Западня - [5]
Я поднялся на вершину одного из холмов. Здесь была небольшая ровная площадка, от нее к горе тянулась высокая насыпь. Насыпь привела меня к полностью заваленному входу в штольню, которая была в два раза шире, чем предыдущая. Но в это время стало уже так темно, что пришлось бросить дальнейшие исследования.
Вокруг темнели силуэты вековых елей. Они как будто уснули, широко раскинув свои ветви-крылья. У подножья холма Петя развел костер и готовил ужин. В розовом дыму взлетали тысячи искр, иногда видно было, как уголек, вылетевший из костра, описывал в ночной мгле светящуюся дугу.
После ужина мы подложили в костер сухих еловых веток и при ярко вспыхнувшем пламени установили палатку. Невзирая на большую усталость, я долго не мог заснуть. Стояла мертвая тишина. Слышалось только спокойное дыхание Пети да временами возня нашего четвероногого друга. Из головы не выходили мысли о холмах из руды, возле которых мы сейчас лежали. Что они сделаны человеком, — не было никакого сомнения. Но почему такое большое количество ценного сырья было безжалостно брошено, в то время как к заводам возили за многие сотни километров даже бедную руду? Плохая дорога? Но ведь руду могли возить зимой, когда болото замерзает… Интересно было то, что раньше эти холмы, очевидно, не были зелеными. Никита Митрофанович говорил, что он слышал о каменных кучах, но не о зеленых. Здесь была какая-то загадка, которую нужно было во что бы то ни стало разгадать. С этой мыслью я и уснул…
Утро занималось свежее и безоблачное. Солнце стояло еще где-то за лесом, и вокруг лежали мягкие сырые тени. Лишь кое-где верхушки деревьев золотились на фоне светло-голубого летнего неба. Еловый лес обступил нас темной стеной, на которой выделялись синеватые сосны. На кромке леса высились две сухие ели. Одна из них была рыжевато-желтой, а вторая, сверху донизу покрытая мелким лишайником, отливала серебром.
Я снова начал внимательно изучать куски породы, лежащие на поверхности, стараясь понять, с какой целью они здесь были навалены. Рудные обломки состояли из песчаника и конгломерата, пронизанных медной зеленью, или, иначе говоря, землистым малахитом, и медной синью — азуритом. Очень часто на кусках породы виднелись отпечатки окаменевших растений.
Я стал рассматривать породу с помощью увеличительного стекла. Большинство зерен песчаника составляли полевые шпаты и кварц. Реже встречались черные и бурые рудные минералы и зеленый эпидот. В небольшом количестве, но довольно часто, были видны мелкие, красиво ограненные кристаллы циркона, гранита, рутила, анатаза, турмалина… Потом уже, когда эти песчаники исследовали в лаборатории под микроскопом, оказалось, что в них было больше сорока разных минералов. Настоящий минералогический музей!
Каждая песчинка, или, иначе говоря, каждый обломок и кристаллик минерала, была принесена сюда сотни миллионов лет назад с древних уральских гор, которые разрушались ветром, водой, зноем и морозом. Прежде чем окончательно остаться в песчанике, кусок которого я сейчас держал в руках, песчинки проделали долгий и сложный путь. Их переносили с места на место ручейки, речные потоки, озерные и морские воды.
Среди песчинок, принесенных с Урала, было немало обломков медных руд. Они накапливались в породах, рассеиваясь по большой площади. Много времени спустя, когда эти породы уже в виде твердого камня геологическими силами были подняты близко к поверхности земли, вода, которая просачивалась через песчаники, растворяла медные соединения и уносила медь с собой. Иногда подземные воды, насыщенные медными солями, встречали участки породы, благоприятные для выпадения меди. Так образовывались здешние медные руды.
Набрав целую кучу интересных образцов, я направился к разведенному Петей костру, от которого доносился аппетитный запах. Наскоро позавтракав, мы сложили наши пожитки в мой рюкзак. Петин мешок предназначался для образцов породы. Туго набитый рюкзак с вещами и продуктами Петя подвесил на ветку высоко над землей. Это, по его словам, должно было сохранить наши съестные запасы от лесных хищников.
В первую очередь мы решили обследовать штольню, вход в которую обнаружили накануне. До сих пор удалось осмотреть только отвалы; там же, в штольне, наверняка, можно будет увидеть самые залежи медной руды. Я собирался совершить подземное путешествие один, а Петю оставить у входа, но он так горячо запротестовал и так настойчиво меня упрашивал, что пришлось уступить.
Мы подошли к входу в штольню. Возле него росло несколько невысоких осин. Их серо-зеленые листья казались старыми. Поднялся ветерок, и осиновые листочки, висящие на длинных ножках, завертелись, замерцали, дружно зашумели, словно напутствуя нас. Я первым спустился в штольню, за мной последовал Петя. Мы дважды пытались позвать с собой и Шерлока, но он только виновато и жалобно скулил и вилял хвостом, а с места не двигался. Не вдаваясь в раздумье по поводу такого неожиданного поведения собаки, которая до этого не отставала от нас ни на шаг, мы махнули на нее рукой, решив не терять времени понапрасну.
Я двинулся вперед, освещая путь фонариком. Петя шел в двух шагах позади. Штольня представляла собой искусственный тоннель шириной немногим меньше двух метров. Мы свободно шли в полный рост и лишь инстинктивно втягивали головы в плечи. Стены были из серого песчаника с редкими и тонкими прослойками темно-коричневой глины. На небольшой высоте от сухого и неровного пола почти от самого входа непрерывно тянулся слой руды толщиной в ширину ладони, местами увеличиваясь до полуметра. Небольшие прослойки руды встречались и над глинами.
![Находка беглого рудокопа](/storage/book-covers/eb/ebcdbba434ec3abca4424cc94a3e6f8c381cfc7c.jpg)
Почти полтораста лет назад на Прикамской земле был открыт неизвестный минерал — зеленый камень. Прошло много лет, прежде чем этот удивительный минерал, названный волконскоитом, стал применяться для изготовления высококачественной художественной краски. Долгое время считалось, что открыли волконскоит иностранные специалисты. И только в советское время удалось установить, что честь этого открытия принадлежит русским людям. Истории открытия волконскоита, истории запутанной и драматичной, посвящает свою книгу Н.
![На север!](/storage/book-covers/25/254472d70470d999be50aa83c96a79aa131300d4.jpg)
Плывет вверх по горной красавице Вишере маленький белый катерок. Коварная река готовит ему немало подвохов — трудно плыть по мелководью, по перекатам. Но катер с честью выходит из этих испытаний. Ведь он специально приспособлен для того, чтобы плавать в таких местах, где другие суда плавать не могут. Вместе с экспедицией плывет к верховьям Вишеры, на север, и мальчик Миша. О том, как много нового, интересного узнал он, и рассказывается в книге А. Граевского «На север!». Автор этой книги Александр Моисеевич Граевский родился в 1920 году в Томске.
![Вдоль каменного пояса](/storage/book-covers/ad/ad6107c1f314506cd890480494947913609be11b.jpg)
Седой Урал… Край лесов и гор, родина замечательных умельцев, открывших для народа сокровища Каменного пояса. Край с большой, интересной историей, край новых городов и заводов, край прекрасного будущего. Красивейшие реки стекают с Уральских гор, прокладывая себе пути среди скал. Вишера, Колва, Чусовая несут свои воды мимо причудливых утесов, бушуют на порогах и перекатах. Величественные пихты, ели, сосны, кедры тянутся по берегам… Такой Урал известен всем. Однако Урал имеет и другой облик. Далеко к северу от его промышленных районов, между реками Печорой и Обью, лежит высокогорная область Приполярного Урала. О путешествии в этот малоисследованный район и рассказывается в книге «Вдоль Каменного пояса». Автор этой книги Михаил Александрович Заплатин родился и вырос в Перми.
![Они не уйдут](/storage/book-covers/d5/d5c79df9c2b98a295da6824906ee32dcda3eaf0b.jpg)
Краеведы уральского города Чусового в лесной глухомани, у Коровьей речки, обнаружили интересную находку. Поржавевшие походные кухни, остовы орудийных лафетов и армейских повозок, винтовки и патроны английского производства… Как они попали сюда? Станция Чусовская связывает в один узел линии, идущие на Нижний Тагил, Пермь и Кизел. Через нее пролегали пути многих белых полков при наступлении на Урал и при отступлении под напором Красной Армии. Под угрозой расстрела заставляли колчаковцы машинистов — вести поезда, слесарей — ремонтировать паровозы и вагоны, путейцев — ремонтировать линии.
![Земля для всех](/storage/book-covers/85/85bad3ab3d858b066af7f4308b3743b68633095e.jpg)
История не забыла имена епископов, воевод и солепромышленников, которые положили начало систематическому ограблению богатых прикамских земель. Но не они первые пришли на Урал, не они первые рубили нетронутые леса и распахивали целинные земли. Эта повесть рассказывает о первых русских переселенцах в Прикамье. О том, как они жили на новой родине, не зная языка и обычаев своих соседей — коренных обитателей сурового лесного края. И тем не менее трудовые люди всегда находили общий язык, сообща, помогая друг другу, боролись с трудностями. Автор этой книги Андрей Павлович Ромашов — журналист.