Записки члена Государственной думы. Воспоминания. 1905-1928 - [63]

Шрифт
Интервал

Приходил в Ялту прекрасный английский пароход «Рио-Нейро», но простоял лишь несколько часов, и с ним могли уехать только избранные. Принимали на пароход только по спискам, составленным нашим посольством в Константинополе.

Помню, что очень завидовали уезжавшим, завидовали комфорту парохода, где с раннего утра уже был сервирован стол с фруктами, винами и цветами; завидовали их безопасности и тем культурным условиям жизни, куда они едут от нашей грязи, холода и темноты, ибо Ялта не имела ни угля, ни дров, ни нефти; квартиры стояли нетопленые, электричество горело лишь в некоторые редкие дни, а улицы никогда не освещались. Взять ванну или пойти в баню стоило 800 рублей.

Я пытался устроиться с этим пароходом, но тщетно. Англичане, дававшие разрешение на выезд и ставившие визу, не хотели меня и слушать. А начальник Ялтинского гарнизона, обладавший в то время диктаторскими полномочиями, отправивший с этим пароходом свою семью, не захотел меня принять.

После нам передавали, что наша зависть была преждевременна и совсем неосновательна: англичане, продержав русских беженцев известный срок, предложили им возвратиться в Крым или устраиваться в Константинополе как хотят. Говорят, что многие русские сильно бедствовали в Константинополе, в том числе и семья начальника гарнизона, которой мы так завидовали.

С самого Рождества и до мая я все время не переставал хлопотать о выезде за границу. Я уже говорил о попытке моей уехать с пароходом Чаева; эта попытка была уже близка к осуществлению, если бы не одно обстоятельство: на пароходе заболела сначала девочка, затем и взрослая, были показания на тиф. При той грязи, которая была на пароходе, я не рискнул ехать с ребенком в столь дальний путь.

Не было почти ни одного парохода за границу, с которым я не вел бы переговоров об отъезде, но все не удавалось: то плата была непосильная, например полфунта с человека, т. е. по 5 рублей – до Константинополя; а на наши деньги выходило 300 000 рублей; то пароход был переполнен, то отходил внезапно, без всякого предупреждения.

Одновременно шли хлопоты и по начальству: самая выборка паспортов и заграничные визы отнимали массу времени, денег и тревог. У меня, например, были выхлопотаны визы: французская, греческая, сербская и польская. Потом оказалось, что эти визы ничего не стоят и что в Константинополе этих виз не принимают.

Образовалась даже небольшая группа, хлопотавшая о выезде в Польшу через Румынию по Дунаю. Группа эта в первую голову выдвинула меня как члена Государственной думы и всемирного любимца и певца Собинова[371], застрявшего в Ялте. Однако имена наши не подействовали, Румыния отказала.

Вообще вся масса наших беженцев, отправлявшихся на свой риск и страх, застревала в Константинополе, и дальше их никуда не пропускали. Жизнь в Константинополе на наши деньги стоила безумно дорого. Очевидцы, побывавшие там, передавали, что номер в гостинице стоит 2 лиры, или на наши деньги 60 000 рублей; обед – полторы лиры и т. д. Какими колоссальными средствами надо было обладать, чтобы жить в Константинополе!

Последняя моя попытка к отъезду за границу была в мае 1920 года. Так же, как и в Ростове, все было готово, документы получены, вещи уложены; оставалось сесть на извозчика и ехать на пристань. И опять судьба удержала. В это время Серафима Константиновна с Мусей жили в Ливадии, где по реквизиции им отвели хорошую комнату с водой, с электричеством. Но меня все точил червь, почему мы не едем за границу пока лето, пока тепло, пока море спокойно? Я наметил себе Польшу, или Ригу, или Финляндию. По дороге можно было попытать счастья и в Сербии.

Наконец, все хлопоты по выезду окончены и день отъезда назначен. Билет до Варны у меня в кармане. Опять, как и перед отъездом в Ростов, я накануне условился с Серафимой Константиновной, что приеду за ними рано утром, чтобы все было уложено, чтобы не задерживать извозчиков. Накануне состоялось заседание правления, где я со всеми распрощался, выслушав приветствия, и пожелания, и благодарность; и даже расцеловался с коллегами. Багаж уложен. Все готово.

Поздно вечером отправляюсь попрощаться с Оловянишниковым, известным московским фабрикантом, нашим членом правления. Он пошел меня провожать и сообщил мне дорогой такие неизвестные еще мне сведения, что этот наш прощальный разговор решил все: я понял, что при нынешних обстоятельствах уезжать было бы нелепо. Я не спал всю ночь, продумав над этим вопросом. И тем не менее по инерции я продолжал готовиться к отъезду, я спешил на биржу нанять извозчиков. И, как нарочно, во всей Ялте – ни одного извозчика: объявлена забастовка. Иду в Ливадию пешком, там меня уже ждут готовые к отъезду. Дорогой еще и еще раз обдумываю свое решение и еще раз прихожу к убеждению в его правильности: за границу при данных условиях ехать положительно невозможно. И если бы мы в то время все-таки уехали, это было бы такой ошибкой, в которой я много раз бы раскаялся. Еще раз Провидение нас охранило.

Мы вторично остались в Ялте в самый последний момент, когда все уже было приготовлено к отъезду. Еще по дороге из Ливадии в Ялту с нами встретился граф Апраксин на автомобиле по дороге в Севастополь к генералу Врангелю.


Рекомендуем почитать
На службе военной

Аннотация издательства: Сорок пять лет жизни отдал автор службе в рядах Советских Вооруженных Сил. На его глазах и при его непосредственном участии росли и крепли кадры командного состава советской артиллерии, создавалось новое артиллерийское вооружение и боевая техника, развивалась тактика этого могучего рода войск. В годы Великой Отечественной войны Главный маршал артиллерии Николай Николаевич Воронов занимал должности командующего артиллерией Красной Армии и командующего ПВО страны. Одновременно его посылали представителем Ставки на многие фронты.


Абель Паркер Апшер.Гос.секретарь США при президенте Джоне Тайлере

Данная статья входит в большой цикл статей о всемирно известных пресс-секретарях, внесших значительный вклад в мировую историю. Рассказывая о жизни каждой выдающейся личности, авторы обратятся к интересным материалам их профессиональной деятельности, упомянут основные труды и награды, приведут малоизвестные факты из их личной биографии, творчества.Каждая статья подробно раскроет всю значимость описанных исторических фигур в жизни и работе известных политиков, бизнесменов и людей искусства.


Жизнь и творчество Дмитрия Мережковского

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Странные совпадения, или даты моей жизни нравственного характера

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Биобиблиографическая справка

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Саддам Хусейн

В книге рассматривается история бурной политической карьеры диктатора Ирака, вступившего в конфронтацию со всем миром. Саддам Хусейн правит Ираком уже в течение 20 лет. Несмотря на две проигранные им войны и множество бед, которые он навлек на страну своей безрассудной политикой, режим Саддама силен и устойчив.Что способствовало возвышению Хусейна? Какие средства использует он в борьбе за свое политическое выживание? Почему он вступил в бессмысленную конфронтацию с мировым сообществом?Образ Саддама Хусейна рассматривается в контексте древней и современной истории Ближнего Востока, традиций, менталитета л национального характера арабов.Книга рассчитана на преподавателей и студентов исторических, философских и политологических специальностей, на всех, кто интересуется вопросами международных отношений и положением на Ближнем Востоке.


Воспоминания о службе в Финляндии во время Первой мировой войны. 1914–1917

Воспоминания полковника Д. Л. Казанцева охватывают период 1914–1917 годов, когда он находился на службе в Оперативной канцелярии в Финляндии. Публикация этого источника открывает практически неизвестный фронт Первой мировой! войны, где также шло противоборство между воюющими сторонами. Автор уделяет большое внимание развитию революционного активистского (егерского) движения в Финляндии, процессу и методам формирования из финляндцев Королевского прусского егерского батальона № 27 в германской армии, а также борьбе русских властей с активистским движением и вербовкой в германскую армию. Воспоминания охватывают практически весь период Первой мировой войны и заканчиваются описанием революционных событий в Гельсингфорсе, массовых убийств русских офицеров и образования советов рабочих и солдатских депутатов.


Из пережитого. Воспоминания флигель-адъютанта императора Николая II. Том 1

В книге впервые в полном объеме публикуются воспоминания флигель-адъютанта императора Николая II А. А. Мордвинова.Первая часть «На военно-придворной службе охватывает период до начала Первой мировой войны и посвящена детству, обучению в кадетском корпусе, истории семьи Мордвиновых, службе в качестве личного адъютанта великого князя Михаила Александровича, а впоследствии Николая II. Особое место в мемуарах отведено его общению с членами императорской семьи в неформальной обстановке, что позволило А. А. Мордвинову искренне полюбить тех, кому он служил верой и правдой с преданностью, сохраненной в его сердце до смерти.Издание расширяет и дополняет круг источников по истории России начала XX века, Дома Романовых, последнего императора Николая II и одной из самых трагических страниц – его отречения и гибели монархии.


Воспоминания генерала Российской армии, 1861–1919

Воспоминания генерал-майора М. М. Иванова (1861–1935) открывают картину жизни России после Великих реформ 1860–1870-х годов. Перед читателем предстает жизненный путь «человека из народа», благодаря исключительно своему трудолюбию и упорству достигшего значительных высот на службе и в жизни. Читатель не только следит за перипетиями личной жизни и карьеры автора, но и становится свидетелем событий мирового масштаба: покушения народовольцев на императора Александра II, присутствие русских в Китае в 1890–1900-х, Боксерское восстание, Русско-японская война, обустройство форпоста русского присутствия на Тихом океане — Владивостока, Первая мировая и Гражданская войны… Яркими красками описаны служба автора в Крыму, где ему довелось общаться с семьей выдающегося художника-мариниста И. К. Айвазовского, путь через моря и океаны из Одессы на Дальний Восток и др.


По скорбному пути. Воспоминания. 1914–1918

Мемуары пехотного офицера подпоручика Я. Е. Мартышевского – это воспоминания об участии в Первой мировой войне, облаченные в форму художественного произведения. Отправившийся на войну в 1914 году еще совсем юным офицером и прошедший ее до конца, Мартышевский в мельчайших подробностях рассказывает об окопной жизни и эмоциях простых офицеров на полях сражений. Жестокие бои русской и австрийской армий в Галиции, братание солдат, революция, приход к власти большевиков и развал армии – все это и многое другое, пережитое автором книги, воплотилось в его мемуарах.