Золотой самолет - [7]
Завалилися бока,
шерсть клочками,
хвост – тоска.
Кастаньеты ему
в пасть,
чтоб бесславно
не пропасть.
Вышел б в круг,
преобразился:
шерсть торчком,
в глазах зарницы,
хвост поленом
между ног —
все б усвоили
урок.
Детский мир
Детский мир
не магазин игрушек,
не помпезность
речи октября.
В детстве мы любили
слушать,
танец в лужах капелек
дождя.
Ощущенье красоты
природы
с каждым вздохом
умножали мы,
и гремела музыка
с востока,
простирая к нам
свои лучи.
Запахи клубничного
раздолья
обнимали, тонкий вкус
тая.
И росинки,
девы-недотроги,
так кричали:
«Поцелуй меня!»
Шелестела за листвою
песня,
и я падал навзничь
на песок,
и тонул мой взор
в глубинах
вечность.
И порхал беспечно
мотылёк.
От раздумий до заката
прошагали два солдата.
Постучались на ночлег
в деревеньке между рек.
Им открыла баба строго:
что поделаешь, дорога
отнимает столько сил,
и лицо пот искривил.
Но наш вид всегда обманчив,
а солдат, коль жив, удачлив.
Отворились ворота,
баба статна, ещё та.
Перспективы закружили…
Всё почистили, помыли,
разложили все харчи
из котомок у печи.
Стол накрыли справный бойко.
Пригубили только-только —
слышат: в врата стук, не стук?
Открывают – пусто, друг.
Семечко
В палисадник выйдет
Настя босиком,
пусть поёт, танцует
она с огоньком.
Огонёк задорный
в глазах у неё,
мечты потаённы
парят высоко.
Птичка-невеличка
сядет на крыльцо,
пронесётся бричка —
пыль столбом, и всё…
Всё, брат, переменится,
время убежит,
не уронишь семечко —
не посеешь жизнь.
Завещание
Грубой мужицкой силой
копает народ могилу,
куда я, наверное, сгину,
и не было здесь следа.
Когда я тебя покину,
мой мир собери в корзину,
и дальше живите с миром,
забудьте зимой кручину:
нет радости без конца.
Дари тепло
Клонилося к закату
солнце-апельсин.
Уверенно, накатом
несёт тепло Гольфстрим.
Тепло из дальних далей
к высоким широтам,
чтоб слышалися вздохи
и пели киты там.
Киты не исполины,
ранимы и нежны,
они в морской пучине
как капельки росы.
Росинки-недотроги,
жемчужины Земли.
Не будьте, люди, строги:
нет точки без строки.
Выпил много вина
Выпил много вина
с шумной компанией милой,
и гулял до утра,
и планеты Земля
не покинул.
А когда из-под звёзд,
исполин,
выползло Солнце,
я решил заглянуть,
то есть залезть,
к тебе в оконце…
И провалился —
рассудок без донца!
И я пил его, пил,
находясь в утробе колодца.
Но затем чья-то рука
мне промурлыкала звонко,
и я увидел себя
с рожицей поросёнка.
Суд правый и суд Божий
судили мужика,
и небыли печальны
у правого глаза.
Скорее, излучали
они слепой восторг,
и правые венчали,
давая ему срок.
А в это время Божий
потупя взор стоял:
любил своё он чадо
и горько принимал
все слабости, пороки,
поступки и дела.
Одна работа плоти
виной всему была.
Зачем несовершенных
нас Боже сотворил?
Ужели не хватило
на совершенство сил?
Мне кажется, нащупал
я замысел Творца:
он дал нам свет и волю,
задатки мудреца
и ввергнул нас в стихию
с названьем кратким —
жизнь,
и мы в этой пучине
сами себя творим.
Кто знает, что в итоге?
Лишь правый приговор
вердикты все доводит
осужденным в упор.
Суд Божий – это тайна,
возмездие и дар.
Покуда не предстанем
не выразить финал.
Мессия не придёт:
он есть в тебе,
мой милый.
Почувствуешь его
не в выходке красивой.
Не в тумаке врагу,
а в повседневной драме.
В отпоре подлецу
и уваженью к даме.
В боях за высоту
назваться человеком.
И важно, что средь них
зиять будешь прорехой.
Добрый сон
Спустился на шарике
с неба
Петрович с цигаркой
в зубах.
Он был в нашей фирме
коллега
и рано почувствовал крах.
Теперь он сидит
на металле,
народ пилит с ним
миллион.
Ещё не представлен
к награде,
но всё равно —
добрый сон.
Гадкий утёнок
Рука болит —
такая скука.
Я бы зашёл
к тебе без стука.
Водички скушал,
снял пиджак
и лёг вздремнуть
совсем не так.
На память
краешек своей,
подальше от
чужих людей,
что не смогли
меня принять.
Понять – не в карты
поиграть.
Не ощипать
полёт гусей,
парящих
в юности моей,
и гогот пеньем
не назвать,
пока гусям
родным не стать.
Ошибаться имею право:
без ошибок вымысел жизнь.
От ошибок Земля не страдала,
от уверенных судьбы рвались.
И как будто сегодня в фаворе,
и продвинут толпою из масс…
но слыхать в его разговоре
фальшь, натяжки,
неискренность фраз.
Излечить от такого недуга
не способны земные врачи.
ПОКАЯНИЕ – вот та запруда
от потока гадостной лжи.
Ожиданье крадёт время —
разрушительный процесс.
Перед нами есть дилемма:
либо хлопать, либо сесть…
Лучше сесть в нутро вагона,
и уехать далеко,
заколдованное слово
произносится легко.
Экспедиция открытий
не таила от меня,
проплывали мимо мысли
и вращалася Земля.
Утро ярких впечатлений
затуманилось в пути,
и уже с зарёй вечерней
думы стали нелегки.
Широка страна родная —
реки, заросли, «пеньки»,
и пусты глаза деревни —
не встречают огоньки.
Воскресный вечер, плавно перешедший в забытьё с последующим пробуждением
Положили подушки подушки,
крепко спят мои дочки-болтушки.
Пусть приснится им сказочный град,
где они принимают парад…
Мостовые, сияя сапфирами,
по бокам оторочены лирами,
и шагает гусар из пивной
по дорожке под ручку с луной.
Вслед виляет собака бездомная.
Какой масти? Наверное, тёмная.
А за нею коровы мычат,
убегая от чёрных волчат.
Я вприпрыжку бегу за волчатами,
и со мною подружки с ухватами,
а в ухватах, наверное, щи.
Все побили горшки, не взыщи.
И как взвоет бестия клятая,
распахнулась душа необъятая
![Реализованная вероятность](/storage/book-covers/43/432282bcde1d534ee9693119900171fadb0eb4d4.jpg)
Дилогия "Реализованная Вероятность" (первая книга - "Пришелица Ниоткуда", вторая - "Молодые Волки возвращаются") повествует о контактах и конфликтах двух полярных миров - мира гуманистов-конфедератов и мира изуверов-имперцев. Оба главных героя, конфедератка Шейла и имперец Аррк Сет, имеют сходное происхождение - непосредственно от космопортовых крыс. Шейла, рождённая "по ту сторону закона", возвращается в лоно Конфедерации, потеряв всех близких людей. Не удовлетворённая только служением Семье Человечеств, она ищет предназначения "на стороне" - в Реализованной Вероятности, в галактической империи зла, созданной неким Автором Бестселлера с неведомой планеты.
![Экспансия Леса](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Прошёл не один десяток лет с момента разрыва официальных дипломатических отношений Форрестера с Землёй, прежде чем эльфы решились начать масштабный проект на паях с земным правительством. Что самое интересное, идею поиска пригодных к терраформированию планет предложили они же. Нельзя сказать, что строительство стационарных порталов совсем уж себя не оправдало, но второго Форрестера землянам больше не попадалось, да и во всей этой затее был большой элемент случайности. То ли попадётся, то ли нет, то ли сейчас, то ли через сто лет.
![Алмазная цепь](/storage/book-covers/d6/d60ba891a730911830111c7fde3fda31d84c8671.jpg)
Подготовка и проведение переворота в банановой стране РФ. Бестолочи и зажравшиеся чиновники готовят и с треском проваливают государственный переворот. Фига с маслицем, а не власть — как результат их вялых усилий. Уроды, упыри, вампиры и другая дрянь правящая и кружащаяся вокруг нашей жизни. Взгляд на жизнь с их стороны.
![Зуб любви](/storage/book-covers/6d/6dfb25594e4afd30666cf750b446cfb5811afb38.jpg)
На прием к доктору Алисе Васильевне приходит необычный пациент, у которого разболелся зуб… любви. Согласно древней стоматологической легенде, укус этого редкого зуба доставляет женщине неземное наслаждение. И только от мастерства Алисы Васильевны зависит, сумеет ли она спасти столь ценный орган.Ситуация осложняется тем, что Алисе Васильевне не дает покоя экс-муж – беззубый боксер-неудачник, который люто ненавидит всех «жубаштых».
![40](/storage/book-covers/be/be83fd62506742ebe70f85e9f7afa294bbc43c88.jpg)
Кризис среднего возраста принимает у писателя Вениамина неожиданные формы. Накануне сороколетия Вениамину кажется, будто большей части прожитой им жизни попросту не было. Стараясь докопаться до сути, он все больше и больше убеждается в этом. Вскоре обнаруживается и злоумышленник, подворовывающий тихую писательскую жизнь…