Здесь Русью пахнет - [10]

— Да ты стерва оказывается, — восхищенно присвистнула Фьяна. — Класс!

— А я думала, ты спросишь, не грызла ли меня совесть, — удивленно призналась Марина.

— Еще чего! Когда на твою голову сваливается истинная любовь, не до мелочей. А то, что ты любила своего Андрея, ясно как дважды два. Одно только то, что такая строгая и хладнокровная дама, как ты, терпела все его выходки, уже о многом говорит. Хотя… если ты пришла на праздник с другим кавалером, значит, ты все-таки пыталась забыть Андрея. Пусть и безуспешно.

— Пыталась, — вздохнула Марина. — Искала других мужчин, старалась с ним не встречаться… Но судьба, как будто назло мне, сводила нас в самых неожиданных местах. И потом… Андрей был настолько хорош в постели, что ни один другой мужик даже рядом с ним не лежал. И не бежал. И даже не рыпался. Андрей мог довести меня до исступления, до потери сознания, до утраты ориентации в пространстве. Не знаю, может быть, мы с ним просто подходили друг другу… но в постели с ним я ситуацию контролировать никогда не могла. Пыталась, но после первых 10 минут просто теряла голову.

— Может, ты просто это себе напридумывала? — неуверенно предположила Фьяна, которой все вышеперечисленные симптомы были очень хорошо знакомы.

— Такое нельзя придумать, — резонно возразила Марина. — Оно или есть, или нет. У меня периодически было ощущение, что Андрей просто читает мои мысли. Что, где, когда и как именно надо сделать. Улавливает настроение до интонации, ловит на полдвижении каждый взмах ресниц… Этот наглый тип делал все, чтобы после него ни на одного мужика смотреть больше не хотелось. Мне и не хотелось. Прошло 5 лет, а я до сих пор его помню. До взгляда, до жеста, до тембра голоса. Как он стягивал с себя рубашку, цепляя ее за ворот со спины, как откидывал голову, когда смеялся, как стоял, ссутулившись перед зеркалом в ванной комнате и брился…

— По-моему, это похоже на сумасшествие.

— Это и есть сумасшествие, — горько хмыкнула Марина. — Может быть даже, больше, чем сумасшествие. Андрей был для меня целым миром. И смыслом этого мира. Я никогда не думала, что буду дарить ему цветы. Тем более розы. Огромные, темно-вишневые, на длинных сочных стеблях. Их шипы впивались в мои ладони, а я ничего не чувствовала. Наверное потому, что роз было 6. Я невидящим взглядом смотрела в пустоту, а из моих глаз лились совершенно неконтролируемые слезы. Ручьем. Господи, Фьяна, если бы ты знала, как мне не хватает Андрея! Безумно. До съезда крыши далеко и надолго. Понимаешь, я никак не могу себя убедить в том, что его больше нет. Умом понимаю, а убедить себя все равно не могу.

— Ужас! Мне даже слушать тебя страшно! — невольно вздрогнула Фьяна. — В моей жизни тоже было несколько кошмарных минут, когда я думала, что Данжер погиб. Хорошо, что я вовремя вспомнила о том, что в данном мире существует живая вода. Я даже не представляю себе, как я смогла бы пережить его смерть. И представлять не хочу.

— Иногда я думаю, что переместиться в данный мир для меня было лучшим выходом, — призналась Марина.

— Ну… тут жизнь тоже не фунт изюма, — критично заметила Фьяна.

Марина отложила фолиант по траволечению и вздохнула. С того памятного разговора с Фьяной прошло почти две недели. У Марины было время подумать над собственными словами, и она не хотела от них отказываться. Попасть в данный мир действительно было наилучшим выходом. Чего бога гневить? Марине дали хорошую возможность начать жизнь сначала. Ей подарили возможность второй раз побыть 20-летней. А навести порядок в хозяйстве? Не так уж это было проблематично, как показалось ей на первый взгляд. Сложно было только поначалу, с непривычки… а потом… Марина взяла под контроль тиунов, объездила свои владения, выяснила отношения кое с кем, кто считал, что место женщины у печи. Словом, развернулась во всю мощь эмансипированной деловой женщины. Единственное, что продолжало раздражать Марину — это неудобные наряды, которые соответствовали титулу баронессы. Но менять их на русскую народную одежду смысла не было. Во-первых, потому, что она была такой же неудобной, как и баронская, а во-вторых, если Марина наденет сарафан с кокошником, ее точно никто всерьез воспринимать не будет.

Да, конечно, хлопот с огромным поместьем было предостаточно, но это тоже было к лучшему. Потому что эти хлопоты, да еще постоянная забота о дочери отнимали у Марины все силы. И отодвигали все остальные проблемы на задний план. Андрей даже перестал ей сниться, и Марина была этому рада. Надо было привыкать к новому миру. И новой жизни. И не стоило тащить в новый дом старые шкафы со скелетами. Еще годик-другой, и Марина вполне может привыкнуть к своему положению баронессы. Хотя… существовали такие вещи, смириться с которыми было просто выше ее сил. Например, тот факт, что она владеет людьми. Чувствовать себя рабовладельцем было непривычно. И довольно противно. Однако устраивать отмену рабства в одном отдельно взятом районном центре, да еще и под боком у воинственного дьюлы, правящего всей Ингрией, было глупо. И неосмотрительно.

Кстати, о дьюле… через неделю нужно ехать к нему с визитом и везти налог. Неприятная процедура. Во-первых, потому, что расставаться с добром не хочется, а во-вторых, больной во всю голову своими милитаристскими идеями дьюла был не самым приятным человеком. Марина даже все чаще и чаще подумывала, не согласиться ли ей на предложение Фьяны с Данжером и не перебраться ли в Фотию. Благо и предлог хороший есть — свадьба у этих аферистов на следующей неделе. Не доверяла Марина Бячиславу. Ни на грош не доверяла. Земли мужа дьюла ей, конечно, оставил, но почему? С каким дальним прицелом? Уж то, что не по доброте душевной — это точно. Ну, может подарок вразумит Бячислава, если он что нехорошее задумал? В подарок дьюле Марина везла меч, специально для такого случая присланный Данжером. Дескать, баронессу и василевс поддерживает своим вниманием. Что ж. Будем надеяться, Бячиславу этого намека хватит. А если нет… дочь в одну руку, аптечку в другую и поминай как звали. А чтоб не слишком одиноко в пути было — Бермяту с Настасьей прихватить. И пусть Бячислав потом хоть удавится! Впрочем… Марина была достаточно здравомыслящим человеком, чтобы понимать, что такого подарка дьюла своим врагам не преподнесет никогда.