Египтянин. Путь воина - [2]
Ренси прочитал донос с невозмутимым видом и передал его обратно зодчему, который всё это время внимательно наблюдал за ним.
— Ты понимаешь, Ренси, если бы не уважение к твоему отцу, — да снизойдёт на него благодать Осириса! — я должен был бы немедленно избавиться от тебя, — заговорил Анху, поднимаясь из-за стола. — Ты умеешь трудиться и делаешь это с любовью и сноровкой. Я допускаю, что из тебя получится превосходный скульптор, но вместе с тем советую не пытаться своими нововведениями затмить славу Аменхотепа, сына Хапи[2].
— Никогда не помышлял об этом, — спокойно ответил Ренси.
Анху слегка наклонился, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Боги избрали тебя, наделив талантом ваятеля, чтобы ты служил им, прославляя их величие и бессмертие фараонов. Помимо этого, у тебя есть упорство. Но вместе с тем тебе присуще чувство превосходства над другими, что рождает непримиримость с чужим мнением. Подозреваю, что ты способен на опрометчивые и крайне рискованные поступки.
Ренси молча смотрел на зодчего; взгляд его глубоких карих глаз был мрачен.
— Ваятель властвует над временем, — продолжал Анху, — в его силах прибавить лет своему герою или же убавить. Но существуют незыблемые правила, от которых не смеет отступать ни один, пусть даже самый талантливый и прославленный, ваятель.
Анху выдержал паузу и прибавил с укором:
— Морщины, которыми ты избороздил чело статуи его высочества, выдают его подлинный возраст и делают его облик более угрюмым.
Наконец Ренси, поняв, что нужно как-то оправдаться перед зодчим, терпеливо пояснил:
— В то время, как я работал над изображением принца, он был чем-то крайне удручён, и мне захотелось в камне отразить состояние его души.
— И ради этого ты пренебрёг канонами, — вставил Анху.
— Ваятель не канонист, — твёрдо возразил Ренси, — это привилегия жрецов. Ваятель должен создавать нечто новое, опираясь на традиции, но не повторяя их!
Ему показалось, что в глазах зодчего что-то дрогнуло, но в следующее мгновение взгляд его принял прежнее выражение.
— Ренси, я оказался в трудном положении, — сказал Анху, подойдя к юноше вплотную и положив руку ему на плечо. — Я преклоняюсь перед твоим талантом, я готов предоставить в твоё распоряжение любой камень, но не имею права идти против воли жрецов. Я вынужден отстранить тебя от твоего любимого занятия. С завтрашнего дня ты будешь заниматься росписью потолка во внутреннем святилище.
— Синее небо, жёлтые звёзды, парящие коршуны, — с усмешкой проговорил Ренси, не пытаясь скрыть досаду.
— Работа с восковыми красками, — уточнил Анху. И, учитывая упрямый и непокорный нрав ученика, на всякий случай напомнил: — О камне пока придётся забыть.
Наступила тишина, нарушаемая лишь доносившимися с улицы ударами молотков о каменные глыбы.
Внутри у Ренси всё кипело от негодования, однако из уважения к зодчему он промолчал. И всё же самолюбие его было уязвлено. Неужели даже Анху не признаёт его правоту?
С чувством горького отчаяния Ренси стиснул зубы и повернулся, чтобы уйти, но ноги не слушались его. Он снова взглянул на зодчего, пытаясь поймать его взгляд, не теряя надежды уговорить старика.
— Нет, Ренси, я тебе уже ничем не могу помочь, — ответил на его немую просьбу Анху и, моргнув, отвёл глаза.
2
На следующее утро Ренси приступил к своей новой работе — росписи внутреннего помещения храма. Хотя это занятие не приносило ему столько радости и удовольствия, сколько ваяние, он увлёкся им и даже не заметил, как наступил вечер. Придирчивым взглядом он осмотрел выполненную часть работы и собирался спускаться с лесов, как на пороге храма неожиданно возник невысокий коренастый человек. На нём была рубашка из тонкого льна, перетянутая по талии широким поясом и спускавшаяся ниже колен мягкими складками; грудь украшало массивное золотое ожерелье, отделанное бирюзой, сапфирами и лазуритом; поверх парика был повязан полосатый клафт, концы которого падали на плечи. Ренси узнал саисского номарха Нехо.
Но девушку, которая сопровождала Нехо, тоненькую и хрупкую, словно стебелёк лотоса, Ренси видел впервые. Она сразу же завладела его вниманием, так что он, не таясь, жадно, разглядывал её. Ничто — ни самая мелкая черта её облика, ни самая незначительная деталь её одежды — не ускользнуло от намётанного острого взгляда опытного ваятеля. Ослепительно-белое льняное одеяние обтягивало её узкие бёдра, маленькую грудь и длинные стройные ноги в сандалиях с застёжками из жемчуга. Небольшая диадема, также усыпанная жемчугами, украшала её голову, и из-под неё ниспадали на точёные плечи густые чёрные кудри. Лицо у девушки было круглое, с чуть заострённым подбородком, с мягко очерченным носом, пухлыми губами и большими раскосыми глазами.
Ренси с трудом отвёл взгляд от милого, показавшегося ему волшебным видением, существа, и разлепив губы, едва владея голосом, спросил у подмастерья:
— Кто это?
— Разве ты не знаешь? — удивился тот. — Это же господин Нехо, владетель Саиса и Мемфиса!
— Нет, я говорю о девушке.
— А, Мерет! Это любимая племянница Нехо, в последнее время он с ней ни на день не расстаётся…
— Мерет, — повторил Ренси, впервые произнося девичье имя с каким-то тайным восторгом. — Мне кажется, в ней есть примесь кушитской
![Ледяные боги. Братья. Завещание мистера Мизона. Доктор Терн](/storage/book-covers/1b/1b24af52e20bcb19d8a2953e42cd4c6a33145ac4.jpg)
В восьмой том Собрания сочинений известного английского романиста Генри Райдера Хаггарда (1856-1925) входят романы «Ледяные боги», «Братья» и «Завещание мистера Мизона», а также повесть «Доктор Терн».
![Крещение тюркоса](/storage/book-covers/e4/e4f91033f96b074a6d3e40cb0485004c935dd582.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Христос приземлился в Гродно (Евангелие от Иуды)](/storage/book-covers/a7/a72654bead1e127d15a286807cfd24dd488bb215.jpg)
Волею случая и по произволу духовных и светских властей недоучившийся школяр Юрась Братчик принимает на себя роль Мессии. Странствуя по просторам Белой Руси со своими «апостолами», труппой жуликоватых лицедеев, он, незаметно для самого себя, преображается и вступает на крестный путь.
![Жизнь и подвиги Антары](/storage/book-covers/bd/bdfafc40e4033af83e9842ebfd4927020025e0e0.jpg)
«Жизнь и подвиги Антары» — средневековый арабский народный роман, напоминающий рыцарские романы Запада. Доблестный герой повествования Антара совершает многочисленные подвиги во имя любви к красавице Абле, защищая слабых и угнетенных. Роман очень колоритен, прекрасно передает национальный дух.Сокращенный перевод с арабского И. Фильштинского и Б. ШидфарВступительная статья И. ФильштинскогоПримечания Б. ШидфарСканирование и вычитка И. Миткевич.
![Синьор Формика](/storage/book-covers/6a/6a4ff9c6527a82c14941734b1c63fc367ee49d2a.jpg)
В книгу великого немецкого писателя вошли произведения, не издававшиеся уже много десятилетий. Большая часть произведений из книг «Фантазии в манере Калло», «Ночные рассказы», «Серапионовы братья» переведены заново.Живописец Сальватор Роза, прибыв в Рим, слег в лихорадке и едва не испустил дух, но молодой хирург Антонио вырвал его из когтей смерти. Проникшись дружескими чувствами, художник начал помогать молодому человеку в творчестве и в любовных делах.
![Пять баксов для доктора Брауна. Книга 4](/storage/book-covers/e2/e26b9ac4a9a308bc80f63577873cb2dc0bf5db7d.jpg)
Серый весенний жакет на тонкой фигуре. Серый шофферский кепи с “консервами” над козырьком и муслиновым шарфом, завязанным бантом под подбородком. Высокие брови, пронзительные глаза, прямой нос.На секунду пахнуло влажной ночной тьмой и газолиновым дымом."Меня зовут Ирен Адлер".Д.Э. Саммерс тряхнул головой, но это помогло только наполовину: главная часть миража так и осталась сидеть на стуле.На сковороде шипели свиные котлеты. Экономка накрыла сковороду крышкой, вытащила из кармана фартука очки и нацепила на нос.— Но, доктор Бэнкс, вы меня не дослушали! — выговорила она возмущенно. — Они мне сами все рассказали! Они коммерсанты.