Запоздалое понимание - [5]

Шрифт
Интервал

Она взглянула на мужа, и его спокойный вид добавил ей уверенности; однако ей требовались более определенные основания для уверенности.

— Но разве тебя не волнует судебная тяжба? Почему ты никогда не говорил мне об этом?

Он сразу ответил ей на оба вопроса.

— Сначала я не говорил об этом, потому что тяжба меня действительно беспокоила — скорее даже нервировала. Но теперь она уже в прошлом. Вероятно, тебе прислали старый номер «Сентинела».

Она задрожала от радости.

— То есть все кончено? Он проиграл дело?

Бойн ответил после едва заметной паузы.

— Дело прекратили. Вот и все.

Но она настаивала, словно пытаясь оправдаться перед самой собой за то, что позволила себе отстраниться.

— Он отозвал иск, потому что понял, что у него нет шансов?

— О да, у него не было никаких шансов, — ответил Бойн.

В глубине души она все еще чувствовала смутную тревогу и никак не желала сдаваться.

— Когда прекратили дело?

Он ответил не сразу, словно к нему вернулась прежняя неуверенность.

— Я узнал только что, но я этого ожидал.

— Только что? Прочитал в одном из писем?

— Да, в одном из писем.

Она не ответила и лишь через несколько секунд осознала, что он встал, пересек комнату и сел рядом с ней на диван. Она почувствовала, как он обнял ее, нашел ее руку и сжал в своих пальцах, и, медленно повернувшись, встретила взгляд его улыбающихся глаз.

— Все в порядке… все в порядке? — вопрошала она, чувствуя, как растворяются ее сомнения.

— Даю тебе слово! — засмеялся он в ответ, прижимая ее к себе.

Потом она вспоминала, что самым странным на следующий день было неожиданное и полное восстановление чувства безопасности.

Оно витало в воздухе, когда она проснулась в своей темной комнате с низким потолком; оно спустилось вместе с ней к завтраку, вспыхнуло огоньком в камине и отразилось в самоваре и рифленых боках георгианского чайника. Словно все ее расплывчатые страхи предыдущего дня, обострившиеся в момент прочтения газетной статьи, словно осторожные расспросы о будущем и неожиданное возвращение в прошлое погасили их взаимные долги по нравственным обязательствам по отношению друг к другу. Если она и в самом деле проявляла равнодушие к делам мужа, то ее новое душевное состояние доказывало, что ее вера в него оправдывала такое равнодушие, что перед лицом грозящей опасности и подозрений он заслужил право на ее доверие. Он выглядел самим собой, умиротворенным и спокойным после допроса, которому она его подвергла: словно он чувствовал ее сомнения и не меньше нее хотел внести ясность.

Слава Богу, все прояснилось, как небо за окном, которое казалось по-летнему ярким, когда она вышла из дома прогуляться по саду. Бойн сидел за своим столом с трубкой во рту, склонившись над бумагами, и, проходя мимо библиотеки, она не отказала себе в удовольствии украдкой взглянуть на его спокойное лицо, а потом отправилась заниматься своими утренними делами.

В такие чудесные солнечные зимние дни она с удовольствием обходила свои владения. Перед ней раскрывались неограниченные возможности, она обнаруживала все новые и новые скрытые прелести старинного поместья, не внося при этом ни единого непочтительного исправления, и зима казалась слишком короткой, чтобы составлять планы на весну и осень. А благодаря восстановленному чувству безопасности ее прогулка по тихому саду приобрела особое очарование.

Первым делом она направилась в огород, где растущие на шпалерах грушевые деревья нарисовали причудливые узоры на стенах, и голуби хлопали крыльями и чистили перышки, сидя на серебристой крыше голубятни.

В теплице сломался трубопровод, и она ждала специалиста из Дорсетшира, который должен был приехать и поставить бойлеру диагноз. Но когда она оказалась во влажной духоте оранжереи, среди острых запахов, розовых и красных экзотических растений — в Линге даже флора была особенной! — выяснилось, что мастер еще не приехал. Ей не хотелось проводить столь чудесный день в искусственной атмосфере, и она снова вышла на улицу и по упругой беговой дорожке, пролегающей через лужайку для игры в шары, направилась к расположенному за домом саду. В дальнем конце напротив пруда и зарослей тиса возвышалась заросшая зеленью терраса, идущая вдоль фасада с изогнутыми трубами и голубыми ангелами на крыше, окутанными золотистым маревом.

Дом смотрел на нее через ажурный рисунок сада, открытые окна и приветливо дымящие трубы создавали ощущение человеческого тепла, разума, медленно расцветающего на солнечной стене опыта. Никогда прежде она не чувствовала такого единения с ним, такой убежденности в том, что он хранит лишь добрые секреты и не раскрывает их, как часто говорят детям, «ради их же собственного блага», такой уверенности в том, что ему по силам внести гармонию в их с Недом жизнь и сложить из нее длинную, длинную историю, которую он придумывает, нежась в лучах солнца.

Она услышала шаги за спиной и обернулась, надеясь увидеть садовника в сопровождении инженера из Дорсетшира. Но по дорожке шла лишь одинокая фигура довольно молодого, субтильного человека, который ничуть не отвечал ее представлениям о специалисте по тепличным бойлерам. Увидев ее, незнакомец поднял шляпу и остановился с видом джентльмена — скорее всего, путешественника, — который желает показать, что невольно вторгся в чужие владения. В Линг изредка наведывались наиболее культурные путешественники, и Мэри ждала, когда незнакомец достанет фотоаппарат или каким-либо другим образом оправдает свое присутствие. Но он ни единым жестом не обозначил своих намерений, поэтому, видя его почтительную нерешительность, она спросила:


Еще от автора Эдит Уортон
Эпоха невинности

Графиня Эллен Оленская погружена в свой мир, который сродни музыке или стихам. Каждый при одном лишь взгляде на нее начинает мечтать о неизведанном. Но для Нью-Йорка конца XIX века и его консервативного высшего света ее поведение скандально. Кузина графини, Мэй, напротив — воплощение истинной леди. Ее нетерпеливый жених, Ньюланд Арчер, неожиданно полюбил прекрасную Эллен накануне своей свадьбы. Эти люди, казалось, были созданы друг для друга, но ради любви юной Мэй к Ньюланду великодушная Оленская жертвует своим счастьем.


В доме веселья

Впервые на русском — один из главных романов классика американской литературы, автора такого признанного шедевра, как «Эпоха невинности», удостоенного Пулицеровской премии и экранизированного Мартином Скорсезе. Именно благодаря «Дому веселья» Эдит Уортон заслужила титул «Льва Толстого в юбке».«Сердце мудрых — в доме плача, а сердце глупых — в доме веселья», — предупреждал библейский Екклесиаст. Вот и для юной красавицы Лили Барт Нью-Йорк рубежа веков символизирует не столько золотой век, сколько золотую клетку.


В лучах мерцающей луны

Впервые на русском — увлекательный, будто сотканный из интриг, подозрений, вины и страсти роман классика американской литературы, автора такого признанного шедевра, как «Эпоха невинности», удостоенного Пулицеровской премии и экранизированного Мартином Скорсезе.Сюзи Бранч и Ник Лэнсинг будто созданы друг для друга. Умные, красивые, с массой богатых и влиятельных друзей — но без гроша в кармане. И вот у Сюзи рождается смелый план: «Почему бы им не пожениться; принадлежать друг другу открыто и честно хотя бы короткое время и с ясным пониманием того, что, как только любому из них представится случай сделать лучшую партию, он или она будут немедленно освобождены от обязательств?» А тем временем провести в беззаботном достатке медовый не месяц, но год (именно на столько, по расчетам Сюзи, хватит полученных ими на свадьбу подарков), переезжая с виллы на озере Комо в венецианское палаццо и так далее, ведь многочисленные друзья только рады их приютить.


Избранное

В однотомник избранных произведений американской писательницы Эдит Уортон (1862–1937) пошли роман «Век наивности» (1920), где писательница рисует сатирическую картину нью-йоркского высшего общества 70-х годов прошлого века, повесть «Итан Фром» (1911) — о трагической судьбе обедневшего фермера из Новой Англии, а также несколько рассказов из сборников разных лет.Вступительная статья А. Зверева. Примечания М. Беккер и А. Долинина.


Торжество тьмы

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Век невинности

В романе «Век наивности», написанном в 1920 г. Эдит Уортон рисует сатирическую картину нью-йоркского высшего общества 70-х годов прошлого века.Вступительная статья А. Зверева. Примечания М. Беккер и А. Долинина.


Рекомендуем почитать
Десять сентаво

Цикл «Маленькие рассказы» был опубликован в 1946 г. в книге «Басни и маленькие рассказы», подготовленной к изданию Мирославом Галиком (издательство Франтишека Борового). В основу книги легла папка под приведенным выше названием, в которой находились газетные вырезки и рукописи. Папка эта была найдена в личном архиве писателя. Нетрудно заметить, что в этих рассказах-миниатюрах Чапек поднимает многие серьезные, злободневные вопросы, волновавшие чешскую общественность во второй половине 30-х годов, накануне фашистской оккупации Чехословакии.


Интервью

Цикл «Маленькие рассказы» был опубликован в 1946 г. в книге «Басни и маленькие рассказы», подготовленной к изданию Мирославом Галиком (издательство Франтишека Борового). В основу книги легла папка под приведенным выше названием, в которой находились газетные вырезки и рукописи. Папка эта была найдена в личном архиве писателя. Нетрудно заметить, что в этих рассказах-миниатюрах Чапек поднимает многие серьезные, злободневные вопросы, волновавшие чешскую общественность во второй половине 30-х годов, накануне фашистской оккупации Чехословакии.


Судебный случай

Цикл «Маленькие рассказы» был опубликован в 1946 г. в книге «Басни и маленькие рассказы», подготовленной к изданию Мирославом Галиком (издательство Франтишека Борового). В основу книги легла папка под приведенным выше названием, в которой находились газетные вырезки и рукописи. Папка эта была найдена в личном архиве писателя. Нетрудно заметить, что в этих рассказах-миниатюрах Чапек поднимает многие серьезные, злободневные вопросы, волновавшие чешскую общественность во второй половине 30-х годов, накануне фашистской оккупации Чехословакии.


Чудо на стадионе

Цикл «Маленькие рассказы» был опубликован в 1946 г. в книге «Басни и маленькие рассказы», подготовленной к изданию Мирославом Галиком (издательство Франтишека Борового). В основу книги легла папка под приведенным выше названием, в которой находились газетные вырезки и рукописи. Папка эта была найдена в личном архиве писателя. Нетрудно заметить, что в этих рассказах-миниатюрах Чапек поднимает многие серьезные, злободневные вопросы, волновавшие чешскую общественность во второй половине 30-х годов, накануне фашистской оккупации Чехословакии.


Прожигатель жизни

Цикл «Маленькие рассказы» был опубликован в 1946 г. в книге «Басни и маленькие рассказы», подготовленной к изданию Мирославом Галиком (издательство Франтишека Борового). В основу книги легла папка под приведенным выше названием, в которой находились газетные вырезки и рукописи. Папка эта была найдена в личном архиве писателя. Нетрудно заметить, что в этих рассказах-миниатюрах Чапек поднимает многие серьезные, злободневные вопросы, волновавшие чешскую общественность во второй половине 30-х годов, накануне фашистской оккупации Чехословакии.


Минда, или О собаководстве

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.