Два часа в благородном семействе, или О чем скрипела дверь - [7]
ДЯДЯ. И васъ не коробитъ?.
ДѢДУШКА. По моему разсужденію, Лилюха молодецъ. У другихъ бабъ любовники въ огласку идутъ, а она въ четырехъ стѣнахъ приспособилась. Никому не въ зазоръ.
ДЯДЯ. Чортъ знаетъ что! Мораль восемнадцатаго вѣка!
ДѢДУШКА. По ея зрѣлымъ лѣтамъ, другой любовникъ, пожалуй, съ нея деньги тянулъ бы, состояніе нарушилъ бы. А тутъ — хо-хо-хо! — и дешево и сердито.
ДЯДЯ. А дворянство, папаша?
ДѢДУШКА. Да вѣдь она уже не родитъ.
ДЯДЯ. Вы, папаша, съ этикою когда-нибудь, хоть мелькомъ, встрѣчались?
ДѢДУШКА. Какъ говоришь?
ДЯДЯ. Этика.
ДѢДУШКА. Не припомню, не знавалъ.
ДЯДЯ. А есть такая дама на свѣтѣ.
ДѢДУШКА. Дама изъ Амстердама. Француженка, поди?
ДЯДЯ. Гречанка.
ДѢДУШКА. Носастая, стало быть. Рублей двадцать пять или дороже?
ДЯДЯ. Дешевенько считаете.
ДѢДУШКА. Я, братъ, въ этомъ прейскурантѣ былъ правило. Демократъ и не транжиръ. Вы, нынѣшніе, сотенщики, баловники. А я — ни-ни! не транжиръ.
ДЯДЯ. Очевидно, Лили унаслѣдовала ваши правила и натуру.
ДѢДУШКА. Но зять… зять… ахъ, дьяволъ собачій!.. Рожища-то у зятя… хо-хо-хо!
ДЯДЯ. Мнѣ Пьеръ смѣшнѣе.
ДѢДУШКА. А мнѣ зять.
ДЯДЯ. А мнѣ Пьеръ.
ДѢДУШКА. Оба смѣшнѣе. Хо-хо-хо!
ДЯДЯ. Ха-ха-ха!
(Грохочутъ.)
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ (входитъ). Поль! Папаша! Нашъ Пьеръ сошелъ съ ума.
ДЯДЯ. Ага! Видно, раскинулъ мозгами-то? Догадался?
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Пришелъ сейчасъ ко мнѣ въ совершенномъ отчаяніи.
ДЯДЯ. То-то… забрало за живое!
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Руки трясутся, на глазахъ слезы… Книжки принесъ, совѣтуетъ читать… Вотъ, посмотри.
ДЯДЯ (читаетъ). «Бракъ и цѣломудріе»… «О превосходствѣ дѣвства надъ брачнымъ состояніемъ»…
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Я не хочу читать такихъ книгъ. Напротивъ…
ДЯДЯ. Милая Клодина! Мы должны быть снисходительны къ бѣдному Пьеру. Онъ получилъ жестокій ударъ.
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Ему измѣнила Лили?
ДѢДУШКА. Неонилла измѣнила! Хо-хо-хо!
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Ахъ, какъ я рада! Наконецъ-то! Съ кѣмъ, Поль, съ кѣмъ?
ДЯДЯ. Ну, это — не при дѣвицахъ будь сказано.
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Оставь, пожалуйста. Я не ребенокъ. Напротивъ.
ДЯДЯ. Языкъ не поворачивается.
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Мнѣ только думать не хочется. А то я своимъ умомъ дойду.
ДЯДЯ. А, ну — дойди?
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Его имя… начинается… на Эфъ?
ДѢДУШКА. Въ наше время ѳиту писали, а вы модники!
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Я такъ и думала! такъ и ожидала! Увѣрена была! Никогда не сомнѣвалась!
ДЯДЯ. Такъ эти мерзости давно у нихъ тянутся?
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Я убѣждена, что съ перваго же дня, какъ Эфъ вошелъ въ домъ.
ДѢДУШКА. Умная голова! Что же ты молчала?
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. У меня не было доказательствъ. Были только мои дѣвическія соображенія.
ДЯДЯ. Почему ты, однако, расторжествовалась такъ ужъ очень?
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Теперь всѣ увидятъ, что за штучка ваша Лили! Довольно я натерпѣлась подъ ея деспотизмомъ! Теперь я ей отпою.
ДѢДУШКА. Хо-хо-хо! Каши-то, каши! Отпой, Клавдюха, отпой!
ДЯДЯ. А вѣдь я думалъ, вы съ сестрою — друзья?
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Фальшивая дрянь! Не потрудилась даже замужъ меня выдать.
ДѢДУШКА. Видно, не охота тебѣ на томъ свѣтѣ козловъ пасти?
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Лили всегда была безнравственная, а я всю жизнь только чай разливала.
ДЯДЯ. Да, чаю ты разлила на вѣку своемъ — Атлантическій океанъ!
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Младшая сестра — дѣвушка, невѣста, а у нея и мужъ, и Эфъ, и Пьеръ. Ну, зачѣмъ ей Пьеръ?
ДЯДЯ. Другъ.
ДѢДУШКА. Господинъ Вздыхалкинъ.
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Государственная Дума должна запретить закономъ, чтобы у дамъ были Пьеры. Отъ этого барышни въ дѣвушкахъ остаются.
ДЯДЯ. Пиши проектъ. Внесемъ. И глупѣе слыхали.
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Я читала и мыслила.
ДѢДУШКА. Катай!
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Потому что кому же охота идти въ мужья къ своей женѣ, когда можно устроиться другомъ при чужой?
ДѢДУШКА. Правильно. Ай да Клавдюха!
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. А въ государствѣ сокращается количество браковъ.
ДЯДЯ. Падаетъ процентъ дѣторожденія.
ДѢДУШКА. И отбывающихъ воинскую повинность.
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. И все — Лили и Пьеръ виноваты.
ДЯДЯ. Да это, просто, государственная измѣна!
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Въ другихъ странахъ назначаютъ преміи, чтобы поднять приростъ населенія, тогда какъ у насъ… напротивъ!
ДѢДУШКА. Нѣмцы завоюютъ насъ! нѣмцы!
СЫНОКЪ (входя). Гдѣ мама?
ДЯДЯ. Мама твоя… эхъ, братъ!.. мама твоя…
СЫНОКЪ. Ѳедоръ мнѣ все разъяснилъ.
ДЯДЯ. Этого только недоставало.
СЫНОКЪ. Мама кругомъ виновата. Я никогда не прощу мамѣ, никогда!
ДЯДЯ. Слушай… ты не дури!.. Ты… этого… будь снисходителенъ…
ДѢДУШКА. Одинъ Богъ безъ грѣха, а мы, братъ, всѣ — люди-человѣки.
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Тебѣ, можетъ быть, наговорили лишняго……
ДѢДУШКА. Ты не горячись!
ДЯДЯ. Подожди!
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Взвѣсь!
ДЯДЯ. Въ концѣ концовъ ужъ не такъ онъ заслуживаетъ вниманія — долговязая скотина, Ѳедоръ этотъ.
ДѢДУШКА. Бывало даже въ самыхъ лучшихъ семействахъ…
СЫНОКЪ. Я сдѣлаю не болѣе того, что мнѣ велитъ мой долгъ. Гдѣ мама?
ДЯДЯ. Мишка, слушай: у тебя, помнится, есть глупая привычка носить при себѣ револьверъ?
СЫНОКЪ. Не бойтесь, не застрѣлюсь.
ДЯДЯ. Такъ другого кого цапнешь ненарокомъ… Нѣтъ, братъ, когда человѣкъ въ разстройствѣ, эти игрушки не у мѣста. Подай-ка сюда, подай.
СЫНОКЪ. Если вамъ угодно.
ДЯДЯ. Такъ-то лучше.
НЕЗАМУЖНЯЯ ТЕТЯ. Неужели Ѳедоръ такъ вотъ прямо и обнаружилъ предъ тобою секреты свои?
![Дом свиданий](/storage/book-covers/b8/b80e850eb064c44ce981cabe59159d1638bf5a3d.jpg)
Однажды в полицейский участок является, точнее врывается, как буря, необыкновенно красивая девушка вполне приличного вида. Дворянка, выпускница одной из лучших петербургских гимназий, дочь надворного советника Марья Лусьева неожиданно заявляет, что она… тайная проститутка, и требует выдать ей желтый билет…..Самый нашумевший роман Александра Амфитеатрова, роман-исследование, рассказывающий «без лживства, лукавства и вежливства» о проституции в верхних эшелонах русской власти, власти давно погрязшей в безнравственности, лжи и подлости…
![Мертвые боги (Тосканская легенда)](/storage/book-covers/7a/7a80e64e7869824e00047b0b16a979bef0b8e297.jpg)
Сборник «Мертвые боги» составили рассказы и роман, написанные А. Амфитеатровым в России. Цикл рассказов «Бабы и дамы» — о судьбах женщин, порвавших со своим классом из-за любви, «Измена», «Мертвые боги», «Скиталец» и др. — это обработка тосканских, фламандских, украинских, грузинских легенд и поверий. Роман «Отравленная совесть» — о том, что праведного убийства быть не может, даже если внешне оно оправдано.
![Дьявол в быту, легенде и в литературе Средних веков](/storage/book-covers/57/572d771113560e9a22057adb341977d1fa6b0137.jpg)
В Евангелие от Марка написано: «И спросил его (Иисус): как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, ибо нас много» (Марк 5: 9). Сатана, Вельзевул, Люцифер… — дьявол многолик, и борьба с ним ведется на протяжении всего существования рода человеческого. Очередную попытку проследить эволюцию образа черта в религиозном, мифологическом, философском, культурно-историческом пространстве предпринял в 1911 году известный русский прозаик, драматург, публицист, фельетонист, литературный и театральный критик Александр Амфитеатров (1862–1938) в своем трактате «Дьявол в быту, легенде и в литературе Средних веков».
![Наполеондер](/storage/book-covers/4f/4f6ebc32f61133bc51ecd07f378e395175b93a12.jpg)
Сборник «Мертвые боги» составили рассказы и роман, написанные А. Амфитеатровым в России. Цикл рассказов «Бабы и дамы» — о судьбах женщин, порвавших со своим классом из-за любви, «Измена», «Мертвые боги», «Скиталец» и др. — это обработка тосканских, фламандских, украинских, грузинских легенд и поверий. Роман «Отравленная совесть» — о том, что праведного убийства быть не может, даже если внешне оно оправдано.Из раздела «Русь».
![Жар-цвет](/storage/book-covers/30/3069f697978fa718057941ef6e9ea000248e1052.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Павел Васильевич Шейн](/storage/book-covers/3e/3ed5aad2622263e8c9b9c2b81536889085455e30.jpg)
«К концу века смерть с особым усердием выбирает из строя живых тех людей века, которые были для него особенно характерны. XIX век был веком националистических возрождений, „народничества“ по преимуществу. Я не знаю, передаст ли XX век XXI народнические заветы, идеалы, убеждения хотя бы в треть той огромной целости, с какою господствовали они в наше время. История неумолима. Легко, быть может, что, сто лет спустя, и мы, русские, с необычайною нашею способностью усвоения соседних культур, будем стоять у того же исторического предела, по которому прошли теперь государства Запада.