Возлюби ближнего! - [10]

Шрифт
Интервал

— Видите ли… это в смысле… изобилия… Художественный образ, так сказать, — попытался объяснить Морщицын, чем привел консультанта уже в совершенное неистовство.

— А если я не желаю вашей котлетки? Если я связываю с пятилеткой куда большие и совсем не котлетные мысли, тогда как? Должен я выполнять в срок пятилетку или не должен? Стыдно, стыдно, папаша, в ваши годы такую пошлятину городить! Ни грана мастерства!

— Мастерство — дело наживное, — уцепился старик. — На то вы сюда и поставлены, чтобы создавать необходимые условия для овладения этим мастерством всеми трудящимися без различия образовательного ценза, возраста и национальности… Я, милый мой, не смотри, что старый, а все ваши инструкции наизусть выучил!

Чем больше кипятился консультант, тем неуязвимее становился Морщицын. На все резкости рыжего парня старик отвечал веселыми притчами или просто подмигивал и качал головой.

— Знаете что, — сказал Морщицын, желая закруглить беседу. — У вас, как мне известно из газет, организован семинар начинающих поэтов. Вот вы меня туда и зачислите… Идет?

— Ни в коем случае, — вспыхнул консультант. — У нас, уважаемый папаша, объединение молодых поэтов, а не курсы повышения квалификации престарелых графоманов.

Сказав это, консультант сам почувствовал, что хватил лишнего, и, заикаясь, пояснил:

— Вы меня извините… я вас персонально не хотел обидеть.

— Зря извиняетесь, — успокоил консультанта Морщицын. — Не признали вы — признают другие. Был бы я, а редакций и консультантов на мой век хватит!

В подтверждение своей правоты Морщицын достал из папки фирменный конверт редакции журнала «Тара и упаковка» и показал консультанту письмо, в котором заведующий литературным отделом сообщал гражданину Морщицыну, что «присланный им цикл стихов принят к печати и гонорар будет выслан на днях».

— А вы говорите — графоман! — сказал старик консультанту, который, раскрыв рот от изумления, пытался засунуть в боковой карман дымящуюся трубку.

Не привыкший откладывать свои дела в долгий ящик, железный Морщицын тут же, на глазах бледного и остолбеневшего консультанта, переложил раскритикованные стихи в новый конверт и, сочинив короткую сопроводиловку, адресовал все это в редакцию единственного толстого журнала, куда он раньше ни разу не обращался.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Как-то, когда Карзинов был на работе, а Морщицын «промышлял по идеологической линии», Агриппина услышала слабый стук. Не снимая цепочки, Агриппина приоткрыла дверь и увидела незнакомого бородатого мужчину в клетчатом бобриковом пальто и в полосатой коричневой кепке.

— Простите, — приглушенно сказал незнакомец, — если не ошибаюсь, имею честь видеть Агриппину Леонидовну? Я к вам по важному делу… Знать-то вы меня не можете, а я о вас слышал… много слышал… Барыга моя фамилия, Григорий Александрович. Из Сибири я…

— Барыга?.. Что-то не могу припомнить… Да что же мы на лестнице разговариваем?.. Пройдите, пожалуйста…

Гость снял кепку, погладил выбритый до зеркального блеска затылок и, смеясь, сказал:

— Как говорится в старинной волжской песне: «На вершине его не растет ничего». А было время — хотите верьте, хотите нет — холодную завивку делал, как и женишок ваш бывший…

— Какой женишок?

— Даурского Костю имею в виду.

— Жив он? — стараясь не выдать своего волнения, спросила Агриппина.

— Здравствует и шлет вам вместе с приветом свои самые большие извинения. Прощения просит…

Осушая подряд третий стакан чая, гость говорил о Даурском так увлекательно, что Агриппине временами казалось, что речь идет не о ее незадачливом женихе, а о каком-то персонаже интересного, незнакомого ей романа.

— Очень все удивительно получилось! — рассказывал Барыга. — Было бы вам известно, уважаемая Агриппина Леонидовна, — пили мы с Костей в свое время весьма и весьма. А потом судьба забросила меня в Сибирь. Вдруг в позапрошлом году получаю я от него телеграмму: «Выезжаю, больше не могу. Встречай». Приехал он в стелечку пьяный — на руках из поезда вынесли, ну а потом пришел в себя и, отказавшись наотрез от похмелки, сказал: «Все! Кончать надо! Не вышло из меня настоящего артиста, из-за водки не вышло. Пойду к врачам, пусть они меня любыми средствами лечат, я на все, говорит, согласен, только бы от этой болезни излечили». Ну что ж… Пошел он к профессорам, рассказал им про свою жизнь, и положили они его в больницу на излечение. А теперь он и меня уговорил лечиться…

— Вы что же, артист? — спросила Агриппина.

Барыга махнул рукой.

— Был когда-то… Гремел в провинции. На все руки мастером считался. Частушки пел, фельетоны читал, чечетку выбивал, соло-клоуном работал и кипящим самоваром жонглировал. Сам Гущинский Василий Васильевич в свое время предсказывал мне большое будущее. Да не оправдал я его надежд… Последние пять лет уже не работал: руки стали дрожать, ноги ослабли, и голос осип…

Григорий Александрович вдруг решительно поднялся со стула, подошел к вешалке, вынул из кармана пальто небольшой пакетик.

— Это все письма, которые вам Костя писал, но послать так и не решился. Я без его ведома их взял. Почитайте, уважаемая Агриппина Леонидовна, и многое вам откроется.

Агриппина взяла пачку и, крепко держа ее в руке, спросила:


Рекомендуем почитать
Редкостный флаг

О.Генри (1862-1910) - псевдоним Вильяма Сиднея Портера, выдающегося американского новеллиста, прославившегося блестящими юмористическими рассказами. За свою недолгую творческую жизнь он написал около 280 рассказов, не считая фельетонов и различных маленьких произведений.Если чего и нет в книге "Короли и капуста", так только королей и капусты. Но автор утешает нас тем, что вместо королей у него президенты, а вместо капусты - пальмы.


Дневники Домового. Закрайсветовские хроники

Добро пожаловать в добрые и волшебные миры Евгения ЧеширКо.


Украинская каб(б)ала

Волею Бога, каббалы и еврея по имени Семен Либерман случилось чудо – Тарас Григорьевич Шевченко, великий украинец и символ нации, чудесным образом оказался в современном Киеве. Что будет делать певец украинской свободы в стране, которая наконец стала независимой? Блестящий сатирический роман, над которым вы будете смеяться до слез! И, возможно, о многом задумаетесь…


Интервью с леммингом

О чем же новом может рассказать лемминг ученому, долгие годы, изучающему их жизнь?


Акционерное Общество «Череп и Кости»

Эллис Паркер Батлер — известный американский писатель-юморист начала XX века. Книжка его рассказов на русском языке вышла в двадцатых годах в издательстве «Земля и фабрика». Новая редакция перевода для «Искателя» сделана Е. Толкачевым.


Страстное желание

Патер Ярич долго не мог сочинить проповедь, обличающую недостойное поведение баронессы Ольги фон Габберехт…