Звездный единорог - [43]

Шрифт
Интервал

Абрахам Джонсон приподнимается со стула. Доктор Тренч делает ему знак, чтобы он не вставал.

Доктор Тренч. Тихо!

Абрахам Джонсон. Но, доктор Тренч...

Доктор Тренч. Замолчите... Мы ничего не можем поделать.

Миссис Хендерсон (говорит, как прежде). Я учил тебя во всех случаях думать не так, как привыкла думать Эстер Ванхомрай, а как думали Брут или Катон, не говоря уж о том, что ты ведешь себя, словно обычная шлюшка, которая любит подсматривать в замочную скважину.

Джон Корбет (обращается к мисс Маккенна). Это Свифт, Джонатан Свифт, разговаривает с женщиной, которую он называл Ванессой. Ее настоящее имя, которое ей дали при крещении, было Эстер Ванхомрай.

Миссис Хендерсон (голосом Ванессы). Я спрашивала ее, Джонатан, потому что люблю тебя. А почему ты позволял мне проводить по многу часов в твоем обществе, если не хотел, чтобы я полюбила тебя? (Голосом Свифта.) Когда я строил Рим в твоей голове, мне казалось, будто я брожу по его улицам.

(Голосом Ванессы.) И это все, Джонатан? И я была лишь холстом художника?

(Голосом Свифта.) Боже мой, неужели ты полагаешь, что мне было легко? Я был человеком сильных страстей, но я дал обет безбрачия.

Все поют.

И если сын несчастный Твой
С небесной выси слышит глас святой,
О Боже, чудо сотвори,
Пусть в прошлом он оставит все грехи.

Пока все поют гимн, миссис Хендерсон шепчет: "Стелла", - однако ее голоса почти не слышно. Поющие привлекают внимание друг друга к тому, что она что-то говорит. Пение стихает.

Доктор Тренч. Мне показалось, что она что-то сказала.

Миссис Маллет. Я видела, как шевелятся ее губы.

Доктор Тренч. Хорошо бы подложить ей подушку, но, боюсь, мы разбудим ее.

Миссис Маллет. Этого можете не опасаться. Теперь она выйдет из транса, только когда сама пожелает.

Она приносит подушку и вместе с доктором Тренчем усаживает миссис Хендерсон поудобнее.

Миссис Хендерсон (голосом Свифта). Стелла.

Мисс Маккенна (обращается к Джону Корбету). Вы слышали? Она сказала: "Стелла".

Джон Корбет. Ванесса ушла, и ее место занимает Стелла.

Мисс Маккенна. Вы заметили, как что-то изменилось, пока мы пели? Новый дух появился в комнате?

Джон Корбет. Мне показалось, что заметил, но я не поверил себе.

Мисс Маллет. Тихо!

Миссис Хендерсон (голосом Свифта). Возлюбленная Стелла, я обидел тебя? Ты несчастлива? У тебя нет детей, нет любовника, нет мужа. У тебя есть лишь крест да стареющий мужчина в роли друга - и больше ничего и никого. Нет, не отвечай - ты уже ответила стихотворением, которое подарила мне на прошлый день рождения. С каким презрением ты говоришь в нем о привычном уделе женщин, которым "только и дано":

Прожив всего лишь тридцать лет,
Они не милуют сей свет,
Став девой старою и злой
Или постылою женой.

Эта мысль принадлежит великому Златоусту, который написал знаменитые слова о том, что женщины, которые любят душой, любят, как дано любить святым, дольше сохраняют свою красоту и много счастливее тех женщин, которые любят плотью. Эта мысль утешает меня, однако очень трудно нести ответственность за счастье другого человека. Бывают минуты, когда я сомневаюсь, когда я думаю, что Златоуст мог и ошибаться. Ты обратилась ко мне со стихами:

Я жить училась, юность для
Познанием добра и зла,
Сердечный отдавая жар
Глазам усталым в дар;
Как, позабыв о седине,
Побольше думать об уме,
Как чистотою всеблагой
Мне кожу сохранить младой.

Джон Корбет. Слова, написанные на окне!

Миссис Хендерсон (голосом Свифта). А потом, поняв, что я боюсь стать одиноким, боюсь пережить моих друзей - и себя, - ты утешила меня в последнем стихе - ты перехвалила мою добродетельную природу, когда мысленно одела меня в богатую мантию, но - ах! - как трогательны слова, которыми ты описываешь свою любовь:

Пусть не торопит смерть меня,
Оденусь в плащ богатый я,
Чтобы печаль достойно снесть.
Когда услышу смерти весть.

Да, Стелла, ты закроешь мне глаза. О, ты намного переживешь меня, милая Стелла, потому что ты еще очень молода, но ты должна закрыть мне глаза.

(Миссис Хендерсон откидывается на спинку кресла и вновь говорим голосом Лулу.) Злой старик ушел. У меня больше нет сил. Лулу больше ничего не может сделать. До свидания, друзья. (Миссис Хендерсон говорит своим голосом.) Иди, иди! (Просыпается.) Я только что видела его. Он опять все испортил?

Миссис Маллет. Да, миссис Хендерсон, мой муж пришел, но он прогнал его.

Доктор Тренч. Миссис Хендерсон устала. Мы должны уйти и дать ей отдохнуть. (Обращается к миссис Хендерсон.) Это было замечательно, никто не смог бы сделать больше, чем сделали вы. (Достает деньги.)

Миссис Хендерсон. Нет... Нет... Я не могу взять деньги за такой сеанс.

Доктор Тренч. Можете, миссис Хендерсон, даже должны.

Он кладет деньги на стол, и миссис Хендерсон искоса смотрит на них, стараясь определить, сколько их. То же самое она делает каждый раз, когда прочие присутствующие кладут свои деньги на стол.

Миссис Маллет. Неудачный сеанс изматывает не меньше, чем удачный, так что вы заработали эти деньги.

Миссис Хендерсон. Нет... Нет... Пожалуйста, не надо. Это неправильно брать деньги за неудачу.

Миссис Маллет кладет деньги на стол.

Корнелий Паттерсон. Жокею платят в любом случае, выиграл он скачки или проиграл. (Кладет деньги на стол.)


Еще от автора Уильям Батлер Йейтс
Кельтские сумерки

Уильям Батлер Йейтс (1865–1939) — классик ирландской и английской литературы ХХ века. Впервые выходящий на русском языке том прозы "Кельтские сумерки" включает в себя самое значительное, написанное выдающимся писателем. Издание снабжено подробным культурологическим комментарием и фундаментальной статьей Вадима Михайлина, исследователя современной английской литературы, переводчика и комментатора четырехтомного "Александрийского квартета" Лоренса Даррелла (ИНАПРЕСС 1996 — 97). "Кельтские сумерки" не только собрание увлекательной прозы, но и путеводитель по ирландской истории и мифологии, которые вдохновляли У.


Туманные воды

Эта пьеса погружает нас в атмосферу ирландской мистики. Капитан пиратского корабля Форгэл обладает волшебной арфой, способной погружать людей в грезы и заставлять видеть мир по-другому. Матросы довольны своим капитаном до тех пор, пока всё происходит в соответствии с обычными пиратскими чаяниями – грабёж, женщины и тому подобное. Но Форгэл преследует другие цели. Он хочет найти вечную, высшую, мистическую любовь, которой он не видел на земле. Этот центральный образ, не то одержимого, не то гения, возвышающегося над людьми, пугающего их, но ведущего за собой – оставляет широкое пространство для толкования и заставляет переосмыслить некоторые вещи.


Тайная роза

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Стихи

Уильям Батлер Йейтс — В переводах разных авторов.


Смерть Кухулина

Пьеса повествует о смерти одного из главных героев ирландского эпоса. Сюжет подан, как представление внутри представления. Действие, разворачивающееся в эпоху героев, оказывается обрамлено двумя сценами из современности: стариком, выходящим на сцену в самом начале и дающим наставления по работе со зрительным залом, и уличной труппой из двух музыкантов и певицы, которая воспевает героев ирландского прошлого и сравнивает их с людьми этого, дряхлого века. Пьеса, завершающая цикл посвящённый Кухулину, пронизана тоской по мифологическому прошлому, жившему по другим законам, но бывшему прекрасным не в пример настоящему.


Пьесы

Уильям Батлер Йейтс (1865–1939) – великий поэт, прозаик и драматург, лауреат Нобелевской премии, отец английского модернизма и его оппонент – называл свое творчество «трагическим», видя его основой «конфликт» и «войну противоположностей», «водоворот горечи» или «жизнь». Пьесы Йейтса зачастую напоминают драмы Блока и Гумилева. Но для русских символистов миф и история были, скорее, материалом для переосмысления и художественной игры, а для Йейтса – вечно живым источником изначального жизненного трагизма.