Дневник дурака - [10]
Нет, уж дудки, я этого дела так не оставлю, подумал Колбаков. Выпивка и закусь — чудесно. Плавание и теннис — почему бы и нет. Вождение автомобиля и времяпрепровождение на вилле с представительницей нежного пола, склонной к уединению с Колбаковым, — превосходно. Но все это вряд ли может компенсировать отсутствие той великолепной легкости, с которой Векилов…
Да и не только Векилов. Те бизнесмены, о которых щебечет Флер, наверное, превращаются в быстроногих оленей, раз они любую свободную минуту проводят под открытым небом, бродят по горам! Придется на время забыть о пирушках, сказал себе Цено и снова сплюнул, так как во рту появилась неприятная горечь, — и вплотную заняться природой. Не случайно сейчас именно она входит в моду. Мода, продолжал размышлять он, мера культуры, потому что культура выдвигает на передний план самое необходимое в данный момент, а эти мои приятели Манчев и Дрянгов только того и ждут, чтобы перенят у меня последние выбрыки моды. Без меня этим нуворишам пришлось бы очень туго…
Разные мысли приходят в голову уставшему от ходьбы человеку, эти мысли выстраиваются в сознании в неорганизованной последовательности, и потому перед взором Колбакова возникала то физиономия Манчева, то лицо Флер, мордашка его подружки, лик самого товарища Векилова… Нет, надо, надо мне заняться туризмом, сказал себе Колбаков.
А человеком, мчавшимся с прытью газели, очень верткой и стремительной газели, был не кто иной, а его зять Джерри, тот самый, ради которого Цено Колбаков гнался за тенью Векилова, тот самый зять Джерри (Георгий Пенчев Гелев)…
Именно этот самый Джерри первым заприметил своего тестя и теперь удирал со всех ног в неизвестном направлении, так как он прибыл на лоно природы не в одиночку, а пригласил покататься на автомобиле тестя Чернушку Лили — монтажистку. Лили оказалась любительницей цветов и потому сразу же бросилась к лесу собирать букет, а Джерри отправился вслед за нею. И тогда внезапно заметил шагающего человека, и этим человеком оказался… Не случайно крупные преступники скрываются в крупных городах. Там толчея, суета, напряженное уличное движение, шанс быть замеченным один на сто тысяч, тогда как в горах совсем иное дело. Сто обалдуев отправятся на природу, и все сто чурбанов, как один, натолкнутся на тебя на этих обширных, насквозь просматривающихся полянах и завопят: «Привет, Джерри, где это ты подцепил такую очаровательную крошку?»
И в этой сотне идиотов — твой собственный тесть. «Э-ге-гей, товарищ Векилов!» — не сдавался тем временем Цено Колбаков, а Джерри сломя голову несся по пересеченной местности, топча ромашки и цепляясь за колючки, и думал, что на этом свете нет ничего глупее природы. Кое-кто восторгается «чистым воздухом».
А чем плох воздух, скажем, в ресторане «Астория» — чудесный, такой солидный воздух, к тому же там царит полумрак, так что никто и не разглядит, с кем ты сидишь и кого нежно держишь под локоток…
«Да, огромной стала пропасть между поколениями! — размышлял в этот момент Цено Колбаков. — Оторвались мы от молодежи, а не следовало бы. Ведь это ради них мы так стараемся, трудимся не покладая рук, ради них, своих детушек, я бегаю трусцой по этой Михаленской глуши…»
Чего только не говорят люди о туризме, об отдыхе на природе, о пользе чистого воздуха и укреплении психики. Пишут себе разные писарушки, и даже телевиденье взывает: «Вперед, к ослепительным вершинам — горы ждут нас!» и так далее, а, по сути дела, никто не знает, что происходит там, в поднебесной выси — в непосредственном соседстве с облаками. Пыхтит Колбаков, разыскивая Векилова, ведь сейчас в моде турпоходы, ведь Манчев и Дрянгов сдохнут от зависти, когда он скажет им: «Надел свои альпинистские ботинки и взобрался аж на Дьяволские иглы!» И те тотчас бросятся раздобывать альпинистские ботинки и дьяволские иглы, забыв о своих животах, болтающихся, как авоськи. Эх, горемыки, горемыки, придется в следующий раз взять их с собой да посмеяться вдоволь над их позорной спортивной формой! Пыхтит Колбаков, но все же испытывает чувство глубокого удовлетворения, ибо, несмотря ни на что, прогулка в горах — прекрасная штука, она приносит пользу, и даже человек, далекий от природы, начинает ощущать необыкновенную легкость и прилив благородных мыслей после того, как с него сойдет два пота. Я имел возможность убедиться в этом на собственном опыте, так как неотступно следовал за Кол баковым, дабы описать все детали его жизни…
«Э— ге-ге, товарищ Векилов, -вопил время от времени Цено Колбаков, — вот он я», а горы откликались всеми своими вершинами и ущельями, уступами и отрогами, пропастями и полянами, лесами и цветами, бабочками и ветрами — горы что-то отвечали на его крик, а что именно, было не разобрать. Но было хорошо, очень хорошо.
15 июня 198… г.
Возможно, вам покажется странным, что я все свое свободное время убиваю на изучение великолепной четверки Колбаковых. Вполне возможно, вас может шокировать то обстоятельство, что я, будучи человеком, допущенным в святая святых сей фамилии, довольно бесцеремонно вторгаюсь в частную жизнь ее членов и предаю гласности подробности, о которых порядочному человеку следовало бы умолчать. Признайтесь, у вас в голове уже вертится словечко «сплетник», и только повинуясь правилам хорошего тона и врожденному благородству, вы остерегаетесь произнести это слово, зайклемить меня и пригвоздить к позорному столбу. Ибо, спору нет, крайне позорно втереться в доверие к человеку, а затем коварно пронзить его горячее и любвеобильное сердце иглой, напоенной ядом сплетничества. О, нет!
![Случай из жизни Бориса Витанова](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Собака, выскочившая из-за сеновала и с визгливым лаем бросившаяся к «мерседесу», была вислозадой, кривоногой, с маленькой безобразной головой, вся покрытая густой, свалявшейся шерстью — со спокойной совестью можно сказать, что никаких признаков благородных кровей и чистой породы в ней не просматривалось. Несмотря на это, ее хозяин Борис Витанов, опекун поселковой школы, в прошлом году ездил аж в Хасково, чтобы забрать своего Мути.
![Фантастические истории Лизы Вронской](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
...Витан Пешев утверждает — разумеется, к его словам следует относиться критически, поскольку он испытывает к Лизе чувство явной антипатии, что, на самом деле, ее настоящее имя — Елизавета Грачева. Сменив место жительства, — а Лиза была родом из Харманлийского края, — она переиначила и имя. Ибо Лиза Вронская звучит намного благороднее...
![Как мы сужали брюки](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Неудобная поза, в которой я сидел, со стороны, по-видимому, казалась смешной. Халат моего научного руководителя оказался мне коротким, и белые ноги, выделяясь на пурпурном фоне канапе, являли собой картину, далекую от эстетичности. Я всегда поражался тому, как отдельные граждане живут в обстановке кричащих цветов и как им хватает нервов находиться в окружении огненно-красных, оранжевых или ярко-зеленых красок. Впрочем, это отдельный вопрос. Итак, я, весь сжавшись, сидел на канапе и нервно шевелил пальцами ног.
![Забытые хроники](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Серьезный исследователь истории квартала, несомненно, обратит внимание на особую роль в ней семьи Мамарчовых, дальних родственников капитана Мамарчова, участника Велчова восстания в 1835 году. Эта семья появилась в квартале, чтобы взорвать спокойствие, столь долго лелеявшееся его обитателями. Впрочем, не будем распространять своих суждений на весь квартал, так как листовки с призывом: «Долой царя, смерть толстосумам!» сказались прежде всего на судьбе совладельцев чиновничьего кооператива «Единство».
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.