Жизнь собачья вурдалачья - [3]

Шрифт
Интервал

— С пополнением наших рядов, — хохотнул мужик. Тихонько так, чтобы соседей не будить. — Ты бы меня пустил, браток. Замерз я. Сам видишь, на дворе не месяц май. Вон как снег метет, а?

— Ничего, тебе не повредит, — созлорадничал Малахитов. — Тебя в дом пускать не с руки, ты себя вести не умеешь. Чего, спрашивается, тогда у ларька кусаться полез?

— Так ведь положено нам так, Мить. Я же не со зла. Ты меня пусти, я все разъясню. Не через форточку же разговаривать. Ну, так что? Войти можно?

Мужик возбужденно засопел в форточку и протянул руку к щеколде.

— Куда полез? Никто тебя еще не приглашал. И вообще, катись, откуда пришел, пока я милицию не вызвал. Ворюга!

Мужик отдернул руку и глянул обиженно.

— Не ворюга я. Что б ты знал, хам беспросветный, я — высшее существо.

И тотчас осекся, словно лишнего сболтнул. Малахитов заметил, как отразилась на синей физиономии стремительная борьба чувств и закончилась полной победой самодовольного бахвальства. Мужик приосанился, вцепился в раму половчее и разразился странной, высокопарной тирадой, из которой Малахитов понял только, что на его форточке повис не говнюк какой-нибудь, а очень значительная личность, которая ничем и никогда не болеет, не терзается муками совести, вообще бессмертна и плевать хотела на всякую жизненную суету. Речь его отдавала драматическим монологом и была бы, в принципе, убедительна, если бы не идиотский грим. Как-то не вязался образ сверхчеловека с пропитой внешностью и сытым чмоканьем. Поэтому Малахитов тоже приосанился и резанул по-станиславски:

— А не верю я тебе!

Мужик за окном озадачился.

— А во что же ты тогда веришь?

— А ни во что не верю!

— А в бога?

— И в бога, и в черта, и в Будду с Аллахом не верю, — занесло Малахитова занесло.

— Может, ты и в вампиров не веришь? — в голосе у мужика задрожал священный ужас.

— Ха! В эту дрянь во первых строках не верю. Их вообще голливудские киношники придумали, чтобы детишек и домохозяек пугать.

— А как же граф Дракула?

— Комедиант и мошенник!

— Ну, Малахитов, — мужик за окном даже руками развел, но, вопреки ожиданиям, не упал, а остался висеть в воздухе. — В таком случае нелегко тебе придется. Отступников у нас не жалуют. И, прости, мне с тобой теперича общаться западло. Счастливо оставаться.

Мужик сделал прощальное сальто-мортале в воздухе, махнул рукой и улетел прочь.

Малахитов сидел на кровати, таращился в окно на полную луну и медленно приходил в себя. Бедный Малахитов, никогда-то он не отличался сообразительностью. И только сейчас до него понемногу доходила страшная истина — он стал вампиром. И не просто вампиром, а таким, с которым общаться западло.

* * *

На следующий день Малахитов завел дневник. Обернул газетой ученическую тетрадь в клеточку и ровным каллиграфическим почерком вывел в ней первую запись: «Я стал вампиром». Потом добавил: «Наверное». Дальше предполагалось подробно описывать все происходящие в его организме изменения. Но дни шли, сменялись ночами, и, увы, ничего не происходило. Клыки не росли, стало быть, к стоматологу идти все-таки придется. В зеркале он по-прежнему отражался за милую душу со всеми морщинами и рыхлой бородавкой на щеке. Вот от солнца — да, появлялась резь в глазах и краснела кожа. Но не так, чтобы гореть синим пламенем. Церковные крестики, стянутые у Клары, он не только прикладывал ко всем местам, но даже глотал — никакого побочного эффекта. Святой водой разжиться не удалось. Словом, когда через неделю Малахитов пытался подвести первые итоги, он даже загрустил. Запись вышла крайне убогая.

Пятое декабря. Понедельник. Кажется, у меня на ногах отросли невероятно длинные ногти. Наверное, это свойственно вампирам. Хочется есть.

Шестое декабря. Вторник. Меня тошнит. Но, тем не менее, хочется есть.

Седьмое декабря. Среда. Сегодня на улице от меня шарахнулась бездомная собака. Возможно, из-за того, что я вампир. Вечером очень хотелось есть.

Восьмое декабря. Четверг. Состриг ногти и почувствовал себя человеком. Жаль, что ногти нельзя есть.

Девятое декабря. Пятница. Ничего не произошло. Только хочется есть.

Десятое декабря. Суббота. По поводу выходного дня никуда не ходил и ни чем не занимался. Лежал на кровати и очень хотел есть.

Одиннадцатое декабря. Воскресенье. Если я не начну есть, умру от истощения. Надо что-то делать.

Из дневника следовало только одно: Малахитов медленно, но верно сходил с ума от голода. Стоило ему прикрыть глаза, как перед ним возникали странные и заманчивые картины: пышная грудь блондинки, колыхающаяся в кружевном декольте, словно нежнейшее молочное желе, или мраморная шейка молоденькой девушки с мягкими локонами возле ушка, мармеладно прозрачного на солнце, или же младенческая попка в ямочках, розовая, как кожица молочного поросенка. Видения эти его пугали и влекли, соблазняли и мучили одновременно. Больше так продолжаться не могло, и Малахитов принял непростое для себя решение, которое в дневниковой записи отразилось лаконично и сухо.

Двенадцатое декабря. Понедельник. Я решился. Надо есть соседей. Иного выбора не существует.

Действительно, соседи представляли собой просто идеальный объект для нападения. Можно напасть ночью, когда все спят, или же днем, когда кроме жертвы в квартире никого не будет. При этом из дома выходить не надо, стало быть не запалят. Так то оно так, но только человека загрызть не муху прихлопнуть. Не просто это. Антонина, например, женщина легендарной мощности. Ее закусать у Малахитова просто силенок не хватит. Сколько раз бывало, она неловко в кухне повернется, газовую плиту заденет бедром и все, пиши пропало, вызывай газовую аварийку обратно трубы приваривать. Опрокидывает агрегат, как табуретку. Или однажды Малахитов сам видел, как Антонина из-за кота Софьи Кузьминичны оступилась, махнула руками, удерживая равновесие, и своротила дверную коробку. Нечаянно. И о том, чтобы Карла Андреевича с Андрюшей хоть пальцем тронуть, и мыслей быть не должно. Антонина за свою семью зубами загрызет. Клара тоже отпадает. Она, конечно, совсем немощная, идет — от ветра качается, сильно сопротивляться не будет. Но учитывая ее набожность… Малахитова теперь серьезные сомнения брали, а ну как бог все-таки существует. И ну как он за Клару постоять сможет. А с богом связываться не хотелось. Зудин в командировке, когда появится — неизвестно. Остается Софья Кузьминична. Но это все равно, что из матери родной крови насосаться. Софья Кузьминична его еще от отцовского ремня спасала. Прятала в шкафу и, запинаясь, врала папаше: «Митю? Нет, не видала сегодня, Дормидонт Феоктистович. Он, может, на улице заигрался или в библиотеку пошел. Вы в библиотеке не искали?» «Ишь, в библиотеке! Может, мне его и по публичным домам поискать?». А дальше Мите оставалось только переждать немного, пока папаша поужинает, выпьет сто грамм и подобреет. Эх, Софья Кузьминична, милая Софья Кузьминична! Видели бы вы, во что ваш Митя превратился. Малахитов даже всплакнул от жалости к самому себе. И запланировал первую охоту.


Еще от автора Аделаида Фортель
Зулумбийское величество

«Кто он сейчас? Падкий на халяву торчок и лоботряс, порой сам себе противен. Живет, как последний алкоголик, в комнате с колченогой мебелью и засаленными обоями, мелочно треплет нервы соседке и ворует из ее кастрюль пищу. А накурившись в сопли, философствует о буддизме, воображая себя достигшим просветления. Ну ее к черту, такую жизнь! Уж лучше быть королем несуществующего королевства».


Вася-василиск

Старушка — божий барабанщик и ее ручной василиск.Вышла отдельной книжкой в издательстве «Амадеус» в 2006 году под названием «Повесть о настоящем василиске».


Сказка про драконью шкуру

Просто сказка. Даже не ложь, в которой намек.


Предмет простой

По завещанию бабушки дочь получила в наследство дом, внучка Марьяшка — фамильное кольцо с изумрудом, соседка — пальму в кадке и кактус, а любимая внучка Алина — пустую банку. За что ей такая обида?Рассказ написан для конкурса «Рваная грелка-5».


Принцесса-поганка

Просто сказка. Даже не ложь, в которой намек.


Рыцари всмятку

Сказка для взрослых девочек.


Рекомендуем почитать
Танец огня

Едва ведьмочка Алиса Рейнгард очистила Дальний Восток, от клевретов Повелителя Времени, как перед ней встала новая, более сложная, задача. Настоящий «Скорпион» объявил ей и прочим вигилантам войну. И чтобы победить международный преступный синдикат ей придётся разгадать тайну своего происхождения… А тут ещё недобитые ведьмы, начали охоту за её головой!


Тёмные лисы

Некромант Антуан Белецкий решил взять небольшой перерыв, в борьбе с преступностью, поэтому действие переносится с Урала на Дальний Восток, где ведьмочка Алиса Рейнгард, создаёт группу вигилантов под названием «Тёмные Лисы». И почти сразу же натолкнулась на очень опасных противников в лице международного преступного синдиката «Скорпион» и его представителя в Тихоокеанске, загадочного человека называющего себя Повелитель Времени.


Зеленый (темный). Том 3

510–550 нм – это длина световых волн, соответствующих зелёному цвету. Это завершающий том третьей части истории о людях, духах, деревьях, котах, драконах, трамваях, кофейнях, мостах и прочих чудесах города Вильнюса, его потаённой изнанки и других не менее удивительных мест. Истории, которая внезапно оказалась длинной, зато предельно понятной интерпретацией выпавшей всем нам – и читателям, и персонажам, и автору – на удачу 64-й гексаграммы Вэй-цзи. Ещё не конец.


Чай с тишиной

Что такое «Чай с тишиной»? Это умение находить волшебное в повседневном. Это Взрослая Ведьма, мудрая и строгая. Это Маленькая Ведьма, трогательная и озорная. Это улыбки и слезы, нежность и усталость, радость и печаль, собранные под крышкой пузатого глиняного чайничка. Это сказки, которые всегда рядом — в детских воспоминаниях и взрослых чувствах, в солнечных зайчиках и каплях дождя, в разноцветных лоскутках и кошачьем мурлыканье. От автора: Городское фэнтези, немного сказкотерапии, капелька автобиографии — и много-много фантазии.


Великая ночь Эдди Бритвы

Рассказ о превращении Эдди Бритвы в Бога-Панка Опасной Бритвы.


Ведьма. Эпизод 1

Эта история началась, когда астролог Алекссандра Айрис узнала, кем она была в прошлых жизнях. Итогом стала книга, в которой автор описала одну из первых своих реинкарнаций…«Да, главная героиня – это я, – говорит Алессандра. – И много жизней подряд мне приходилось “отмывать” грехи и совершать подвиги перед всеми, кого я обидела в своем первом воплощении. Это сложно, но возможно». Книга снабжена роскошными иллюстрациями в стиле «реализм», которые задают этому остросюжетному повествованию особый тон. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.


Видримасгор

«Любая, даже самая-самая значительная и нашумевшая история начинается с мелочи. Так вот, наша история началась с того, что в квартире номер 84 заменили оконное стекло. Неудачно заменили. Стекло оказалось кривым и искажало действительность настолько, что все обитатели квартиры с ума сошли».По этому рассказу в 2009 году на Ленфильме снят одноименный фильм. Смотрите на Торрентах!


Короткие байки о неблагодарном коте и его добросердечной хозяйке

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.