Западня - [3]
— Все-таки, дядя Миша, я никак не могу понять, — снова начал Петя после небольшой паузы, во время которой успел сбить еще несколько «голов» воображаемого противника, — почему у нас медь сейчас не добывают? Ее ведь, наверное, еще много в земле осталось.
— Знаешь, брат, я и сам еще как следует не разобрался, почему здешнюю медь не добывают. Мне кажется, тут дело в том, что меди в здешней руде мало, хотя в общем-то запасы ее у нас в области колоссальные. Только лежит медь какими-то участками. Залежи-то часто с ваш огород размером. К тому же и пласт рудный больше полметра толщиной не бывает, а лежит он на глубине в двадцать-тридцать метров. Вот тут и попробуй сначала найти руду, а потом достать. Столько для этого земли надо перекопать, что медь втридорога обойдется.
— Значит, ее совсем добывать не будут? — разочарованно протянул Петя.
— Да нет! Наш профессор уверяет, что все равно будут. Только не так, как раньше, а совсем новым способом. Вместо шахт он советует бурить скважины, заливать в них под землю аммиачную воду. Эта вода растворяет медные соединения. Через некоторое время вода превратится в «жидкую руду», и ее можно будет выкачивать наверх, а потом извлекать из нее металл. Быстро и дешево!
— А эта вода не убежит под землю? — недоверчиво спросил мой любознательный собеседник.
— В том-то и дело, что не убежит. Почти всегда под пластом руды лежит глина. Она воду никак не пропускает. А сама руда рыхлая и с трещинами.
За разговорами мы не заметили, как кончилась полевая дорога, как рассыпалась она на множество тропинок, что вели на покосы. Скоро затерялись и тропинки. Пришлось пробираться сквозь густые заросли высокой травы и кустарника. Идти стало трудно. Попадалось очень много крапивы, безжалостно обжигавшей лицо и руки. Шли молча — оба очень устали. К сараям, о которых говорил дед, подошли, когда начало смеркаться. Будь немного потемнее — проскочили бы мимо. Ведь настоящих сараев, видимо, здесь давно не было. Среди буйных зарослей валялось десятка полтора полусгнивших бревен. Лишь в одном месте сохранился угол сарая. Из старых досок был устроен покатый настил — он служил крышей. Внутри этого подобия шалаша, в который можно было пролезть только на четвереньках, из таких же досок был устроен пол, на котором была настлана отсыревшая, пахнувшая прелым сеном подстилка из листьев и травы.
После трудного перехода шалаш этот показался нам чудесным пристанищем, которое обещало великолепный отдых. Развести небольшой костер, вскипятить чай, открыть банку консервов и поужинать — все это заняло немного времени. Потом уютно устроились в нашем новом жилье, подстелив под себя телогрейки и укрывшись моей плащ-палаткой. Начал накрапывать мелкий дождик, под слабый шорох которого так приятно было засыпать, хотя он и не сулил для предстоящего похода ничего хорошего.
И вдруг Шерлок, улегшийся было у нас в ногах, громко залаял и завертелся на одном месте. Я бесцеремонно вытолкал его на дождь, не поняв, однако, что с ним случилось. Но уже через минуту все стало ясно, пожалуй даже чересчур. Я почувствовал, что по лицу ползет какое-то насекомое. Попытался сбросить его, и тут же затряс рукой от нестерпимой боли. Петя в это время вскрикнул и выскочил из шалаша. Я выкатился за ним следом.
— Осы!
Положение создалось весьма печальное. Шалаш, в котором мы так хорошо устроились, был уже занят другими жильцами, которые не желали пускать квартирантов.
Дождь усиливался, но мы не решались возвратиться на свое ложе.
— Что же будем делать, Петро? Палатку расставлять — трава уж очень мокрая. Давай-ка сделаем так: заползем все-таки обратно, только очень осторожно, и будем лежать спокойно. Если они даже будут ползать по нам, будем мужественно терпеть и не подавать признаков жизни. А ты, Шерлок, не смей соваться в шалаш!
Возвращались в шалаш мы с большой осторожностью, прислушиваясь к гудению потревоженных ос. Их гнездо находилось, по-видимому, под полом, в ногах. Я вполз, лег и притаился. Осы, к счастью, уже успокоились и не атаковали непрошенных гостей. Вскоре и Петя так же осторожно водворился на прежнее место. Мы заснули и спокойно провели всю ночь.
Все было бы хорошо, но вот Петя под утро спросонок раздавил на своем лице осу и в тот же момент, даже еще как следует не проснувшись, на четвереньках выбежал наружу. Я не стал дожидаться, когда нас постигнет заслуженное возмездие за невинно погубленную душу, и выскочил следом, отделавшись всего лишь одним укусом в шею.
Утро выдалось хмурое, по небу плыли низкие темно-серые тучи. Трава от ночного дождя намокла. Настроение заметно испортилось. Не разогревая чаю, мы кое-как позавтракали и двинулись в путь.
Уже через несколько сот метров мы вымокли буквально по шею. К счастью, погода через некоторое время улучшилась, временами начало выглядывать солнце, и трава быстро подсыхала, а с ней — и наше, подмокшее было, настроение.
К полудню мы добрались до болота, по указаниям деда повернули вправо от реки и начали подниматься по склону. Выйдя на ровное, густо поросшее лесом плато, пошли вдоль реки. Слева сквозь густую сетку стволов, веток и листьев была видна заросшая и заболоченная пойма. Это был очень хороший ориентир, так что нам не надо было прибегать к помощи карты и компаса.
![Находка беглого рудокопа](/storage/book-covers/eb/ebcdbba434ec3abca4424cc94a3e6f8c381cfc7c.jpg)
Почти полтораста лет назад на Прикамской земле был открыт неизвестный минерал — зеленый камень. Прошло много лет, прежде чем этот удивительный минерал, названный волконскоитом, стал применяться для изготовления высококачественной художественной краски. Долгое время считалось, что открыли волконскоит иностранные специалисты. И только в советское время удалось установить, что честь этого открытия принадлежит русским людям. Истории открытия волконскоита, истории запутанной и драматичной, посвящает свою книгу Н.
![На север!](/storage/book-covers/25/254472d70470d999be50aa83c96a79aa131300d4.jpg)
Плывет вверх по горной красавице Вишере маленький белый катерок. Коварная река готовит ему немало подвохов — трудно плыть по мелководью, по перекатам. Но катер с честью выходит из этих испытаний. Ведь он специально приспособлен для того, чтобы плавать в таких местах, где другие суда плавать не могут. Вместе с экспедицией плывет к верховьям Вишеры, на север, и мальчик Миша. О том, как много нового, интересного узнал он, и рассказывается в книге А. Граевского «На север!». Автор этой книги Александр Моисеевич Граевский родился в 1920 году в Томске.
![Вдоль каменного пояса](/storage/book-covers/ad/ad6107c1f314506cd890480494947913609be11b.jpg)
Седой Урал… Край лесов и гор, родина замечательных умельцев, открывших для народа сокровища Каменного пояса. Край с большой, интересной историей, край новых городов и заводов, край прекрасного будущего. Красивейшие реки стекают с Уральских гор, прокладывая себе пути среди скал. Вишера, Колва, Чусовая несут свои воды мимо причудливых утесов, бушуют на порогах и перекатах. Величественные пихты, ели, сосны, кедры тянутся по берегам… Такой Урал известен всем. Однако Урал имеет и другой облик. Далеко к северу от его промышленных районов, между реками Печорой и Обью, лежит высокогорная область Приполярного Урала. О путешествии в этот малоисследованный район и рассказывается в книге «Вдоль Каменного пояса». Автор этой книги Михаил Александрович Заплатин родился и вырос в Перми.
![Они не уйдут](/storage/book-covers/d5/d5c79df9c2b98a295da6824906ee32dcda3eaf0b.jpg)
Краеведы уральского города Чусового в лесной глухомани, у Коровьей речки, обнаружили интересную находку. Поржавевшие походные кухни, остовы орудийных лафетов и армейских повозок, винтовки и патроны английского производства… Как они попали сюда? Станция Чусовская связывает в один узел линии, идущие на Нижний Тагил, Пермь и Кизел. Через нее пролегали пути многих белых полков при наступлении на Урал и при отступлении под напором Красной Армии. Под угрозой расстрела заставляли колчаковцы машинистов — вести поезда, слесарей — ремонтировать паровозы и вагоны, путейцев — ремонтировать линии.
![Земля для всех](/storage/book-covers/85/85bad3ab3d858b066af7f4308b3743b68633095e.jpg)
История не забыла имена епископов, воевод и солепромышленников, которые положили начало систематическому ограблению богатых прикамских земель. Но не они первые пришли на Урал, не они первые рубили нетронутые леса и распахивали целинные земли. Эта повесть рассказывает о первых русских переселенцах в Прикамье. О том, как они жили на новой родине, не зная языка и обычаев своих соседей — коренных обитателей сурового лесного края. И тем не менее трудовые люди всегда находили общий язык, сообща, помогая друг другу, боролись с трудностями. Автор этой книги Андрей Павлович Ромашов — журналист.