтарем соединясь со мной,
Почтит в тебе отца как сын нежнейший твой...
Но ты смущаешься, бледнеешь и трепещешь;
На дочь, вокруг себя ты взоры гнева мещешь,
И вздохи горести твою стесняют грудь...
Старн
(по некотором молчании и скрывая свою ярость)
Ах, нет... без гнева я; спокойна духом будь!
Как ты, я веселюсь Фингаловым приходом,
И вскоре мой восторг явится пред народом;
День оный может быть счастливейший мне день.
Иди, чело свое покровами одень.
Моина
Твоею радостью могу я быть спокойна.
Старн и Колла
Старн
О малодушная, дочь Старна недостойна!
Злодея моего ты возлюбить могла,
У коего в плену глава моя была
И чье оружье кровь Тоскара проливало.
К несчастью моему сего недоставало!
О Колла, ты, кем Старн был прежде в славе зрим.
Сей счастливый отец, сей вождь непобедим,
Ты зришь: ко гробу он склоняет жизнь позорну.
Колла
В Моине вижу дочь, родителю покорну:
Готова быв предстать ко брачну алтарю,
Не сердце ль несть должна Морвенскому царю?
Старн
Но сердце, Колла, в ней моею бьется кровью:
Так может ли оно к нему гореть любовью?
Нет! злобу, и вражду, и ненависть, и месть -
Книга Джеймса Макферсона (1736-1796) “Поэмы Оссиана” (1762) вызвала широчайший отклик в литературах практически всех европейских стран конца XVIII-начала XIX в. Вскоре появились новые, расширенные и дополненные, издания книги, переводы на французский, немецкий и другие языки, в том числе и на русский (“Поэмы древних бардов. Перевод А.Д... СПб., 1788”; “Оссиан, сын Фингалов, бард третьяго века. Гальския стихотворения. Переведены с французскаго Е. Костровым. М., 1792”). Полемика вокруг подлинности опубликованных Макферсоном поэм, в которую включились видные ученые и литераторы (в том числе Гете), явилась важным этапом в развитии европейской фольклористики и эпосоведения. В настоящем издании дан первый полный научный перевод книги Макферсона, а также внушительная подборка предшествующих русских переводов и подражаний - от Ивана Дмитриева до Осипа Мандельштама.
Роже де Рабютен, граф де Бюсси, называемый Бюсси-Рабютен, — один из самых литературно одаренных, остроумных, насмешливых и язвительных авторов XVII в. Некоторые эпизоды биографии этого кузена знаменитой мадам де Севинье сами кажутся взятыми из приключенческого романа. За свое произведение «Любовная история галлов» — ходившую в рукописях и подпольных изданиях сатирическую любовную хронику французского двора в период начала царствования короля Людовика XIV — он одновременно и удостоился прозвища «французский Петроний», и угодил более чем на год в Бастилию, причем заключение пришлось буквально несколькими месяцами позже принятия широко прославившегося писателя во Французскую академию (это произошло в марте 1665 г.). Сочинение «Любовная история галлов», написанное для развлечения возлюбленной Бюсси, маркизы де Монгла, — яркий образец популярного в XVII — XVIII вв.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
Текст воспроизведен по изданию: Бартикян Рач Микаелович, Петр Сицилийский и его «История павликиан» / Византийский временник т. 18 М. 1961 [Пер., публикация и примеч.]. C. 323–358История Петра Сицилийского дошла до нас только в одной рукописи X в.Полезная история Петра Сицилийского — осуждение и опровержение ереси манихеев, называемых также павликианами, начертанная для архиепископа Болгарии.
Эта сага возникла, по-видимому, в середине XIII века. Она сохранилась во многих списках не древнее 1300 года. Она почти совсем не заслуживает доверия, когда рассказывает о событиях, происходивших вне Исландии, в Норвегии и в Ирландии. Рассказ об этих событиях в саге сводится в основном к однообразным похвалам со стороны иноземных правителей по адресу исландцев, героев саги. Эти правители очень импонируют рассказчику саги. Вообще, в этой саге чувствуется впечатление, которое производила на исландцев пышность феодальной культуры.
«Правдивое комическое жизнеописание Франсиона» французского писателя Шарля Сореля (1602 — 1674) — первый плутовской роман во французской литературе, открывший дорогу другим романам того же типа (например, «Жиль Блаз» Лесажа). Ш. Сорель умело использовал форму испанского романа, наполнив ее французским содержанием. Автор запечатлел в нем живую, подлинную действительность своего времени — Францию первой четверти XVII века.Среди современников писателя «Жизнеописание Фран-сиона» имело невероятную популярность.
«Бедный Йорик!.. Где твои шутки? Где твои остроты?» — воскликнул Шекспир, поминая искрометный юмор Соммерса и Тарлтона, шутов Генриха VIII и Елизаветы Тюдор. Можно ли сделать глупость своим ремеслом? Конечно да, уже с XII века появился Праздник дураков: несмотря на строгие церковные запреты, ежегодно 1 января люди ходили на головах, жгли в кадилах старые подошвы, играли на алтаре в кости, вытворяли всякие безумства и напивались вечером до беспамятства. Одни дурачились на городских улицах, другие забавлялись прямо на полях сражений, третьи заставляли стены крепостей и замков сотрясаться от смеха.