Америка, часть вторая - [11]
Затемнение
VII
Вестибюль дома, Швейцар стоит за своим пультом. На пульте — большая корзина, украшенная рождественскими игрушками, и полная белых конвертов. Карл выходит из лифта. Он одет безупречно. Слегка прихрамывает.
Швейцар: О, здравствуйте, сэр. Вы сегодня не работаете? Отдыхаете?
Карл: Нет…
Карл медлит, стараясь вспомнить имя.
Швейцар: Рауль.
Карл: Конечно, Рауль. Нет, не отдыхаю.
Карл замечает корзину на пульте. Он ничего не спрашивает, но Рауль уже объясняет.
Швейцар: Небольшой знак внимания со стороны наших жильцов. В честь Рождества. И Хануки. Вообще, в честь праздника. Это так, символически: деньги, какие-нибудь подарки… Лучше всего — деньги.
Карл: Интересно.
Карлу вообще-то это совсем не интересно. Поэтому он переходит к тому, что представляет для него интерес.
Карл: Рауль, скажите, вы знаете, как мне найти человека, который жил в моей квартире до меня?
Швейцар: Зачем?
Швейцар выводит из себя Карла безмерно.
Карл: В каком смысле «зачем»? Потому что он мне нужен.
Швейцар: Ах, вот как. Не знаю.
Карл: Как это вы не знаете? А кто знает?
Швейцар: Не знаю.
Карл: Но ведь кто-то должен знать. Если, например, все еще приходит для него почта, как за этим проследить?
Швейцар: Если придет почта, передайте ее мне.
Карл: И что вы с ней будете делать?
Швейцар: Я прослежу, чтобы он ее получил.
Карл: А как вы можете проследить, если не знаете, где он? Или все же знаете?
Швейцар: Нет, не знаю.
Карл с удовольствием убил бы этого человека на этом же самом месте, закопал бы его труп в подвале и посадил бы на его могилу крапиву. И потом, помочившись на эту крапиву, хотя бы понимал, почему его постигают такие неудачи. Но Карл только глубже вдохнул и спокойно спросил.
Карл: Вы, кажется, что-то имеете против меня?
Швейцар: Против вас? Нет, Сэр. Не понимаю, откуда у вас такие мысли.
Карл: Я не хочу с вами беседовать. Пожалуйста, скажите мне имя человека, который жил в моей квартире. Адрес я найду сам.
Швейцар: К сожалению, я не могу вам помочь. Я не уполномочен сообщать его имя, сэр.
Карл: Его имя? Ага. Значит, речь идет о мужчине?
Швейцар: Я не уполномочен отвечать. Да и не помню.
Карл: Может быть, Сэм? Сэм…
Карл делает вид, что фамилия вертится у него на языке. На самом же деле он ждет, что Швейцар назовет фамилию.
Швейцар: Возможно.
Карл: Сэм, правильно. А фамилия?
Швейцар: А может, и нет. Я не уполномочен. Да и на самом деле не могу вспомнить.
Карл: Хорошо, знаете что, дайте мне имена всех людей, которые выехали отсюда в этом году…
Швейцар: Ах, нет. Я боюсь, что это невозможно, сэр.
Карл смотрит на Рауля, видно, что нервы у него на пределе. Он сверлит Рауля взглядом, смотрит мрачно, искоса. Он сам не знает, что делает, может быть, пробует его загипнотизировать? В конце концов, снова произносит.
Карл: Зачем вы это делаете?
Швейцар: Вы должны письменно обратиться с просьбой к совету жильцов. Они рассмотрят этот вопрос, когда вы за это заплатите необходимую таксу.
Карл едва не бесится.
Карл: Вы намеренно делаете из меня дурака?!?
Швейцар молчит. Затем спокойно говорит.
Швейцар: Нет. Не намеренно.
На пульте звонит телефон. Швейцар поворачивается к Карлу спиной, поднимает трубку.
Швейцар: Алло? Доброе утро, мадам.
Карл в бешенстве отворачивается, вызывает лифт.
Карл: Вам это так не пройдет!
Рауль даже не смотрит на Карла. Он продолжает любезно разговаривать по телефону.
Швейцар: Холодный день, мадам. Пожалуйста, скажите, что я могу для вас сделать?
Карл нажимает на кнопку вызова лифта, жмет на нее, как сумасшедший. Потому что сейчас было бы лучше всего, если бы двери лифта открылись, и он бы ушел от этой неприятной ситуации. Но, кажется, что и лифт делает из него дурака. Карл жмет на кнопку, жмет, жмет.
Затемнение
VIII
Kвартира Карла. Ирина на кухне одна рассматривает все, что ее окружает. Полка, закрывающая сейф, снова находится на своем месте. Квартира безупречно чистая. Только лишь телефон со всех сторон заклеен изолентой. Однако, он все равно не работает. Ирина рассматривает бутылки вина, открывает шкафчик, холодильник. Собирает с холодильника пальцем немного рассыпанного сахара. Облизывает палец. Находит на тарелке половину пончика, съедает его. Наливает себе в стакан воды, садится на тахту. Дверь открывается, входит Карл с пакетом с надписью «Райский сад». Он удивляется, когда видит Ирину.
Карл: Как ты вошла?
Ирина: Меня впустил Рауль.
Карл: Рауль!? Как он тебя мог впустить?!? И откуда теперь ты знаешь его имя?
Ирина: Успокойся…
Ирина готова объяснить, но Карл ее прерывает.
Карл: Даниэль?
Ирина: Он проводил меня и сказал, что должен закончить еще какие-то дела. А ты и так уже сообщил швейцару о своих гостях.
Карл: Да, но я не говорил ему, что они могут войти в мою квартиру без меня. Этот человек специально мне это делает…!
Ирине все равно. Она не вникает в детали.
Ирина: Не знаю. Спроси Даниэля. Я ни до чего не дотрагивалась.
Ирина вдруг начинает злиться.
Ирина: А с другой стороны, ты же опаздываешь. Что мне было делать? Ждать тебя на улице? Даниэль сказал, что позвонит и сразу же придет.
Карл: Даниэль — не человек слова.
Ирина: Что ты против него имеешь?
Карл: Против него? Да он мой лучший друг.
![Семейные истории [=МамаПапаСынСобака]](/storage/book-covers/8c/8c2bda7ef4b3806759e4a8d8e700e47ac25b1ec6.jpg)
«Клево! Потому что жизнь сурова». Так поют дети, которых играют взрослые актрисы. И играют клево, и жизнь, в которую они играют - сурова. Хотя, что перед нами дети, понимаешь не сразу. Подумаешь, детская площадка. Ну, игрушками забавляются. Едят кашу из песка. Мало ли куда заведет театральная условность! Может, это все должно обозначить проблему всеобщего инфантилизма.
![Супермаркет](/storage/book-covers/db/db248250b015319bab8b1ac38a36bbff85776a85.jpg)
«Супермаркет» — снова история о затхлом западном мире, где ничего никогда не меняется, так что героям несколько раз приходится жить в одном и том же дне. Место действия — школа для детей эмигрантов — в сущности, представляет собой витрину.Неясно, в какой стране находится школа (то ли Австрия, то ли Германия), неясно, почему в ней всего два ученика, причем одна из школьниц — дочь директора. Директор на протяжении всего действия пытается всучить регулярно навещающему его журналисту собственное диссидентское досье, якобы выкупленное им у органов.
![Кузнечики [=Саранча]](/storage/book-covers/74/7467b534f7097c2607ceb6889ae9191e0646d170.jpg)
В пьесе «Саранча» все персонажи находятся в состоянии перманентной войны друг с другом: красавица жена вытирает ноги о тряпку-мужа, ее брат-гомосексуалист бросает на улице слабоумного отца, чтобы тот не вернулся больше домой, мать и дочь не могут и пяти минут поговорить без взаимных упреков, а подозрительный до маниакальности тележурналист видит в каждой хорошенькой девушке шпионку. Эти люди не умеют любить, они эгоистичны до последней степени, относятся к жизни потребительски и самоутверждаются, поедая друг друга.
![Белградская трилогия [=С Новым годом, Белград!]](/storage/book-covers/11/11898e91ebbe2a2f09c9e87ac1b10c16cb166300.jpg)
Действие «Белградской трилогии» происходит в Чехии, Австралии и Лос-Анджелесе. Практически все герои — эмигранты из Сербии. Несколько частных историй, которые разворачиваются под Новый год на разных полушариях, должны проиллюстрировать, как плохо жить вдали от родины. Независимо от того, нуждаются ли герои пьесы в чужом краю или вполне обеспечены квартирой, работой и семьей, они чувствуют себя в эмиграции крайне неуютно. Внешне вроде бы никаких трагедий не происходит. Братья Кича и Мича Йовичи, обитающие в Праге, собираются добыть денег на пропитание, выиграв конкурс на лучшее исполнение мамбы.
![Саранча](/storage/book-covers/c5/c57fcdbe2c4331176990297f778b3ab89837dea0.jpg)
Эта замечательно правдивая история о людях, находящихся в сложных семейных и любовных взаимоотношениях. В одной из ремарок Срблянович пишет: «Все персонажи постоянно едят», поэтому зал ресторана с живой джазовой музыкой знаменитого трио Евгения Борца — лучшее место действия. Впрочем, персонажи, как и положено саранче, с удовольствием едят и друг друга, так что наблюдать за ними интересно. Тем более, что финал у этой истории, с легким мистическим привкусом, довольно необычный и даже загадочный.«Я часто слышу о „новой драматургии“, так вот, на мой взгляд, пьеса „Саранча“ прекрасный, живой образец этой самой „новой драматургии“, только предстающей не в виде выхолощенной мрачной фантазии, а как очень жизненный и художественно точный слепок с повседневности.
![Харперс-Ферри](/storage/book-covers/7e/7e46b86c4c5f25ea5b1e87c3dde19bb59e785a69.jpg)
Пьеса одного из американских драматургов XX века посвящена значительной для истории США личности — белому аболиционисту Джону Брауну, убежденному стороннику насильственного изменения общества. Накануне войны между Севером и Югом он возглавил партизанский отряд колонистов — противников рабства, в результате неудачного рейда на арсенал города Харперс-Ферри был схвачен и казнен.
![Светильник, зажженный в полночь, и другие пьесы](/storage/book-covers/0c/0c3f1b7600d0e5c72ec4c5c673d84c6bdb8b34fd.jpg)
В сборник входят пьесы одного из наиболее интересных и значительных современных драматургов США. Творчество Стейвиса отмечено масштабностью и остротой проблематики, выразительностью характеров, актуальностью сценических коллизий. Его пьесы — это драмы идей, здесь обретают голос известные исторические личности — Галилей, Джо Хилл, Джон Браун.
![Притворство от отчаяния](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Категория: джен, Рейтинг: PG-13, Размер: Мини, Саммари: Пит подумал, что будет, если Тони его найдёт. Что он вообще сделает, когда поймёт, что подопечный попросту сбежал? Будет ли просить полицейских его найти или с облегчением вздохнёт, обрадованный тем, что теперь больше времени может посвятить Рири? В последнее очень не хотелось верить, Питер хотел, чтобы их разговор о его проступке состоялся, хотел всё ещё что-то значить для Старка, даже если совсем немного.
![Ужасные дети. Адская машина](/storage/book-covers/50/502aa51ecdda7f772b235fc5dee7c3a6f45a0bdd.jpg)
«Ужасные дети» — одно из ключевых и наиболее сложных произведений Кокто, о которых по сей день спорят литературоведы. Многослойная и многоуровневая история юных брата и сестры, отвергнувших «внешний» мир и создавших для себя странный, жестокий и прекрасный «мир Детской», существующий по собственным законам и ритуалам. Герои романа — Поль и Элизабет — с детства живут по правилам собственной игры, от которой ничто не может их отвлечь. И взрослея, они продолжают жить в своем мире, который обречен на столкновение с миром реальным…Также в сборник входит знаменитая пьеса «Адская машина».
![История западной окраины [=Вестсайдская история]](/storage/book-covers/4f/4f8b6b29481259768ef776f230a755de11a1c682.jpg)
Мысль о создании пьесы о современных Ромео и Джульетте зародилась у группы американских театральных деятелей — еще в 1949 г. В 1950-х гг. усилилась эмиграция пуэрториканцев в Америку. Часть американской молодежи встретила их враждебно. Этот антагонизм, не раз приводивший к серьезным столкновениям, и был положен авторами в основу произведения «История западной окраины» («Вестсайдская история»). Пьеса написана Артуром Лорентсом, стихи — молодым поэтом Стефаном Сондгеймом, музыка — композитором Леонардом Бернстайном, а постановка и танцы осуществлены Джеромом Робинсом. В августе 1957 г.
![Поцелуй Иуды](/storage/book-covers/63/634493a60d2b3e171201837f973fd6c214118698.jpg)
В основу сюжета пьесы легла реальная история, одним из героев которой был известный английский писатель Оскар Уайльд. В 1895 году маркиз Куинсберри узнал о связи своего сына с писателем и оставил последнему записку, в которой говорилось, что тот ведет себя, как содомит. Оскорбленный Уайльд подал на маркиза в суд, но в результате сам был привлечен к ответственности за «совершение непристойных действий в отношении лиц мужского пола». Отсидев два года в тюрьме, писатель покинул пределы Англии, а спустя три года умер на чужбине. «Поцелуй Иуды» — временами пронзительно грустная, временами остроумная постановка, в которой проводятся интересные параллели между описанной выше историей и библейской.