Забыть нельзя помнить - [33]

Шрифт
Интервал

– Полно тебе Павлу доводить. Лось здоровый, а над ребенком измываешься. – В покосившемся дверном проеме появилась бабуля. Вся ее жизнь, кажется, держится на кончике березовой палки, которую она не выпускает из рук долгие годы. Убери эту деревяшку, и бабушка сложится, как книга, которую подперли для чего-то карандашом.

– Я, наоборот, хотел помочь, – глухо отвечает брат.

– Помочь? Так на вот, держи. – Бабушка поднимает с пола нож и медленно шагает в сторону Семиной койки. – Мы поглядим, на что ты горазд.

Во рту начинается всемирный потоп, я просто не справляюсь с количеством слюны и нервно сглатываю ее тоннами, а сердце вот-вот вырвется из груди. «Ты что делаешь?!» – хочется прокричать и остановить бабулю, но я оцепенела. Я не двигаюсь с места, успев поразмыслить о том, что лучше единожды прибрать за братом лужу крови, чем продолжать изо дня в день возиться с его говном.

Семен берет нож. Бабушка кладет обе руки на верхушку палки, а сверху еще и голову.

– Ну-ну, внучек, сделай это. Облегчи всем жизни, раз такой резвый. Сестрице твоей в тюрьме-то легче будет. Ее-то сразу без суда и следствия в клетку посадят за то, что тебе глотку перерезала, – надоело девке с тобой возиться, и она раз – ножичком полоснула и, считай, освободилась от непосильной ноши. А коль будет вестись следствие, то о том, что ты Павле надоел пуще горькой редьки, следователям любая дворняга поведает. Меня-то, страдающую всякими старческим болезнями – слабым зрением, плохим слухом, склерозом, например, слушать вряд ли кто станет. Так что свидетель из меня никакой, а больше-то в доме никого. Меньших же давно в детских домах заждались. Так что дерзай, внучек.

Я не дышу. Бабушка вызывающе улыбается. Семен бросает нож на табурет и молча отворачивается к стенке.

– То-то, мой мальчик. Думать не только о себе нужно, тем более если голова осталась на плечах. А ноги, ноги не так уж и важны, поверь мне. Что от них проку, когда болят вечно, а на погоду, знаешь, как выкручивает? И так всю жизнь, всю жизнь… У Владлена вон обе ноги остались, а что толку? Носят они его от одного чужого двора к другому, чтоб добрые люди пожалели калеку безрукого да стакан яду налили. Одной левой, знаш, сколько самогона в себя влил? Что толку от этих ног, когда в голове пусто? – Бабушка не говорила, а чирикала, так легко у нее получалось о слишком тяжелом. – Идем, внученька, я чего это зашла в дом, Матрона-то уже доедает последние штаны. Что ж ты кинула все белье на землю, эта наглая козонька скоро издохнет от заворота кишок.

Вспоминаю о том, чем была занята до всего этого кошмара, и в ужасе бросаюсь обратно во двор. Не хватало только, чтоб кормилица померла.

* * *

Уже в августе этого года Семен довел дело до конца. Его обнаружила в луже крови Ноябрина, когда вернулась домой с помидорной плантации. Брат перерезал себе горло. Изменил ли его уход мою жизнь? Нет.

Никто никого не посадил в тюрьму, как и по детским домам нас в этот раз не разобрали.

Владлен, старший из оставшихся в семье братьев (Мстислав, самый старший, второй по счету после погибшего Васи, домой с фронта не вернулся, а обосновался в чужом краю, бабушка невзлюбила его за это, а я никогда не винила – сама бы на его месте поступила бы, наверное, так же), продолжал безбожно пить. Мужской опорой и поддержкой был семнадцатилетний Игнат. Он пахал на благо родины не меньше моего, да и все мужские домашние хлопоты были на нем. Девятнадцатилетний Федя не особо утруждал себя делами и не обременял житейскими проблемами. Есть в доме еда – хорошо, нет – еще лучше. У него в жизни одна забава – гармонь да шутки с прибаутками в кругу девиц, которым после войны катастрофически недоставало мужчин с нормальной психикой и всеми конечностями, да и без вредных привычек. Каждая, от пятнадцати до двадцати (а то и тридцати, вдовы всегда «ЗА»), видела в Федоре своего мужа, а он этим охотно пользовался и плевать хотел на то, что творится в отчем доме. От Ноябрины, хоть она всего на год младше меня, помощи как с козла молока. Даже не знаю, как ей удалось остаться ребенком, несмотря на все ужасы нашей реальности. После того, как она нашла Семена, дело стало еще хуже. Она все время улыбалась и беззаботно плела венки да ловила бабочек, полностью игнорируя мои просьбы помочь хотя бы в нашем огороде. Илья со Светкой, девятилетние двойняшки, пусть силенок у них было не так много, но они всегда охотно соглашались справиться с любой поставленной задачей – перебрать фасоль, нарвать травы для Матроны, прополоть огород, наносить воды, насобирать в лесу ягод и грибов… Да что бы то ни было, они всегда были готовы помочь. Так мы и сосуществовали, потому что сказать «жили» язык не поворачивается.

Ноябрь пятьдесят первого отнял у меня Свету. Она сгорела за неделю. Фельдшер сказал, всему виной пневмония. Илья очень тяжело перенес смерть сестры, но, как настоящий мужчина, заявил: «Я никогда не поступлю так, как Семен. Как бы ни было тяжело и больно. У меня есть ты, есть Маруська, Ноябрина, бабушка, и все вы нуждаетесь в мужской поддержке». Так, наверное, бывает, что взрослые мужики ломаются и спиваются, а маленькие готовы сражаться за всю семью до конца. Маруська… А что Маруська, когда ребенку всего шесть и она никогда не видела отца и мать, не знала ужасов войны, не понимает этой боли, которая изрезала вдоль и поперек судьбу каждого в нашей семье. С самого рождения я тихо ненавидела Марусю – она досталась нам слишком дорогой ценой, но с годами отпустила это чувство. Не знаю, как сложилась бы жизнь каждого из нас, останься в живых мать, но что-то подсказывало мне, что мама стала бы для меня еще одной обузой.


Еще от автора Агата Горай
Память без срока давности

С детства Лиза Кот была не такой, как все: её болезнь – гиперамнезия – делала девочку уникальной. Лиза отчетливо помнила каждый день своей жизни. Но вскоре эта способность стала проклятьем. Слишком много в голове Лизы ужасных воспоминаний, слишком много боли она пережила, слишком много видела зла. Но даже ее сверхмозг не может дать ответа, как все изменить…


Рекомендуем почитать
Разрушение

Тяга к взрослым мужчинам — это как наркотик: один раз попробуешь — и уже не в силах остановиться. Тем, для кого априори это странно, не объяснишь. И даже не пытайтесь ничего никому доказывать, все равно не выйдет. Банально, но вы найдете единомышленников лишь среди тех, кто тоже на это подсел. И вам даже не придется использовать слова типа «интерес», «надежность», «безопасность», «разносторонность», «независимость», «опыт» и так далее. Все будет ясно без слов. Вы будете искать этот яд снова и снова, будет даже такой, который вы не захотите пустить себе по вене, но который будете хранить у самого сердца и носить всегда с собой.


Обладание

Адвокат Франсин Дей и подумать не могла, что влюбится в собственного клиента. Мартин обратился к ней с целью максимально выгодно развестись с женой Донной. Бракоразводное дело перерастает в роман. Но однажды Франсин видит, как Мартин мило ужинает с Донной в ресторане… На следующее утро Франсин просыпается в квартире соседа Пита, в одежде, перепачканной кровью. Она ничего не помнит о прошедшей ночи! И тут выясняется, что Донна пропала без вести. Тогда в игру вступает Пит… Он угрожает рассказать полиции подробности той странной ночи.


Дом Эмбер

«Мне было шестнадцать, когда моя бабушка умерла в первый раз…» Сара Парсонс никогда не видела Дом Эмбер, большое поместье в штате Мэриленд, которое принадлежало её семье на протяжении трех столетий. Никогда не бродила по его лабиринту в виде живой изгороди, не находила там тайные комнаты; она никогда не замечала тени, преследовавшие его, не находила потерянные бриллианты в его стенах. Но всё это скоро изменится. После того как не стало её бабушки, Сара со своим другом Джексоном решают поискать бриллианты — и дом оживает.


Благородная империя

Семь принципов — солнце Империи, ее вдохновение и божество; идеи Первого императора неоспоримы и бесценны, и первая среди них — война: бесконечная, вечная война ради войны. Но времена меняются, и приходит день сложить оружие; этот-то день и ставит Империю перед главным испытанием в ее истории — миром. Содержит нецензурную брань.


Без права на возврат

Ольга Воронова, хозяйка съеденного кризисом интернет-магазина, доведенная до отчаяния безденежьем, решается на безрассудный шаг. В аэропорту, куда она едет, отключаются источники питания, и ее регистрируют на несуществующий рейс. Она попадает в прошлое, которое хочет забыть. Всплывает и история об умершем женихе, скоропостижная смерть которого двадцать лет оставалась загадкой для всех. До сих пор никто не знает, было ли это самоубийство, заказной несчастный случай или просто неудачное стечение обстоятельств.


Я сделаю это для нас

Я никогда не принимал на себя долгосрочные обязательства, потому что знал — я не смогу их исполнить, ведь моя жизнь мне не принадлежит, я не живу, а жду, когда за мной придет убийца. Я противился длительным рабочим контрактам, стабильным отношениям с девушками, никогда ничего не ждал, не планировал будущего… Но все изменилось, когда мой дядя, известный европейский писатель, погиб и перед смертью поручил мне дописать книгу, в которой рассказывается история нашей семьи. И теперь мне придется не только закончить его работу, но и лицом к лицу столкнуться с человеком, который застрелил моих родителей и должен убрать меня…