Жизнь наверху - [8]
Я поглядел влево. Они сидели на передних скамьях. Постоянных мест в церкви святого Альфреда уже не существовало, но моя теща не желала, по-видимому, этого признавать. И хотя все Брауны, включая и их гостя — Ралфа Хезерсета, сидели на таких же скамьях, как все прочие прихожане, это выглядело так, словно они сидят на особых, только им принадлежащих местах. Существовал невидимый барьер, действовал неписаный закон родового превосходства. Я взглянул на массивную красную шею Брауна и резкий профиль его жены и внезапно почувствовал, как ненависть и страх сдавили мне горло. А что делает здесь этот Хезерсет? Зачем он притащился в такую даль? Я-то ведь хорошо знал, что мой тесть в жизни не поставил никому стакана виски, не преследуя при этом какой-то цели.
Молящиеся поднялись со скамей, чтобы стоя пропеть гимн. Я на несколько секунд замешкался дольше других и уже знал, что это будет поставлено мне — наряду со всем прочим — в вину. Укорять, конечно, будут не сейчас. Но когда-нибудь впоследствии моя теща непременно обмолвится мимоходом о том, что есть, дескать, такие люди, которые настолько тупы или нечестивы — право, иной раз очень трудно отличить одно от другого,— что не в состоянии даже в церкви пристойно исполнить обряд. Притом тон, каким это будет произнесено, и как бы вскользь брошенный взгляд скажут мне яснее всяких слов, кого именно имеет она в виду,— и не только мне, но и каждому из присутствующих.
Моя теща была великой мастерицей, не ставя точек над «i», яснее ясного говорить вам в лицо самые неприятные вещи, а с тех пор, как Хезерсет стал постоянным гостем в ее доме, она превзошла в этом искусстве даже саму себя. Теперь там то и дело рассуждали — в общих чертах, конечно,— о таких весьма отталкивающих явлениях, как погоня за приданым, о неприятной склонности людей из низшего сословия к низменным удовольствиям в виде грязных кабаков (это началось после того, как я согласился крестить ребенка у одного из рабочих нашего завода) и о том, как важно, чтобы Гарри научился правильно говорить. «Его непременно нужно отправить в школу с пансионом; дома… я хотела сказать — в Уорли… он легко может усвоить неправильное произношение…» Я прекрасно понимал, что это даже не оговорка по Фрейду, мне-то хорошо было известно, у кого тут неправильное произношение. У ее зятя, разумеется. Вот у Хезерсета этого недостатка не было. Он окончил Хэрроу и вышел оттуда с типичнейшей внешностью студента привилегированного высшего учебного заведения — казалось, из него были вынуты все кости и заменены каким-то более гладким и твердым и одновременно более податливым материалом, чем-то таким, чему за одну ночь можно придать любую желаемую форму. Вероятно, там же он развил в себе склонности и вкусы, подобающие истинному джентльмену: он удил рыбу, ходил стрелять дичь и с наслаждением отправился бы на псовую охоту, только у бедняги все никак не хватало на это времени. Но главное заключалось в том, что его отец являлся директором «Хезерсет стил корпорейшн» — крупного концерна в Средней Англии, с которым нам время от времени приходилось вести дела. Я снова задумался, недоумевая, с какой, в сущности, целью пожаловал к нам Хезерсет, а потом мне надоело об этом думать. Мне вдруг представилось гораздо более важным восстановить в памяти лицо молодой особы, сидевшей позади меня. Вероятно, ей лет двадцать пять. Серые глаза, свежий, розовый цвет лица, довольно крупные зубы. Но это было лишь пустым перечнем, который не раскрывал секрета безмятежности ее лица.
Служба окончилась, и это дало мне возможность снова взглянуть на молодую женщину. Я обернулся, приготовившись пережить разочарование. Это просто весна, сказал я себе, весна, и солнечный луч, смягченный витражом окна, и слова молитвы, и, быть может, моя собственная потребность в умиротворении. У нее будет такое же неживое или такое же изуродованное страстями лицо, как у всех. Но лицо ее оказалось совершенно таким, каким запомнилось мне с первого взгляда. По привычке я тотчас принялся размышлять конструктивно. Уорли — небольшой городок, эта молодая особа появилась в церкви впервые, рано или поздно я обязательно с ней где-нибудь встречусь. Я постараюсь, чтобы это случилось поскорее. По внешнему виду она принадлежит к тому кругу, с которым мы поддерживаем знакомство: одета она хорошо, но не кричаще и со вкусом,— словом, она из тех, кто каждый день принимает ванну и меняет белье.
И, наконец, последнее — она посещает церковь. Было время, когда посещение церкви считалось обязательным, и потому один этот факт в социальном отношении еще ни на что не указывал. Затем это стало немодным, а теперь — в Уорли во всяком случае — снова вошло в моду. Никому не грозило низко пасть в глазах общества из-за непосещения церкви, но и посещение ее также не вредило репутации.
Примерно так выразился Марк как-то на днях, и я не без удивления обнаружил, что невольно испытываю раздражение от того, что повторяю про себя чужие слова. И все же Марк несомненно прав, подумал я, выходя из церкви, но я предпочел бы, чтобы он ошибался.
Однако прав он был или не прав, я решил, что нет смысла размышлять, конструктивно об этой молодой особе. Пусть лучше она останется просто женским лицом, запечатлевшимся в моей памяти, и только; чем-то вроде тех женских фотографий, которые мужчины обычно носят у себя в бумажнике. Нужно было трезво смотреть на вещи, достаточно трезво, во всяком случае, чтобы признаться себе в том, что между мной и этой девушкой ничего не может возникнуть. Но признать что-либо еще не значило удовлетвориться этим. Наблюдая, как она свернула на Рыночную улицу и исчезла за углом, я внезапно отчетливо ощутил, что устал, старею и мне хочется выпить.
![Путь наверх](/storage/book-covers/59/596e693e595a702e60a36c1b70b560d306a5c879.jpg)
«Путь наверх» — горький и пронзительный роман, ставший своеобразным антиманифестом «философии успеха».Герой романа, молодой провинциал Джо Лэмптон, готов заплатить за богатство и положение в обществе чем угодно: предать любовь и дружбу, задушить в себе совесть и порядочность, превратиться в циника. Жизнь жестоко мстит ему, ведь изжить в себе все человеческое невозможно, и за каждый следующий шаг «наверх» Джо расплачивается ненавистью и презрением к себе. Но повернуть назад он уже не в силах…
![Продажные ангелы](/storage/book-covers/8b/8b84416da2f6906cdd0d8535239cfa66a6fc3cce.jpg)
С кем отдыхают на Сардинии русские олигархи? Кому дарят желтые бриллианты Graff? Кто все больше заселяет особняки Рублевки? Кому, в конце концов, завидует каждая вторая особа женского пола? Ответ очевиден — шлюхам! Значит, нужно стать шлюхой? Или ею станет другая, которая чуть умнее тебя… Книга Мии Лобутич шокирует своей откровенностью, взглядом на мир изнутри. В ней — тонкая психология женщины, умело использующей свой главный дар и с его помощью добивающейся в современном мире всего, чего можно пожелать.
![Холоп августейшего демократа](/storage/book-covers/de/de124edbf6627610cd7b2d161c837d93a5c9053a.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Черный доктор](/storage/book-covers/b0/b0e94957215d3543c1eba3420f23c528a1f8000b.jpg)
Нетребо Леонид Васильевич родился в 1957 году в Ташкенте. Окончил Тюменский Индустриальный институт. Член литературного объединения «Надым». Публиковался в еженедельнике «Литературная Россия», в журналах «Ямальский меридиан», «Тюркский мир», «Мир Севера», в альманахе «Окно на Север». Автор книги «Пангоды» (Екатеринбург, 1999 г). Живет в поселке Пангоды Надымского района.
![Залив Голуэй](/storage/book-covers/eb/eb22730ae155b8f33b0ee2317ef8ce72e34f82a8.jpg)
Онора выросла среди бескрайних зеленых долин Ирландии и никогда не думала, что когда-то будет вынуждена покинуть край предков. Ведь именно здесь она нашла свою первую любовь, вышла замуж и родила прекрасных малышей. Но в середине ХІХ века начинается великий голод и муж Оноры Майкл умирает. Вместе с детьми и сестрой Майрой Онора отплывает в Америку, где эмигрантов никто не ждет. Начинается череда жизненных испытаний: разочарования и холодное безразличие чужой страны, нищета, тяжелый труд, гражданская война… Через все это семье Келли предстоит пройти и выстоять, не потеряв друг друга.
![Рыжик](/storage/book-covers/bd/bd1254d201903babaa189a57d789e9e49b8c173a.jpg)
Десять лет назад украинские врачи вынесли Юле приговор: к своему восемнадцатому дню рождения она должна умереть. Эта книга – своеобразный дневник-исповедь, где каждая строчка – не воображение автора, а события из ее жизни. История Юли приводит нас к тем дням, когда ей казалось – ничего не изменить, когда она не узнавала свое лицо и тело, а рыжие волосы отражались в зеркале фиолетовыми, за одну ночь изменив цвет… С удивительной откровенностью и оптимизмом, который в таких обстоятельствах кажется невероятным, Юля рассказывает, как заново училась любить жизнь и наслаждаться ею, что становится самым важным, когда рождаешься во второй раз.
![Философия пожизненного узника. Исповедь, произнесённая на кладбище Духа](/storage/book-covers/94/94900028f52c5fcf7b12f4c156d2068db7c885d3.jpg)
Господи, кто только не приходил в этот мир, пытаясь принести в дар свой гений! Но это никому никогда не было нужно. В лучшем случае – игнорировали, предав забвению, но чаще преследовали, травили, уничтожали, потому что понять не могли. Не дано им понять. Их кумиры – это те, кто уничтожал их миллионами, обещая досыта набить их брюхо и дать им грабить, убивать, насиловать и уничтожать подобных себе.